Рафе никогда не нравились большие вечеринки, там он не мог найти себе места. В школе-пансионе он был одним из немногих учеников неблагородного происхождения. Большинство детей были голубых кровей, например, принцы Филиппе и Адам. Как, впрочем, и другие отпрыски знатных вельмож и лордов.

Насколько ему известно, он единственный прыгнул из грязи в князи и понимал это, как и то, что недостоин этого места.

Рафе ничем не заслужил обучаться в столь привилегированном заведении. Ничем. Фактически он совершил преступление и был принят в качестве своего рода подмастерья у лорда с сомнительной репутацией. А потому предпочитал не распространяться о своем происхождении.

Он всегда ощущал себя не в своей тарелке и до сих пор не считал себя ровней друзьям, несмотря на заработанные деньги.

Всегда может возникнуть что-то, что будет отличать его от всех остальных. Сначала скромные успехи в школе, теперь слепота. Какими бы ни были причины, подобные вечеринки никогда его не привлекали, а теперь приходилось посещать их еще чаще, чем раньше. Всему виной его статус. Кроме того, Филиппе не принимал отказов.

По крайней мере, Шарлотта рядом, и он предвкушал ночь после вечеринки.

Держась за руки, они поднялись по ступеням и вошли в музей. Шарлотта тихо подсказывала.

– Это большая просторная комната. Гостей довольно много. Возможно, ты и сам это слышишь.

– Да. – Он сжал ее руку и трость.

А еще он мог бы довольно точно определить размеры зала, основываясь на акустике.

– Здесь несколько столов, официанты держат подносы с напитками и едой. Еще в зале несколько скульптур, в основном изображения людей. Я предполагаю, что это классические примеры искусства страны. Твой друг говорил о том, что это часть выставки, не так ли?

– Да. Его новая жена – большой энтузиаст искусства. Когда они поженились, она стала меценатом и решила непременно возродить искусство этой страны. Она извлекла на свет множество произведений искусства, хранившихся в запасниках музеев, старых университетов, ранее считавшихся утраченными. Словом, нынешняя выставка – плод ее трудов.

– Ничего себе.

Шарлотта испытывала странные ощущения. Она ревновала к успеху женщины, которая взяла под свою опеку целую страну и добилась настолько удивительных результатов. Это не делало чести Шарлотте, но стоит учесть, что до недавнего времени единственной ее заботой было хоть как-то выжить. Она очень редко принимала собственные решения.

– Наверняка она восхитительная женщина.

– Это так. Кроме того, она настоящая принцесса.

– Правда?

Окинув взглядом зал, Шарлотта заметила эффектную пару – статный мужчина в смокинге, с блестящими волосами, зачесанными назад, а рядом изящная женщина с оливковой кожей, густыми вьющимися волосами, элегантно уложенными наверх. Ее соблазнительную фигуру выгодно подчеркивало бальное платье.

– Здесь очень красивый мужчина, высокий, с темными волосами и расслабленной улыбкой. Рядом с ним женщина в золотистом бальном платье.

– Похоже, это Филиппе и Бриар. Филиппе всегда привлекал женщин.

– Что ж, ему удалось обратить на себя мое внимание.

– Его жену я никогда не видел, но они никогда не разлучаются, так что, по всей видимости, это она.

– К ним только что присоединилась другая пара, – продолжала Шарлотта. – У мужчины шрам на лице, а женщина заметно беременна.

– Это принц Адам Катсарос со своей супругой Белль. С Адамом приключился ужасный случай несколько лет назад. Как видишь, со всеми моими приятелями что-то случается. Этой участи избежал лишь Филиппе. На самом деле его раны значительно глубже, чем наши с Адамом. Но рядом с женой он постепенно забывает о пережитом.

То, что рассказал Рафе о своем друге, вселило в Шарлотту надежду. Возможно, он увидит, что его друзья исцелились любовью, которую обрели со своими женами. Возможно, он осознает, что и у него все сложится. Может быть.

– Думаешь, нам стоит подойти к ним и поприветствовать?

Рафе рассмеялся.

– Конечно! Если мы не сделаем этого, Филиппе устроит сцену.

– Нам это не нужно. Во всяком случае, не раньше, чем мы сами будем готовы устроить сцену.

Он снова рассмеялся. Шарлотте показалось, что она выбрала правильный стиль поведения. Словно достигла чего-то, приблизилась к своей цели. Она взяла Рафе под руку, и они двинулись в направлении его друзей.

Адам был сдержан, Филиппе откровенно их рассматривал. Их супруги улыбались. Все представились друг другу.

Шарлотта же всем своим существом ощутила тоску по тому, чего у нее не было. Она хотела быть настоящей парой с Рафе, как его друзья со своими женами.

– Значит, вот она какая, недостающая деталь мозаики? – спросил Филиппе.

– Мозаики? Какой мозаики?

Филиппе улыбнулся.

– Рафе почти ничего не рассказывал о своем прошлом, о жизни, которую вел после школы и до того, как мы вновь обрели друг друга. Я всегда подозревал, что в этом не последнюю роль играет женщина, и, пожалуйста, лично смог убедиться.

– Ты не можешь знать, что она из моего прошлого. Я никогда не говорил об этом.

– Скажем так, у меня хорошо развита интуиция. К тому же ты никогда не приводил женщин на мероприятия подобного уровня. Более того, мне доподлинно известно, что последние пять лет ты жил как монах. Возрази мне, если это не так.

Рафе силой подавил раздражение и снова придал лицу невозмутимое выражение.

– Да, действительно, мы с Шарлоттой знакомы уже много лет.

– Ты ее похитил? Помнится мне, когда мы похищали наших жен, ты распекал нас, на чем свет стоит.

– Вас похитили? – переспросила Шарлотта у Бриар и Белль.

Женщины обменялись взглядами.

– Да, Адам практически похитил меня, – подтвердила Белль.

– А меня Филиппе украл из больницы.

Шарлотта была потрясена, прочистила горло.

– Кстати, я не жена Рафе.

– Но ведь ты похищена, – настаивал Филиппе. – Как по мне, это самая ценная информация.

– Уже нет.

– Уже нет? Значит, ты действительно это сделал.

– Просто в голове не укладывается, – сокрушался Филиппе. – Кто бы мог подумать, что два принца и миллиардер не в состоянии найти себе жен, не применяя силу.

– Но мы не женаты, – повторила Шарлотта.

– Это ты так думаешь.

– Я хочу вам кое-что сказать. Вы узнаете первыми. Мы с Шарлоттой ждем двойню.

Адам, казалось, был потрясен известиями, Филиппе бросился обнимать друга.

– Мои поздравления.

– С этим правильно поздравлять? – переспросил Адам.

– Еще как!

Было любопытно наблюдать за Рафе в компании друзей. Прежде Шарлотта не могла такого представить. Живя в доме ее отца, Рафе много времени проводил в одиночестве, как, впрочем, и она. Когда их пути разошлись, ей было легче представлять его с любовницей, нежели с преданными друзьями.

– Значит так, теперь мы ждем приглашения на свадьбу, – заявил Филиппе.

– Он не делал мне предложения.

Дамы метнули взгляды на Рафе.

Принцесса пожала руку Шарлотте.

– Приятно с тобой познакомиться, дорогая, однако мне нужно отлучиться, еще немного побыть с гостями. Таков протокол. Надеюсь, мы скоро увидимся вновь.

Когда она ушла, Филиппе цокнул языком.

– Думаю, мне тоже нужно вернуться к гостям. Хочу быть уверен, что все относятся к ней с должным почтением, как пристало моей супруге.

Поклонившись, он последовал за женой.

Шарлотта и Рафе остались в компании Адама и Белль.

– Мне нужно что-нибудь съесть, – жалобно заметила Белль. – И выпить воды. Здесь так душно.

Шарлотта задумалась о том, как будет протекать ее собственная беременность.

– Конечно.

Адам разволновался. Он буквально окутывал жену заботой и любовью. Подобное отношение тронуло Шарлотту до глубины души. Она даже позавидовала Белль.

Они с Рафе вновь остались наедине.

– Твои друзья показались мне очень милыми. Учитывая все, это просто удивительно.

– Учитывая что?

– Твой скверный характер.

Рафе рассмеялся.

– Похоже, это тебя не отталкивает.

– Вовсе нет.

Шарлотта взяла его под руку, и они направились в танцевальный зал. Музыка заставила ее сердце биться чаще.

– Потанцуешь со мной?

Остановившись у стены, Рафе облокотил о нее свою трость и взял Шарлотту за талию.

– А разве не для этого мы практиковались.

И повел ее на танцевальную площадку. Гости расступались перед ними. Он двигался плавно и уверенно, словно знал, что так и будет.

– Думаю, сейчас мы привлечем к себе внимание.

– Может быть. – Она провела рукой по его лицу. – Поэтому все наблюдают за нами.

– Или ждут, когда я начну спотыкаться.

– Вовсе нет. А даже если так, ты могущественный миллиардер. Они сделают вывод, что это новая мода, и станут повторять за тобой.

Они танцевали слаженно и наслаждались музыкой. Теперь Шарлотта не закрывала глаза. Следила за тем, чтобы они действительно не натыкались на пары, вальсирующие неподалеку. За ними наблюдали. Скорее всего, интерес был вызван тем, что Рафе Коста никогда не приводил с собой женщин, хотя, возможно, и тем, что танцевал. Все это не важно. Шарлотта наслаждалась близостью мужчины, которого любила. Он обнимал ее на глазах у всех, не таясь и не стыдясь.

Пусть у нее нет плана. Возможно, она не такая энергичная и целеустремленная, как супруга принца Филиппе. Зато она влюблена.

Они самозабвенно кружились в танце, словно были одни. Как тогда в замке.

Потом, взявшись за руки, они на глазах у всех вышли из зала в галерею.

Рафе положил руку Шарлотте на живот и попросил рассказывать о картинах, которые там были.

– Напротив вечерний пейзаж. За широким полем возвышаются холмы. Меж холмов рассыпаны домишки. В окнах горит свет. Время ужина. Снаружи густые сумерки, хотя и недостаточно поздно, чтобы ложиться спать. Семьи собрались вокруг стола. Держу пари, там ранняя зима. Холодно, мороз кусает за щеки. Но в доме согревает тепло, едва ты оказываешься внутри. У всех, кто живет в этих домах, есть семьи. Я уверена. Домочадцы собрались на ужин, пообщаться друг с другом, поделиться новостями.

– Неужели ты видишь все это?

– Нет, просто мне так кажется. Эта картина заставила меня задуматься обо всем этом.

– Даже если бы я был зрячим, все равно не увидел бы в ней ничего из того, что ты сейчас рассказала. Просто постройки, но не дома. То, что ты умеешь представлять нечто подобное, удивительно.

Она пожала плечами.

– Мне так не кажется. Во мне нет ничего необычного. Я не собрала такую удивительную художественную коллекцию. Вообще ничего не добилась. Освободившись, я отправилась на поиски тебя.

Подняв глаза, она увидела, как сильно он побледнел.

– Рафе, что с тобой?

– Все в порядке. Просто я считал, что ты, как и твой отец, желала мне смерти, поэтому то, что ты сказала сейчас, много значит для меня.

Они продолжили осмотр. Шарлотта охотно описывала полотна. Говорила и говорила, пока у нее за запершило в горле и не устали ноги.

– День был длинным. – Рафе взял ее за руку. – Филиппе приготовил нам комнаты. Не пора ли вернуться во дворец?

– Второй дворец за две недели. Весьма экстравагантно.

– Я всегда прихожу в замешательство, когда ты так говоришь. Твой отец тоже создал тебе комфортную жизнь, но ты считала себя птицей в золотой клетке, и я…

– С тобой я не чувствую себя так. – Хотя вообще-то он прав. Рафе предлагал ей вещи, важность которых она всегда отрицала. Ей не нужны статус или достаток. Она просто хочет быть с ним, и он не отказывает ей ни в чем, кроме своего сердца.

Рафе контролировал каждый свой шаг. Шарлотте хотелось большего, но она опасалась, что, если заговорит об этом, он скажет, что дал ей все, что мог.

Она позволила ему увести себя в фойе музея, где он договорился о такси. Во дворец они возвращались в молчании.

– Ты не любишь меня.

– Правда? А зачем я здесь? С тобой? Думаешь, мне нравится жить в замке?

– То, что ты испытываешь ко мне – это не любовь.

– Да?

Теперь она действительно разозлилась. Рафе это понимал, но был не в силах как-то повлиять на нее. Но в нем был заточен отчаянный зверь, и он не мог его остановить или контролировать. Он ненавидел это ощущение, чувствовал, что не отвечает за свои действия, полностью отдавшись на милость чему-то, чего не мог увидеть или осязать.

Здоровое зрение ему бы сейчас не помогло. Даже обладая зрячими глазами, он не смог бы справиться с этим лучше.

Люблю. Любовь – это боль, ложная надежда.

Красивая стеклянная игрушка, которую вам вкладывают в руки лишь для того, чтобы несколькими мгновениями позже отобрать и разбить об пол.

Здоровое тело исправно служит до тех пор, пока его не опрокидывают через край балкона и оно не разбивается о землю, словно стекло, точно такое же, как та игрушка из прошлого.

Он слишком хорошо знаком с болью.

Сколько раз человеку приходилось показывать исход любви или привязанности, прежде чем он понимал, что обречен с рождения?

Конец любви – а ей всегда приходил конец – боль.

– Я не люблю тебя, – твердо заявил Рафе. – Можешь называть наши отношения как хочешь, пытаться требовать взамен все, что захочешь, но, Шарлотта, ты не услышишь от меня ничего иного.

– Это просто бессмыслица!

Конечно, она не собиралась так быстро отступать, никогда так не поступала. Она обладала пытливым умом, всегда во всем желала добраться до сути.

Его слова действительно казались ей бессмысленными. Любая другая женщина, которая жила под гнетом деспотичного родителя, боялась бы его, это точно, предпочитала отмалчиваться, держала собственное мнение при себе, не рисковала собой. Однако Шарлотта и не собиралась падать духом после пережитого.

Глупая женщина.

У нее совершенно отсутствовал инстинкт самосохранения, этого-то Рафе никак не мог понять.

– Шарлотта, это должно иметь смысл для меня, а не для тебя. Кстати, что такое любовь? Чем она нам с тобой послужила?

– Рафе, неужели ты не полюбишь своих детей? Разве не для этого ты признал их и хотел взять меня в жены? Или собирался сделать это для того, чтобы мы не достались кому-то другому? Если так, то чем ты лучше моего отца? Ты всегда говоришь о том, как глубоко его презираешь. Ты мне в этом клялся. Но, выходит, ты думал жениться на мне, чтобы контролировать меня, наших детей. Можешь ли ты пообещать, что не превратишься в садиста? – Шарлотта отстранилась. – Знаешь, я поняла, что именно любовь делает из нас людей. Любовь окрыляет, дарит свободу. Мы становимся лучше себя прежних. Без этого чувства человек мелочный и эгоистичный.

– Важно думать о себе и ставить свои интересы на первое место. Без этого, кто знает, где бы я сейчас находился.

– Нельзя думать только о себе. Те, кто преследует только свои интересы, создают империи, которые не несут ничего хорошего. Мой отец был эгоистом. Любовь бы уничтожила его.

– Значит, у меня с твоим отцом значительно больше общего.

– Рафе.

– Я любил своего отца. Любил жизнь, которая у нас была. В конце концов, для нас это закончилось плачевно. Я любил тебя. И какой итог? – Он невесело усмехнулся. – Ты говоришь, что любовь что-то дает, у меня же она только отнимала. Я чуть было не умер. А где была ты? Почему так легко поверила, что я тебя оставил?

– А ты поверил, что я вышла замуж за другого. Рафе, я скрывалась, боялась. Ты пострадал физически и не мог прийти мне на помощь. Это я понимаю. Но как только перестала бояться за собственную жизнь, я вернулась к тебе. Это первое, что я сделала, освободившись.

Рафе сжал губы, испытывая жгучий стыд. Несправедливо обвинять ее, но он не мог рассуждать спокойно, разбитый, расстроенный, злился и ощущал бессилие.

– Шарлотта, к чему все это?

– Как ты не понимаешь? Ведь это так просто.

Между ними повисло молчание.

– Единственное, что я понимаю, – любовь стала причиной большинства лишений в моей жизни. Я верил, что любим, и любил. Верил всем, кроме себя. Рассчитывал на деньги, на то, что мог контролировать.

– А в меня? Рафе, ты можешь поверить в меня?

Он чувствовал, что может. Сейчас он снова на краю, как когда-то на балконе, правда, теперь на пороге перемен. Решение, которое он примет, станет поворотным для многих аспектов его жизни. Он должен совершить выбор.

Но он так страдал. Его растоптали и покинули.

Он просто не может пережить подобное снова.

– Не могу.

Шум шуршащего платья. Шарлотта одевалась. В тот же момент он понял, что она собирается уйти, и пришел в бешенство.

– Значит, ты говоришь, что любишь меня?! Любишь и собираешься оставить из-за того, что я не могу дать тебе того, что ты хочешь? Это, по-твоему, любовь? Да, Шарлотта? Как по-моему, – это малодушие.

Шаги по полу. Она действительно собиралась уйти.

Послышался тихий голос.

– Может быть. Но я много лет жила в башне. Совсем одна. И больше не хочу. Да, я люблю тебя, но не вижу смысла оставаться с тобой и притворяться, что вместе нам будет лучше, чем порознь. И знаешь, чтобы дальше любить тебя, мне нужно позаботиться о себе, хотя бы ради детей. Пойми, я никогда не встану между вами. Я не отнимаю их у тебя, а просто ухожу. Дальше так продолжаться не может.

Она судорожно вздохнула. Рафе попытался представить ее. Такая слабая и одновременно такая сильная.

– Я не могу жить так, как жила раньше. Не стану прятаться. Не желаю больше таиться от мира.

Шарлотта ушла. Ее шаги постепенно затихали. Растерянный, Рафе опустился на край постели.

Потом, решительно поднявшись, он торопливо оделся и бросился в коридор.

Трости при нем не было, он не представлял, в каком направлении ушла Шарлотта, и изо всех сил напрягал слух. Вокруг царила тишина, сгустилась тьма.

Шарлотта была его светом. Она ушла. Рафе был сбит с толку. Как он выживет? Что будет делать дальше?

Он больше не хотел оставаться один. Шарлотта нужна ему как воздух. Она, безусловно, должна его любить. По-другому он не сможет.

Подобной утраты Рафе еще никогда не переживал. Он чувствовал, как подгибаются колени. Когда он упал с балкона, его тело кровоточило и перестало слушаться. Теперь же боль поселилась внутри и разрывала на части.

Внезапно услышав позади какой-то звук, он побежал ему навстречу. Однако не понял, что бежит к лестнице.

Он кубарем скатился вниз и ударился спиной и виском. Все тело пронзила боль. Какое-то мгновение он не понимал, где находится и что произошло.

Рафе открыл глаза и зажмурился от яркого света.