Шарлотта не пыталась прятаться, а Рафе, в свою очередь, не предпринимал попыток разыскать ее. Она была благодарна ему за это, пусть в глубине души ей было обидно.

Сначала он похитил ее и заточил в замке в Германии. Теперь она в собственной квартире в Лондоне, где ему бы не составило труда разыскать ее, но, очевидно, это не входило в его планы.

По всей видимости, ее любовь отпугнула его.

Утренние недомогания постепенно отступали, хотя вставать с постели все еще не хотелось.

Рафе не первый раз разбивает ей сердце, но теперь все по-другому. Шарлотта приняла решение расстаться.

Она, конечно, могла остаться с ним, убедить себя в том, что ее устраивает жить с человеком, который ее не любит. Она могла скрывать свои чувства, умолчать о них.

Но Шарлотта не сделала этого.

Она потребовала любви. Требовала, настаивала, не скрывала любви, которую испытывала.

Теперь же ей так плохо, что она начинала сомневаться в том, что поступила правильно. Однако по-другому жить не могла.

Собравшись с мыслями, Шарлотта открыла ноутбук в поисках информации, потом записалась на курсы.

С близнецами будет непросто. Она понимала, что придется несладко в одиночку. Но она сильная. И вообще, пора брать жизнь в собственные руки, бездействие ей претит.

Нет, конечно, можно опустить руки, но она просто сошла бы с ума. Необходимо найти новую цель или хотя бы понять, чем можно увлечься. Слишком много времени упущено.

Пока дети маленькие, она могла бы учиться удаленно. У нее появится время понять, чем бы она хотела заниматься дальше. Это полезно. Ее образования недостаточно, оно ограничено ровно тем, что должна, по мнению ее отца, была делать девушка. Настала пора расширить горизонты!

Жить она останется в Лондоне. Как бы ни сложились отношения с Рафе, он должен иметь возможность непосредственно участвовать в жизни своих детей.

В носу защипало. Скоро она станет матерью, а у нее нет мужа. Хотя так ли это важно? Ей не нужен муж как таковой. Ей нужен Рафе.

Тем не менее Шарлотта сама ушла от него.

Она потребовала, чтобы ее любили, даже не будучи уверенной в том, что она действительно заслуживает любви. Она никогда не получала ее.

Рафе – единственный, кто ее любил. Но это было пять лет назад. Мачеха убила их мечту быть вместе. Отняв у него зрение, она лишила его и способности любить.

Как же Шарлотта ненавидела ее за это. И ее, и своего отца. Отец Рафе тоже виноват. Он выкинул сына из дома, разбил дорогую для него вещь. Однако, сколько бы она ни ненавидела этих людей, все бессмысленно.

Вздохнув, Шарлотта тоскливо выглянула в окно. У нее в запасе еще семь месяцев. Ей действительно нужно что-то, чем можно себя занять. Ведь она больше не под замком.

Решительно кивнув, она накинула теплое пальто и обмотала шею шарфом.

Шарлотта гуляла по улицам. Город был богато украшен к Рождеству, несмотря на то что еще ноябрь.

Настроение у нее не очень поднялось, хотя на улицах было красиво. Никто не говорил ей, куда идти и что делать. Один этот факт придавал бодрости.

Она продолжала шагать вдоль домов из красного кирпича, с окнами в белых рамах. Неподалеку виднелся милый парк. Узкие улочки были пустынны.

Шарлотта остановилась на перекрестке и наконец поняла, куда брела все это время.

Она стояла напротив большого универсального магазина, рассматривая витрины. Повсюду мигали гирлянды, и это навело ее на мысль.

Вдохновение.

Близились праздники, и, несомненно, в магазинах нуждались в дополнительной паре рабочих рук. Шарлотте всегда нравилось работать, общаться с клиентами. Это куда привлекательнее, чем просто сидеть дома в оцепенении. И не важно, подработка это или основная работа. Если не удастся получить высшее образование, она станет работать в магазине. Ей всегда нравилась торговля. После стольких лет взаперти она радовалась перспективе знакомства и общения с новыми людьми. Это приносило радость.

Сейчас она нуждается в работе, как никогда.

По крайней мере, у нее появится возможность каждый день наблюдать за людьми, которые улыбаются и выглядят счастливыми. Она отрешится от невеселых мыслей и, возможно, почувствует рождественское настроение.

Шарлотта решительно вошла в магазин, чтобы предложить свои услуги.

Доктор смотрел на результаты сканирования.

– Это трудно объяснить, мистер Коста, у вас была травма. Мне кажется, вследствие последнего падения вы снова повредили мозг. Травма и отек дали вашему мозгу шанс исправить некоторые повреждения, полученные ранее.

Рафе смотрел на доктора, одетого в темно-серый костюм, его лицо было испещрено глубокими морщинами. Он наблюдался у мистера Келлера с тех пор, как обосновался в Лондоне, но никогда прежде не видел его.

Зато теперь мог рассмотреть, как, впрочем, и все вокруг.

– То есть вы хотите сказать, что мозг восстановился после новой травмы?

– Да.

– А что будет дальше? Могу ли я снова ослепнуть? – Каждое утро он боялся открыть глаза и вновь увидеть темноту и каждое утро любовался солнечным светом.

Доктора он видит, а вот Шарлотту – нет.

Врач лишь пожал плечами.

– Не могу ответить на этот вопрос. Полагаю, вы не ослепнете снова. Если бы я знал, что новый удар вернет вам зрение, давно бы ударил вас сам.

Доктор шутил, но Рафе не было весело.

Прошла неделя после его падения, исходом которого стало чудесное прозрение. В то же время его оставила Шарлотта. Постепенно зрение становилось все четче. Сначала Рафе различал лишь цвета и формы. После того как прошло головокружение, зрение улучшилось само собой.

С его глазами еще не все в порядке, как ему объяснили, однако, по его мнению, все просто превосходно. Он не мог желать большего после того, как столько лет провел среди темных невнятных фигур.

Рафе ни в чем не уверен. Должен ли он быть счастлив? Он снова обрел способность видеть, но утратил всякий интерес к жизни. Шарлотты больше нет рядом. Огонь ушел из его души. Какая жестокая ирония! Казалось, будто он обменял любимую женщину на способность видеть.

Он испытывал боль, телесную от удара головой и душевную от расставания.

Да, он действительно должен быть счастлив, потому что случилось настоящее рождественское чудо. К тому же, как только об этом прознают таблоиды, от него будут ждать комментарии относительно волшебного исцеления.

А ему и сказать нечего.

Рафе изобразил улыбку, от всей души поблагодарил доктора и вышел на улицу. Сегодня он перемещался по городу пешком просто потому, что ему так хотелось. Наконец-то он мог это сделать без чьей-либо помощи.

Украшения заставили его поморщиться. Очередная насмешка. Приподнятое настроение, царившее на улицах, ему против шерсти. Рафе был в смятении, не знал, куда себя деть.

Шарлотта ушла от него. Он виноват перед ней, поскольку боялся любить ее. Всякий раз, прикипая к чему-то душой, он лишался этого. Или его лишали. Рафе не был уверен, что сможет пережить очередную потерю.

Тем не менее Шарлотта ушла. Что бы ни говорил раньше, теперь он был сломлен.

Вернувшись, он даже не взглянул на богато украшенное фойе здания, которое принадлежало ему.

Единственное, на что обратил внимание, – вид из окна кабинета. Он действительно сделал хороший выбор.

Рафе воспользовался лифтом и с удивлением заметил, что кабина была позолоченной. Это показалось ему страшной безвкусицей. Надо непременно распорядиться, чтобы кабину заменили.

Выйдя на нужном этаже, он обратил внимание, что его помощница чем-то несказанно взволнованна.

– Вас ждут.

Она действительно была чем-то озабочена, а такое приключалось с ней весьма редко. С другой стороны, вероятно, ей лишь удавалось сдерживать эмоции и говорить спокойно. Может быть, она всегда выглядела взволнованной, он не мог этого знать наверняка.

– Как вышло, что ты впустила в мой кабинет посторонних? Ведь прекрасно понимаешь, что сегодня я не в настроении.

Помощница подтянула рукава.

– Знаете что, как бы устрашающе вы ни выглядели, я не могла оставить двух коронованных персон ожидать в коридоре.

Рафе выругался вполголоса. Ну конечно, Адам и Филиппе.

– И ты, конечно же, не могла их выпроводить. Королевские отпрыски! Ничего, я сам с ними разделаюсь.

Он вошел в кабинет, где его дожидались Адам и Филиппе. На лице Адама был ужасающий шрам.

– Выглядишь ужасно, – оценил Рафе вместо приветствия.

После несчастного случая он не видел лица друга.

Адам посуровел.

– Ну, знаешь, из песни слов не выкинешь. Судя по всему, ты снова видишь.

– Неужели об этом уже узнали? Я только-только начал привыкать.

– Нет, об этом знают не все. Я, во всяком случае, не все. Белль поддерживала связь с твоей экономкой в Германии, вероятно, таким образом, и распространилась эта информация.

– Мне нужно уволить Деллу.

– Нет, ты ее не уволишь, – возразил Филиппе.

– А стоило бы, – огрызнулся Рафе.

– Ты снова видишь, а настроение у тебя хуже некуда, – крякнул Адам. – Я делаю вывод, что второй слух также оказался правдой. Ты расстался со своей пленницей?

Рафе вспыхнул.

– Да не была она пленницей! Но да, ты прав. Шарлотта снова живет у себя.

Он снова представил ее. Если теперь они встретятся, он начисто лишится рассудка, потому что увидит Шарлотту. Рафе пообещает ей все, что она захочет. Положит мир к ногам этой женщины.

– Она была с тобой, а потом ее заметили убегающей из моего дворца поздно вечером. Прошла неделя, а о ней до сих пор ничего не известно.

– Уверен, что кто-то все-таки виделся с ней, – сухо заметил Рафе.

– Поэтому Белль никак не могла успокоиться. И Бриар узнала, что она покинула замок. Они встревожены.

– И никто из вас не обратился ко мне.

– Ты не слишком-то общителен, – констатировал Филиппе. – Мы не хотели начинать этот разговор, пока не знали, как прижать тебя к стенке.

– С такими друзьями и враги не нужны.

– Мы действительно твои лучшие друзья. И например, я здесь именно поэтому. Ты идиот?

– Что?

Адам окинул Рафе оценивающим взглядом.

– Да это и правда так, поскольку ее здесь нет. Да она единственная заботилась о тебе. У нее будут от тебя дети, а ты… Что ты сделал?

– Это она ушла от меня. Я не собирался удерживать ее против воли.

– Ты хочешь сказать, что она просто ушла? Вот так, без причины?

– Без единой весомой причины.

– То, что не важно для тебя, может много значить для нее.

– Судя по всему, вы женились и решили, что все знаете? Это вы-то? Вы украли себе жен. Не думаю, что вы действительно понимаете больше моего. Вам просто повезло.

Теперь Адам переживал вполне искренне.

– Что между вами произошло?

Случившееся тревожило Рафе все сильнее.

– Она сказала, что любит меня и потребовала в ответ взаимности. Но я-то ее не люблю!

Друзья воззрились на него во все глаза.

– Вздор, – резюмировал Филиппе.

– Что ты понимаешь?!

– Ну уж явно больше тебя.

– Любовь не имела в моей жизни никакого значения. А любовь к этой женщине стоила мне зрения. Парадоксально, но, когда она ушла, я снова обрел способность видеть.

– Любопытное совпадение, только мне кажется, что ты лишь ищешь причину, чтобы не быть счастливым.

Филиппе гипнотизировал его взглядом.

– Все не так. Это было бы настоящим безумием. Конечно же, я хочу быть счастливым. Не просто так я из кожи вон лез, чтобы заработать эти деньги и покупать дорогие вещи.

Рафе поиграл статуэткой, отдаленно напоминавшей о вещи, которую разбил его отец. И швырнул ее о стену.

– Видишь теперь? У меня есть деньги, и такие пустяки больше не волнуют. Я могу купить такую же. Вот что такое счастье.

– Ты просто мешок с костями. – Филиппе покачал головой. – Не хочешь быть счастливым. Не позволяешь себе любить просто из опасения, что у тебя ее снова отнимут.

– Мне нравится все держать под контролем. И пожалуйста, не утверждай, что ты – другой.

– Я был таким когда-то, а потом понял, что жизнь без неожиданных поворотов и открытий попросту пуста.

– А думаешь, я не понимаю? – вставил Адам. – Я ведь уже любил. Любил мою первую жену и потерял ее. А влюбившись в Белль, я ненавидел, презирал себя за это. Не хотел открываться ей снова. Тем не менее переборол себя и обрел новое счастье.

Однако Рафе упорствовал.

– Нет, я не стану подвергать себя такой опасности. Любовь слишком дорого стоит. Плавали, знаем. Не желаю снова рисковать.

– А как же твои дети? Ты и с ними будешь держаться также холодно, на расстоянии? Такого отца ты им желаешь? Хочешь стать таким же, как твой отец?

Рафе едва не бросился на друга с кулаками, как вдруг внезапно на него снизошло озарение. Он смутился.

– Береги лицо. По крайней мере, то, что от него осталось.

– Я просто хочу сказать, что твой отец, в смысле биологический отец был не в себе, когда выкинул из дома любовницу и своего сына. Если ты изолируешься – станешь монстром. Уж поверь, я знаю. Сам был таким же монстром в замке, прятался от мира, отталкивал любимых, творил ужасные вещи. Белль буквально спасла меня. Тебе предложили руку помощи, путь к спасению.

Рафе попятился.

– Я никогда не оставлю моих детей. Это уж слишком.

– Ты боишься потерять ее?

– Я уже потерял ее однажды и едва не погиб. В буквальном смысле.

– И сейчас хочешь поставить точку в ваших отношениях? Просто чтобы сделать это первым? Или прежде, чем с ней что-то случится? – Адам окинул взглядом комнату и взял нож для корреспонденции. – Просто выколи себе глаза. Давай валяй.

Филиппе удивленно изогнул бровь.

– Любопытное и интригующее развитие событий, скажу я вам.

– Я просто хочу показать ему, если он пытается уберечь себя от потери, отказываясь от столь ценного дара, пусть выколет себе глаза. У тебя нет гарантий, что ты снова не ослепнешь. Заклей их. Веди прежнюю жизнь. Как слепой. Ну, чтобы не расстраиваться, если снова лишишься способности видеть.

Друзья посмотрели друг на друга в упор. Рафе молчал.

Адам бросил нож на стол.

– Или же, дорогой друг, наслаждайся каждой отпущенной тебе минутой.

Филиппе вздохнул.

– Вот черт.

– Я закончил, можем идти. – С этими словами Адам торопливо покинул кабинет.

– Есть в его словах что-то. – Филиппе снова вздохнул. – Да-да, он действительно прав. Как и в тот раз, когда я отослал Бриар. День, ночь, решения, которые мы принимаем. Все мы, Рафе, слишком долго находились в темноте. Адам сказал, что нужно принять решение, продолжать жить так дальше или выйти на свет. Теперь этот выбор поставлен перед тобой. Ты можешь быть с ней. Ох, лучше бы тебе действительно быть с ней. Если сложится по-другому, значит, я ошибался в тебе. Помню, как в школе ты не считал себя нам ровней. Просто потому, что мы королевские отпрыски, а ты – ублюдок. Но именно тебе стоило быть наследником. У тебя для этого все качества, и, если ты не проявишь их сейчас, значит, я здорово в тебе ошибался.

Рафе остался один.

Медленно передвигая ногами, он остановился у окна. Перед ним расстилался Лондон. На фоне розового заката виднелись все его достопримечательности. Темза подернулась легкой рябью. Свет, оттенки. Сейчас Рафе мог видеть все это и чувствовал, что, если снова лишится этой способности, будет горевать. Видеть красоту мира, а потом вновь лишиться, было бы чудовищно. Но, несмотря на риск, он не желал лишать себя ни одного дня.

Выколоть себе глаза? Да это самое глупое, что он смог бы сделать.

Все равно что отказаться от Шарлотты, которая любит его. Однако, если позволит себе ответить ей взаимностью, он утратит контроль над собой. Эмоции возьмут верх.

Да, он стоит перед выбором. Остаться в кабинете, в полной изоляции, или бросить сердце к ее ногам.

Риск пугал его, а Рафе размышлял о том, каково это – жить в любви. Его дом, ночи с Шарлоттой. Если он не ответит взаимностью, все это будет потеряно навсегда – тепло, яркие краски, свет.

К нему вернулся его свет. Откажется ли он от него?

С него довольно темноты.

Отвернувшись от окна, Рафе заторопился к выходу.