– Слушай, а ты когда-нибудь брал с собой женщин?

Шарлотта решилась задать этот вопрос не раньше ужина.

Он поднял голову.

– Никогда.

Шарлотта нахмурилась.

– Тебе не кажется, если мы придем вместе, это привлечет к тебе повышенное внимание?

– Ох, несомненно.

– А моя беременность – это секрет?

Он пожал плечами.

– Вовсе нет. Почему должно быть так?

Шарлотта вздохнула. Она буквально клещами вытягивала из него каждое слово. В его блестящей голове все спланировано заранее, но он, казалось, даже и не думает делиться своими планами даже с теми людьми, которых они затрагивают.

– Понятия не имею.

– В общем, это не секрет. Шарлотта прочистила горло.

– Ну и как же ты представишь меня знакомым?

Он тяжело вздохнул и потянулся за бокалом вина.

– Предполагаю, по имени. Шарлотта Адайр. Она еще немного повозилась с цыпленком на своей тарелке.

– Чудно. Рафе, почему ты раньше никого с собой не приглашал?

– Потому что у меня никого не было. После тебя, после несчастного случая у меня вообще не было женщин.

Он произнес это легко, словно бы небрежно, как прочую информацию, которую сообщил ей за ужином. Однако его признание потрясло ее и вызвало желание задать массу новых вопросов.

Шарлотте никогда не приходило в голову, что у Рафе не было любовниц. Он сказал, что она была последней женщиной, которую он видел обнаженной. Ну, кстати, ввиду постигшего его недуга, это не вызывало подозрений. Правда, и не означало того, что он и вовсе не ложился с женщиной в постель.

– Ты что, вообще ни с кем не был?

– Как, впрочем, и ты.

– Ну да.

Шарлотта была отчаянно влюблена в Рафе. А он разбил ей сердце. Много лет она с трудом переживала их расставание. Ей совершенно не приходило в голову, что и он не завел себе новую женщину. Кроме того, женщины говорили о нем в интервью, которые давали таблоидам. Конечно, они не заходили слишком далеко, не подтверждали, будто у них действительно был роман с ним, хотя при этом отзывались о нем с благоговением. Шарлотта понимала их.

– Просто я подумала…

Он выглядел так, словно его утомил разговор.

– Мне нравится все держать под контролем. В моих нынешних обстоятельствах, чтобы переспать, нужно хорошо знать женщину.

– Меня ты не знал. Когда я подошла к тебе на балу, ты просто не мог знать, что это именно я.

– Что ж, пусть я не знал тебя хорошо, зато подумал, что наконец получил желаемое. Своеобразную компенсацию за то, что произошло между нами. Наконец я избавлюсь от моих демонов.

– Получилось?

– Вовсе нет.

Она опустила глаза в тарелку.

– Все ждут, что ты станешь танцевать со мной?

Требовалось сменить тему разговора. Обсуждать то, что было между ними, больно. Рафе не сказал ей того, что она хотела услышать. Шарлотте хотелось убедиться, что он воздерживается потому, что не может перестать думать о ней, для него не существует никого, кроме нее.

Вероятно, что после того, как ослеп, он просто не хотел чувствовать себя уязвимым с кем-то чужим.

Однако Шарлотте хотелось верить в сказку. Иначе говоря, в исключительную преданность Рафе ей, их любви.

– Может, и так, правда, я редко делаю то, чего от меня ждут.

– А ты хочешь?

– Чего?

– Тебе нравится держать все под контролем, в наших беседах мы возвращаемся к этому снова и снова. Конечно, если ты придешь и не станешь танцевать, полагаю, люди отнесутся к этому с пониманием. Но если бы ты это сделал…

– Предлагаешь мне всех удивить?

– Ты впервые будешь не один. К тому же со мной, женщиной, которая ждет от тебя ребенка. Точнее, двоих. Ты потрясешь окружающих в три раза больше.

Шарлотте очень хотелось танцевать с ним.

Выйти с ним в свет и выйти из тени. Не скрывать ничего вообще.

Она желала прожить свою жизнь по-другому, не так, как раньше.

Если у них с Рафе одно будущее на двоих, а это неизбежно, она хочет оказаться в центре внимания вместе с ним, быть представленной его друзьям и знакомым, не опасаясь возмездия.

Шарлотта по праву должна обладать всем, что он готов ей дать.

И пусть это случится на глазах у всего мира.

Ее держали в замке, потом она много лет скрывалась. Естественно, подобное существование утомило девушку. Шарлотта не желала, чтобы ею продолжали помыкать, устала бояться и теперь явно бросала вызов Рафе.

– Конечно, ты считаешь, что это будет слишком сложно. Но если приложить усилия, кому-то меньше, кому-то больше, я готова постараться. Да, на это потребуется некоторое время.

– Тогда, полагаю, нам лучше начать репетировать.

Они закончили обедать, и Шарлотта предложила пойти на крытую террасу.

– Я передвину мебель к стене, – предупредила она, – и обязательно позабочусь о том, чтобы Делла распорядилась вернуть все на свои места.

– Ничего страшного.

Она взяла его за руку, а вторую положила себе на талию.

– Музыки у нас тоже нет.

– Но танцевать-то ты хотя бы умеешь? – Рафе изобразил подобие улыбки, Шарлотте захотелось его поцеловать.

– Честно говоря, я еще никогда не танцевала с кем-то в паре, думала, ты умеешь. Ты ведь окончил дорогую частную школу.

– Твой отец отправил меня туда учиться. А разве ты не училась где-нибудь за границей?

– Я получила домашнее образование. Да и то потому, что отец считал, что ни один из тех негодяев, которых он подбирал мне в мужья, не согласится жениться на неграмотной. Высшее образование я не получила по той же причине. Никому не нужна слишком умная жена.

– Я смотрю, отец вредил тебе, как мог.

– Из нас двоих ты пострадал серьезнее.

– Не уверен. Он использовал и шантажировал меня, однако держал на довольно длинном поводке. В каком-то смысле считал меня своим сыном. Хотя, зная, как дурно он обходился с тобой, это комплимент.

– Может, и так. Мы оба много пережили.

– Зато сейчас я чувствую себя значительно лучше.

Шарлотта сделала вдох, проглотила ком в горле.

– Так ты умеешь танцевать?

Он задумчиво улыбнулся.

– Да. Последний раз я танцевал тринадцать лет назад и делал это из-под палки.

– Думаю, забыть движения невозможно, это как кататься на велосипеде.

Рафе рассмеялся.

– Это я делал давным-давно.

– Попытаемся?

Он уверенно повел ее в танце без музыки. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звуками их шагов.

Рафе не мог видеть. Шарлотта закрыла глаза и доверилась ему. Позволила вести их. Просто двигаться в бесшумном танце, плыть в темноте, где, казалось, даже ноги не касаются земли. Она прижалась к нему, почувствовала тепло его тела. Сердце Рафе сильно билось в груди, словно стремилось вырваться ей навстречу.

Перестав кружиться, они замерли вместе. Один на один, тяжело дыша. Их сердца гулко бились. С каждым вздохом Шарлотта испытывала потрясающие ощущения в груди.

Любовь.

Да, она любит Рафе Коста. И, по всей вероятности, никогда не переставала любить. И не важно, что он разбил ей сердце и, как она думала раньше, бросил. Так сильно, словно и не было пяти лет разлуки, страха, сомнений и боли.

Она всегда любила его. Поэтому не стала обрезать волосы, не распускала их, пока они снова не обрели друг друга.

Это символ, вечная память о том, что между ними было. Она делала так только для него, мужчины, которому открылась. Ее волосы – дар, непреходящая ценность. Именно поэтому отец мог продать ее своим дружкам как можно дороже.

– На сегодня достаточно, – мягко предложила она.

– Думаю, это будет не так просто в присутствии остальных гостей, – задумчиво заметил Рафе.

Она об этом не подумала. Конечно, они с легкостью могли вальсировать в пустой комнате, закрыв глаза.

– Ты поведешь, а я последую за тобой. Остальные пусть убираются с дороги.

Рафе улыбнулся. Шарлотта возликовала, словно вернула себе что-то ценное, что считала утраченным навсегда.

Все годы, проведенные в одиночестве, она и мечтать не могла о том, что они снова обретут друг друга. Не представляла жизни с ним, а уж тем более совместных детей. Однако они нашли друг друга, и вот что из этого вышло. Их воссоединение во многом стало чудом. Возможно, они способны вместе сотворить еще одно чудо и, как знать, смогут быть счастливы вместе. Рафе научится доверять, любить.

Продолжать верить в это непросто. Правда, Шарлотта не верила и в то, что они вот так будут танцевать вдвоем. Но это случилось. Поэтому, возможно, и все остальное тоже сбудется.

– Рафе, я готова идти спать.