В сумерках деревня выделялась более темным пятном на склоне горы, над горным потоком. Хассил активировал экран ночного видения, и четко обозначились дома с их широкими крышами, навесами со стороны фасадов и выкрашенными в красно-коричневый цвет внешними балками. В центре деревни, на большой площади, возвышалась белая стена с округленным верхом, от которой, чуть ниже, отходила другая, перпендикулярная ей стена. Почти со всех сторон сходились стада овец, коров и других, не знакомых координаторам животных этой планеты.

Не желая пугать животных, они дождались, пока все стада возвратятся в свои стойла, затем гравилет опустился вертикально на площадь. Подошла группа мужчин, которую вел юный пастух. Все они были высокого роста, худощавые, но широкоплечие, и их лица повторяли характерные черты молодого васка. К гравилету подошел худой, державшийся прямо старик, в руках которого был резной деревянный посох.

— Чужеземцы, раз уж вы пришли с миром, васкская земля будет для вас гостеприимной. Однако вы не васки и не можете на ней обосноваться, по крайней мере, пока не попросите убежища, — произнес он торжественным голосом.

— У меня нет ни малейшего намерения здесь обосновываться, — ответил Акки.

Старик улыбнулся.

— Это были слова, которые я был обязан вам сказать в качестве Хранителя обычаев. Теперь позвольте мне поблагодарить вас за то, что вы спасли моего внука Икера. И сказать вам также, что в наших летописях известны только три случая, когда тареков убивали ножом. Два первых были убиты Праотцом!

— Мне повезло, и мой друг Хассил подоспел как раз вовремя, чтобы прикончить зверя прежде, чем тот убил меня.

— Икер сказал мне, что у вас есть к нам поручение. Каким бы оно ни было, решать будет Совет долин. До того, как он соберется, вы будете моими гостями.

Дом возвышался над рекой, через которую был перекинут каменный мост. Спустившаяся ночь наполнилась незнакомыми шумами — гулом реки, криками домашних животных, отдаленными завываниями какого-то неизвестного зверя, охотящегося в горах, голосами мужчин, смехом детей. Все это под красноватым светом Лооны создавало новую для Акки картину, сильно отличавшуюся от того, что он уже видел в других местах. То был не безмятежный покой Эллы, где не увидишь даже трех домов, стоящих рядом, не исполненное силы спокойствие городов на Арборе, не гордая беззаботность Новатерры, и уж тем более то не была робкая тишина Вермона, берандийской столицы, тишина, которую нарушала лишь перекличка часовых, и ничто не шло в сравнение с давящей необъятностью, которую Акки когда-то испытал в степях Дзеи, когда ночной ветер шептался в травах и краснел огонь у входа в пещеры палеолита. То была просто ночь, спустившаяся на пасторальную цивилизацию, вечерний покой, когда, после возвращения в стойла животных и окончания работ, люди наслаждаются досугом перед сном. Сначала смутно, а затем вполне осознанно, он пожелал себе насладиться хоть на время этим покоем.

Дом был просторный, обставленный массивной деревянной резной мебелью. Они сели на скамьи, вокруг тяжеловесного стола. Старик позвал, и появились две женщины.

Одна из них была среднего возраста, высокая и стройная, в ней, пожалуй, было больше величия, чем изящества. Должно быть, раньше она была очень красива. Вторая была совсем юная, тонкая и гибкая, с черными как смоль волосами и темными глазами, с чертами лица, которые, не будучи совершенно правильными, отличались той особой красотой, которую дает тайная жизнь души.

— Моя сестра. Моя внучка Арги. Это все, не считая Икера и меня самого, что осталось от семьи Иригарая. Остальные...

Он повернулся к Роану:

— Остальные были убиты вашими! О! Я вас не обвиняю в смерти моих трех сыновей, они пали в сражениях. Но моя жена и их мать... Один из ваших экспедиционных отрядов убил их, когда мы еще жили чуть ниже, близ границы. Я знаю, что это были не ваши люди, граф де Роан, я знаю, кто вы такой, и знаю также, что вы никогда не допускали убийств женщин и детей вашими солдатами. Но другие... Ваш барон де Неталь, например.

— Мне тоже придется свести с ним счеты, как только закончится моя миссия, — сказал Акки. — Вам известно, что этот Неталь велел убить герцога Берандии и занял его трон?

— Нет. Но это серьезно и означает скорую войну. Что стало с юной герцогиней?

— Ей удалось бежать, благодаря помощи капитана лучников...

— И вашей, сеньор, — прервал его Роан.

— Это неважно. Она постарается найти убежище у изгнанников.

— Хм! — произнес васк. — Среди изгнанников есть жестокие люди, ей следовало бы поискать прибежища у нас.

— Уж поверьте мне: она это сделает, лишь если у нее не останется другого выхода. Через несколько дней мы попытаемся ее найти.

Женщины подали золотистый медовый напиток.

— За успех вашей миссии, чужеземцы, если она не является враждебной для нас! — сказал старый Иригарай. — И за войну тоже. Пусть она будет победоносной. И за будущее Берандии. Пусть в один прекрасный день во главе ее встанут справедливые люди!

На столе, на длинном блюде, дымился большой кусок мяса какой-то крупной дичи. Глиняные тарелки выглядели немного грубовато сделанными, но были весьма изящной формы.

— А ваш друг, похожий на бринна, сможет разделить с нами трапезу? — поинтересовался васк. — Бринны совсем не могут есть то, чем питаемся мы.

— Хассил вполне может переварить это мясо. Ни один из продуктов, которые мы употребляем, не является для него ядовитым, — иначе и нам бы пришлось избегать некоторых из их блюд.

Акки с удивлением отметил, что женщина средних лет занимает почетное место и правит за столом, однако же все то, что он успел уже увидеть в деревне, никоим образом не свидетельствовало о матриархате.

— Вы не окажете нам честь, расположившись на ночлег под нашей крышей, чужеземцы? — спросила она. — К несчастью, места у нас хватает.

— С удовольствием, — ответил Акки.

С учетом дворцового переворота в Вермоне, время поджимало, и все, что могло его сблизить с васками, глубоко приветствовалось. Он почувствовал, что его ноги что-то коснулось, наклонился и взял на руки небольшое животное.

— Это миссдольс! Нет, земной кот.

Кошка запротестовала, ощетинилась и показала клыки.

— Не сделайте ему больно, чужеземец, — крикнула девушка. — Это мой кот!

— Да я даже и не думал!.. Вот, смотрите.

Успокоенный, кот свернулся калачиком у него на коленях.

— У нас тоже есть кошки на нашей планете.

— А где находится ваша планета? — спросил старик.

— Далеко, очень далеко. Я все объясню на Совете Долин... Так ведь, кажется, называется ваше правительство?

— Какое еще правительство? У нас нет никакого правительства! Васки — свободный народ!

— Но как же вы решаете споры между деревнями или между людьми?

— Совет выслушивает противные стороны и принимает решение.

— И оно соблюдается?

— И да и нет. Если нет, то тем хуже для того, кто его не соблюдает. Он сам себя исключает из общества, и никто не разговаривает с ним до тех пор, пока он не подчинится.

В течение какого-то времени они ели молча. Акки чувствовал себя охваченным атмосферой спокойной уверенности, которая исходила от всех васков в этом доме. Хассил тоже это почувствовал и сказал:

— Они делают честь твоей расе, Акки.

— Не будем судить строго. В Берандии тоже есть славные люди.

По окончании обеда они сели около большого камина, в котором потрескивали дрова. Стояла весна, и ночи в горах были холодными. Открылась дверь, и вошел молодой мужчина. Он тоже был высокого роста и полностью представлял собой этнический тип хозяев. Иригарай представил его:

— Отсо Иратцабаль, который вскоре станет мужем моей внучки.

Юноша сел рядом с девушкой, и между ними сразу же начался оживленный разговор. Отсо ввернулся из разведки на нижних территориях, близ берандийской границы, и видел, как в Берандии, около входа в долину, что вела к деревне, сосредоточиваются войска.

-А вы не боитесь, что вас атакуют прямо этой же ночью? — спросил Акки.

— Нет. Вначале им придется преодолеть теснины Арритзаменди, которые постоянно охраняются, или же они должны будут пойти в обход через перевал Уршило и плато Ордоки. Чуть севернее есть проход через Эзюретаколепоа, но у бриннов там большие силы, это для них священное место, хотя оно и находится на земле васков. С нашего согласия они его усиленно охраняют. Нет, берандийцы если и станут опасными, то не раньше, чем через две недели. До тех пор Совет соберется, и мы разобьем их в очередной раз.

— Вот уж не уверен, — спокойно сказал Хассил.

Волна гнева пробежала по маленькой группе васков. Акки и сам посмотрел на хисса с удивлением.

— Оружие предков, Акки. Теперь, когда Неталь стал герцогом, у него ключи от арсенала. Этим он должен был озаботиться в первую очередь.

Акки поморщился.

— Действительно, Иригарай, как-то об этом мы не подумали. У них осталось, о чем мне рассказывал герцог, какое-то оружие, привезенное с Земли, хотя я и не знаю, что это за оружие.

— Против нас они его никогда не использовали, а бринны, те, которые испытали на себе его силу, уже не вернулись и потому не смогли рассказать о нем что-либо, — озабоченно проговорил старый васк.

— Это вам могу сказать я, — вмешался Роан. — Я бывал в арсенале еще при старом герцоге, дедушке Анны. Там находится оружие, похожее на ваши фульгураторы, Акки, но вполне возможно, что оно неисправно, хотя в Берандии, конечно же, ходят другие слухи! Но там есть и ружья, пулеметы, пушки, и вот для них-то боеприпасов хватает!

— Но вы же будете на нашей стороне, не так ли? — спросил Иратцабаль, повернувшись к Акки.

Не зная, что и ответить, последний попытался потянуть время:

— В этой войне в данный момент мои симпатии — на вашей стороне. Но вначале мы должны рассказать вашему Совету о задачах нашей миссии и услышать его версию вашей истории. Берандийцы обвиняют вас в том, что вы не помогли им, когда они терпели бедствие...

— Это ложь! Мы предложили им помощь, при условии, конечно, что они признают наш суверенитет на этой земле, оставят свои машины и будут следовать Пути Жизни!

— А также перестанут уничтожать наших союзников-бриннов, как они уже начали это делать, — добавила юная Арги.

— Это правда, Роан?

— Частично. Переговоры между их и нашими предками действительно прошли, но закончились безрезультатно. Условия, выставленные васками, как вы уже могли убедиться, были весьма жесткими. Наши предки были люди гордые и потому отказались.

— Они были глупцами, — вмешался Икер.

Старый васк распрямился во весь свой рост:

— Спокойно, Икер! Нельзя оскорблять изгнанника, который попросил убежища и который, к тому же, пожилой человек!

Молодой человек с глубочайшим достоинством поклонился:

— Простите мне мою молодость, сеньор Роан.

— Тем не менее вы правы. Они были глупцами, и не столько даже потому, что не захотели принять ваши законы, сколько потому, что попытались навязать вам свои и при этом плохо обращались с бриннами.

— Прошлое мертво! Уже поздно, и наши гости устали. Завтра на горных вершинах засверкает свет. Пойдемте-ка спать, — отрезал старый васк.

Просыпался Акки медленно. Он с любопытством рассмотрел коричневые балки потолка, выбеленные известью стены, массивную мебель. Он хорошо выспался на кровати с чистыми простынями из грубой ткани. На другой кровати, в той же комнате, Хассил тихонько насвистывал какую-то хисскую мелодию, раздражающую своей сложностью. Было уже светло, и вся деревня, похоже, давно проснулась. Они оба поспешно оделись и прошли в общий зал, где их уже ожидал Иригарай.

— Совет соберется как можно скорее и состоится здесь в вашу честь. Ночью были зажжены призывные огни, так что члены Совета уже предупреждены.

— Как быстро они смогут сюда прибыть?

— Те, что проживают в долинах, относительно быстро. Семь долин расположены в виде звезды, и деревни находятся в верхней их части. Проходы в это время года нетрудные. Но тем, кто будет добираться сюда из порта Биаррица, понадобится дней десять. Вы по утрам едите? Арги!

Девушка вошла, и Акки смог впервые увидеть ее при дневном свете, а не при свете масляных ламп. Пусть и совершенно иной красотой, она была не менее красива, чем герцогиня Анна: почти одного с ней возраста, такая же сильная, уверенная в себе, но более спокойная. Она поставила перед ними мясо и черный хлеб, а также графин с напитком, который васки получали из плодов лианы с красными листьями.

В дверном проеме мелькнула тень, и вошел Отсо. Он почтительно обратился к старому Иригараю:

— Отец, не могли бы вы попросить чужеземцев переместить их металлическую птицу, которая стоит перед фронтоном[21]?

Старик объяснил: площадка, на которой они приземлились, предназначена для игры в мяч, а так как сейчас день отдыха, то, кроме часовых в их горных гнездах и кузнецов, кующих оружие, никто из мужчин не работает.

— Без проблем. Где нам поставить гравилет, чтобы он никому не мешал?

— На лугу.

— Уже иду, — сказал Хассил.

Гравилет вертикально взмыл в небо. Тут же появились четверо юношей и начали игру. Акки был восхищен их гибкостью и ловкостью. Эти васки и в самом деле были прекрасными образчиками землян, и, пусть он не был склонен к примитивистской философии, он предпочитал античные мифы васков средневековым берандийским. Самым подвижным, быстрым и уверенным был, бесспорно, Отсо, — он же был и самым спокойным. От него не исходило ни единого жеста досады или бранного слова, когда он случайно пропускал мяч.

Партия окончилась, и Акки поднялся на ноги:

— Можно мне тоже попробовать?

Васки удивленно переглянулись, затем один из них, смеясь, протянул ему мяч. Акки взвесил его на руке, ощупал. Очень твердый, мяч был обтянут кожей. Он подбросил его и с лета послал его в стену. Мяч ударился о фронтон, отскочил и оказался именно там, где и должен был оказаться, чтобы его можно было отбить. Один из молодых людей вступил в игру, и в течение нескольких минут они обменивались быстрыми ударами.

Подошел Отсо:

— Похоже, эта игра вам знакома?

— Она же пришла к вам с Земли, не так ли?

— Да, но она всегда была нашей игрой. Другие земляне приняли ее и играли в нее более или менее сносно...

— На моей планете ее тоже знают.

— Хотите сыграем настоящую партию?

— Каковы ваши правила?

Отсо объяснил.

— Не сильно-то они и отличаются от наших. Согласен.

Несмотря на то, что на Новатерре Акки был чемпионом по игре в пелоту[22], он быстро заметил, что ему придется иметь дело с сильными соперниками. В его команде был совсем юный игрок, а им пришлось состязаться с Отсо и еще одним васком постарше. Долгое время исход игры оставался неясным. В конце концов они проиграли, но весьма почетно. Весь в поту, Акки направился к скамейке, чтобы сесть, и с удивлением остановился. Добрая половина деревни уже собралась у площади и смотрела на него. Отсо подошел к нему, улыбаясь.

— Вы очень сильны! Вы заслуживаете быть васком.

И он ушел, чтобы найти в толпе Арги.

— Знаете ли вы, что состязались с чемпионом Семи долин? — спросил старый Иригарай. — А если бы Арамбиц, ваш партнер, не был так юн, вы бы, возможно, даже выиграли. Не знаю, какова цель вашей миссии, но начали вы ее хорошо.

Акки про себя улыбнулся: «Инструкция для молодых координаторов. Глава II, параграф 6: Один из самых надежных способов завоевать доверие какого-либо народа, стоящего на начальной стадии развития, — принять участие в одной из их игр. Однако не нужно слишком стараться и нельзя побеждать местного чемпиона, кроме случаев, когда речь идет о поддержании престижа». По правде говоря, его поражение не было притворным: Отсо действительно был сильнее. Но он все же сделал все для того, чтобы завоевать уважение васка, не вызывая ревности.

Их у стены уже заменили другие игроки, когда вернулся Хассил.

— Гравилет на месте и готов к взлету, если это будет необходимо. Я совершил небольшой разведывательный полет над лесом. Почти невозможно что-либо увидеть, но мне все же удалось заметить по дыму костров несколько лагерных стоянок. Их там примерно пять больших, внизу долины, со стороны Берандии, и одна маленькая, очень далеко. Быть может, это Бушран и герцогиня?

— Тебе следовало спуститься и посмотреть. Лес в эту пору не место для юной девушки, даже если это такая маленькая дьяволица, как Анна, и с ней двое или трое надежных и верных парней.

— Невозможно. Там не было поляны, дым едва пробивался сквозь ветви деревьев.

Так прошло две недели. За это время Акки освоился с простой жизнью своих хозяев. Несмотря на то, что над сообществом висела тень войны, здесь, ничто, казалось, не изменилось в его жизни. Каждое утро юные пастухи уходили со стадами к ближайшей горе, продолжались полевые работы. Только труба кузницы, дымившая с утра до вечера, да звонкий стук молотков вносили в это однообразное существование слегка лихорадочную нотку активности. По вечерам мужчины собирались и тренировались в стрельбе из лука или метании из пращи. Акки часто принимал участие в этих упражнениях и снова завоевал уважение васков, посылая почти все стрелы в цель. Время от времени разведчики поднимались вверх по долине и приносили последние новости. В Берандии продолжалось сосредоточение вражеских сил.

Несколько раз координаторы вылетали на гравилете в надежде найти Анну и ее спутников, но растительный покров леса был очень плотным, и они ничего не смогли обнаружить.

Затем наступил день Совета. В то утро Акки засмотрелся на четырех васков, с азартом игравших в пелоту. Затем над долиной зазвучал звук горна, и начали подходить люди.

— Делегаты из деревушки Сара, — сказал Иригарай. — Это наши ближайшие соседи.

Игра закончилась, и люди занялись более серьезными приготовлениями. Сидя перед дверями своих домов или на скамьях, они осматривали свое оружие: большие луки, кожаные пращи, короткие палицы, боевые топоры, тяжелые острые мечи. Звон молотов в кузнице, казалось, ускорился.

Подошел Отсо и положил правую руку на плечо Акки. Одного роста, они представляли собой два различных типа; васк — широкоплечий, с узкой талией и тонкими чертами лица, несмотря на широкие скулы, с орлиным носом и острыми темными глазами; Акки — светловолосый, с серыми, слегка раскосыми глазами, которые выдавали его частичную принадлежность к предкам по линий синзунов, а не землян, с чеканным лицом — прямым носом и выступающей челюстью. Должно быть, он весил на добрых двадцать килограммов больше.

— Чужеземец, это война! Наши часовые заметили берандийскую армию. Она разделилась на две части; одна поднимается к нашим долинам, большая же часть пройдет к северу и нападет на бриннов, чтобы затем вернуться к нам через плоскогорье. Вот-вот, чтобы выслушать вас, соберется Совет, но ему в любом случае пришлось бы собраться из-за войны. Ваш приход позволил нам выиграть время.

Затем он вдруг перешел на «ты»:

— Будешь ли ты сражаться на нашей стороне? Ты жил в Берандии и был вынужден спасаться бегством от этих собак. Ты знаешь, чего они стоят. Если они победят, это будет означать на свободных землях васков рабство для наших женщин, смерть для наших стариков и детей! О, мы уверены, что победим, в очередной раз победим, если они не станут применять противозаконное оружие. Но если они используют то адское оружие, которое у них осталось от предков, воспользуешься ли ты своим против них? Полагаю, их оружие будет словно зубы собаки против стального клинка?

— Уж лучше сравнить его с зубами мыши. Но я все же надеюсь, что войны не будет. Я прибыл, чтобы покончить с войнами на этой планете.

Отсо расхохотался:

— И ты жил в Берандии! Мы-то обойдемся и без войны! Но вот они? Что они-то будут делать без своих рабов, эти изнеженные горожане?

— Изнеженные? Не настолько, Отсо, и именно в этом опасность.

— О, да! Они отважны в битве, это верно, но, помимо сражений, они не делают ровным счетом ничего! Охотятся лишь ради удовольствия, а не для того, чтобы обеспечить себя едой, и если охота вдруг неудачна, возвращаются домой! Они не пашут землю, не пасут скот, не ткут ткани! Все это за них делают их рабы!

— Не только рабы, простые люди тоже. Я полагаю, они отважные моряки.

— Да, тут ты прав. Однако наши — даже более отважные, по крайней мере те, кто берет их суда на абордаж.

— Есть среди них и мудрые люди, такие, как Роан, которые стараются познать тайны природы...

Отсо ответил не сразу:

— Но разве они правы? Праотец говорил, что тайны природы не следует у нее вырывать, ничего хорошего для людей из этого не выйдет.

— Мы пытаемся вырвать у природы как можно больше ее тайн, и это весьма отрадно. В противном случае мислики... Впрочем, об этом я расскажу на вашем Совете. Разве вам самим не любопытно узнать, почему и как растут растения, к примеру?

— Ну почему же!.. Иногда любопытно. Но Праотец говорил, что знание делает человека жадным и злым.

— Я в это не верю. Человек может быть злым независимо от того, кто он — ученый или невежда. Безусловно, если он ученый, он будет более опасным. Но человек добрый также получит больше могущества для того, чтобы творить добро.

— Возможно. Это не мне решать. Так будешь ли ты сражаться на нашей стороне?

— Нет, Отсо. Я имею право вмешиваться в ссоры между жителями планет, на которых я нахожусь, разве что для прекращения этих ссор. Но я могу пообещать вам следующее: если берандийцы применят против вас высокотехничное оружие, я позабочусь о том, чтобы это оружие стало для них бесполезным.

Это все, что я могу сделать, — разве что сам не буду атакован, и тогда уж, безусловно, мне придется защищаться. Но еще до начала Совета я хотел бы задать вам ряд вопросов. Каковы ваши отношения с бриннами? Правда ли то, что они каннибалы?

Васк на какое-то время задумался.

— Наши отношения? Хорошие. Нам принадлежат горы и море, им — равнина и лес. Праотец сразу же по прибытии сюда заключил с ними союз, и с тех пор этот союз не нарушался. Я несколько раз охотился вместе с ними. Отдельные животные, которых они убивают, могут быть съедобными и для нас. Не все. Я полагаю, что в дружбе они верны. Что касается того, каннибалы они или нет, то это возможно. В любом случае, васков они никогда не ели. У них, как я слышал, есть обычай приносить в жертву людей, но свидетельств тому лично я никогда не видел.

— Они живут в деревнях?

— Иногда. Гораздо чаще в пещерах, близ Трех озер. Их оружие — из камня.

Снова зазвучали трубы, делегации теперь прибывали одна за другой. На площади их ожидала плотная толпа. Для общего обеда, который должен был предшествовать заседанию Совета, были вынесены большие столы, расставленные в тени огромного дерева с густой листвой.

— И вот еще о чем бы я хотел попросить вас, Отсо. Я вам уже объяснил, каким образом я могу сделать так, чтобы вы меня понимали, но для того, чтобы говорить сразу с несколькими людьми, мне было бы удобнее знать ваш язык. У меня в гравилете есть аппарат, который позволит изучить его за тридцать секунд, если вы захотите мне помочь. Он установит связь между вашим мозгом и моим, и, если вы в этот момент подумаете о том, каким образом следует что-либо произнести на вашем языке, я получу доступ к вашим языковым центрам, и тут же выучу язык васков. Вы согласны?

— А буду ли я знать ваш язык?

— Если захотите, но зачем это вам сейчас?

— Хорошо, я согласен.

Обед подходил к концу. Акки был удивлен его простотой: жареное мясо, чистая вода. По всей видимости, васки не хотели начинать Совет с полным желудком и туманной головой. Женщины убрали со столов, которые, вместе с тяжелыми скамьями, были расставлены полукругом. Мало-помалу вся площадь вокруг тенистого дерева опустела; девушки, женщины и дети ушли. Акки и Хассил также встали, намереваясь уйти. Высоченный старый васк задержал их.

— Ты, чужеземец с золотистыми волосами, спас жизнь одного из васков ценой собственной крови. Ты, который похож на наших друзей бриннов, — его товарищ. Согласно нашему закону, вы можете присутствовать на заседании Совета. Кроме того, если верить Иригараю, вам есть много чего сказать нам.

Акки снова сел, оказавшись рядом с Отсо.

— Почему вы проводите заседание снаружи? Разве у вас нет достаточно просторного зала?

— В доме всем заправляют женщины. Снаружи — мужчины, и это хорошо. Так пожелал Праотец, а он был мудрым человеком.

— А если стоит плохая погода?

— В таких случаях мы собираемся в пещере, вон там, чуть выше. А теперь помолчи, сейчас будет говорить Хранитель.

Иригарай, в качестве Хранителя пригласившей деревни, занимал почетное место в середине подковообразного стола. Он поднялся на ноги:

— Братья, вначале на старой планете был народ васков, гордый и свободный. Но в то время как он оставался верен мудрости предков, другие народы вокруг него вступили в союз с демонами и, позаимствовав их магию, построили машины, которые упразднили труд людей. Эти машины унизили их достоинство. Люди превратились в рабов машин, целыми днями питая их или занимаясь ими, вместо того, чтобы жить просто, под открытым небом, как и должны жить люди. Соблазны такой жизни без усилий привлекли и васков, и мало-помалу они тоже изменили Истине.

Тогда среди них восстал один человек. На старой планете битва была проиграна. И вот он, в свою очередь, позаимствовал колдовство демонов, построил большую машину, способную преодолеть небесную бездну, и, заботливо выбрав себе друзей и подруг, отправился с ними на поиски свободной земли!

Долгое время они блуждали, не находя ее, приземляясь то тут, то там, беря на других планетах хороших или полезных животных («Так вот откуда появился олень-прыгунок!» подумал Акки), и наконец прибыли на планету, которая им подходила, на ту самую, где мы и живем. Они высадились на плато Ордоки и построили первую деревню. Тогда Праотец пустил машину без какой-либо команды в бесконечность, чтобы никто не мог вернуться на старую Землю и никто не узнал, где нашли пристанище васки.

Так они жили в деревне в течение одного поколения — свободные, борющиеся против враждебной природы. На закате своей жизни Праотец обнаружил бриннов и вступил с ними в союз, который никогда не прерывался.

Однажды в нашем небе появилось пять машин. Плохо управляемые, они разбились на восточном берегу, а одна из них, упавшая в Соленых болотах, взорвалась. Но чужеземцы не погибли и начали строить деревни.

Мы могли бы их уничтожить, когда они были еще слабы, но Закон гласит: «Ты не прольешь человеческую кровь!» В общем, мы их не убили, и даже напротив, предложили им объединиться с нами и пойти вместе по Пути Жизни. Они отказались и предложили нам вступить в союз с ними для строительства их городов. Естественно, мы не согласились, но оставили их с миром, попросив лишь об одном — уважать границы наших горных владений.

Но вскоре мы увидели гнусность их целей. Бриннские племена, проживавшие на территориях, куда они попали, были уничтожены или превращены в рабов. Некоторые их сограждане также стали крепостными, их вожди, вместо того, чтобы быть избранными и утвержденными народом, стали наследственными тиранами.

Вскоре, под самыми ничтожными предлогами, они стали искать с нами ссоры. Пролилась кровь, их и наша. С тех пор мы приглядываем за ними, время от времени напоминая, что васки — свободный народ!

Не все из них, однако, прогнили, и в последние годы мы начали надеяться на долгий мир. Герцогом Берандии на этот раз стал умный и добрый человек, поддерживаемый его самым влиятельным вассалом, графом де Роаном, и талантливым и честным полководцем Бушран, который, вследствие того, что одна из его бабушек была васка, принял имя Бушран де Мон, Бушран-горец. К сожалению, мы узнали от чужеземцев, которые присутствуют на нашем Совете, что старый герцог был убит, капитан Бушран стал беженцем, а граф де Роан попросил убежища у нас.

По столам пронесся возглас удивления.

— Кто же теперь правит в Берандии? Думаете, герцогиня Анна? Нет, герцогиня сама стала беженкой в тот момент, когда, благодаря этим чужеземцам, осознала весь ужас войны. Новым герцогом является не кто иной, как Онфрей де Неталь, Кровавый мясник! Вы и сами знаете, что это значит... Война, и на сей раз война решительная и безжалостная. Войска Берандии стоят уже у подножия наших гор. Я объявляю Совет открытым.

Наступила тишина. Все лица стали серьезными — то были лица мужчин, которым предстояло решать будущее целого народа. Наконец один из делегатов спросил:

— И я полагаю, что на этот раз они используют всё имеющееся у них оружие?

— Вероятнее всего.

— Тогда нас ждет большой траур!

— Чужеземцы пообещали мне нейтрализовать это их оружие, — сказал Отсо.

— По силам ли им это сделать?

— Они прибыли из другого мира, Жореги. Им это по силам.

Все лица повернулись к Акки.

— Я это сделаю, — медленно произнес он. — Но прежде, если позволите, я должен сказать вам нечто другое.

— Говорите!

Акки в который уже раз изложил цель своей миссии. Он говорил обо всех человечествах, разбросанных по многочисленным планетам, об их могущественном Союзе, похожем на конфедерацию Семи долин в том смысле, что это союз свободных людей, даже несмотря на то, что некоторые из них имеют зеленую или голубую кожу. Он говорил и о космической угрозе мисликов, о беспощадной борьбе, которую ведут люди против этих исчадий ада. Наконец, он изложил свою цель: покончить со всеми войнами на Нерате как между васками и берандийцами, так и между берандийцами и бриннами. Искренне и в резких выражениях он рассказал и о Стальном законе, который требует, чтобы на одной планете была только одна цивилизация. Лица присутствующих с каждой минутой становились все более суровыми и замкнутыми.

— Почему ты хочешь, чтобы мы покинули этот мир? — прокричал ему Отсо. — Этот мир — наш! Мы завоевали его нашим потом и кровью! Эти долины являются всей нашей вселенной!

— А бринны, Отсо? Разве этот мир не их? Быть может, он их даже в большей степени.

— Но мы и не стремимся отнять его у них! Им принадлежат лес и равнины, нам — горы и море!

— Сегодня, Отсо, сегодня! И я не сомневаюсь в вашей искренности — искренности всех вас. Но что будет завтра? Что сделают ваши потомки через сотню поколений, ваши потомки... и потомки бриннов? Что сделаете вы, если они потребуют себе всю планету, на которой зародилась их раса?

— Никогда васки...

— Что говорил только что Хранитель? На дедовской планете развратились даже сами васки! Кто знает, не произойдет ли в будущем то же самое и здесь?

Мощный гул голосов «Никогда!» прервал его. Старый Иригарай поднялся на ноги:

— Никогда не говорите: «Никогда». Правда в том, что и васки тоже могут развратиться, как сказал чужеземец. Правда и то, что этот мир — наш по праву вложенного в него труда и страданий. Правда и то, что мы покинули Землю, чтобы жить как свободные люди, и что мы от этого не откажемся! Правда и то, наконец, что мы не знаем, что взбредет в голову как праправнукам тех бриннов, которые живут здесь сейчас, так и нашим собственным потомкам!

Резким жестом он остановил новые возражения, затем повернулся к Акки:

— Итак, вы предлагаете нам войти в ваш Союз, отказаться от избранного нами образа жизни и начать строить машины, чтобы помочь вам в вашей борьбе против ваших же врагов. Все так?

— Не совсем. Есть два разных аспекта. Первый — это борьба, которую Союз человеческих миров ведет против мисликов, наших главных врагов, но также и врагов всех, кто живет жизнью, похожей на нашу, жизнью, которая требует света и тепла. Вы можете войти или не входить в наш Союз, можете придерживаться или нет вашего образа жизни, — вопрос не в том, чтобы принудить вас к чему бы то ни было. Второй аспект заключается в следующем: сами того не желая, вы создаете на этой планете, пусть и в меньшей степени, чем берандийцы, но все же в достаточно значительной, потенциально опасную и нетерпимую ситуацию. Ни малейшей возможности биологического смешения между бриннами и вами не существует. Через сто, через тысячу лет, да не так уж и важно, когда, одна раса станет помехой для другой, и между вами начнется война. Возможно, к тому времени ваши обычаи изменятся, возможно, вы построите машины или это сделают бринны. Это приведет вас к космическим завоеваниям, а опыт показывает, что воинственная раса ведет войны повсюду, куда она приходит. Этого мы не потерпим!

— И что же вы предлагаете? Уничтожить нас, чтобы наши праправнуки не уничтожили бриннов?

— Конечно же нет! В космосе много пригодных для жизни планет, не менее, а, может, даже и более красивых, чем эта, но таких, где еще не получила развития ни одна разумная раса. Мы можем переправить вас на одну из них...

— Но почему нас? Разве мы не принадлежим этому миру, мы, которые живем здесь вот уже двадцать поколений?

— Потому, что бринны здесь живут еще дольше, потому, что их раса зародилась здесь, потому, что это — их мир! Но не принимайте мои слова за ультиматум. Речь не идет о том, чтобы переселить вас завтра! До того, как это переселение осуществится, если оно вообще будет, могут пройти две или три человеческие жизни.

— Если оно вообще будет!.. — прокричал кто-то.

— Да, если оно вообще будет. Мы еще не видели бриннов, и возможно, если они согласятся, именно они, а не вы, покинут эту планету. В общем, у вас еще есть время все обдумать. Прошу вас, не принимайте поспешных решений и не считайте меня вашим врагом!

Поднялся Калаондо, пожилой великан:

— В том, что говорит чужеземец, есть мудрость, да и моральный императив его Союза схож со словами Праотца: «Не пролей напрасно даже капли человеческой крови». Но сейчас перед нами стоит более насущная проблема. Враг уже здесь, у наших ворот, и в его намерениях нет ни малейшего сомнения. Уже дней через восемь-десять он может вторгнуться на наши земли. Мы должны опередить его, если это возможно, и остановить, пока он не вошел в наши долины и не начал жечь наши овчарни и деревни. Завтра — первый день мая, и мы возьмемся за оружие лишь в случае нападения берандийцев. Но я предлагаю перейти в контрнаступление сразу же после полуночи. Кто за?

Все встали.

— Короче говоря, я полагаю, что мы и Берандия находимся в состоянии войны. Нужно создавать боевые отряды. Пусть каждая деревня выберет своего командира! Оружие должно быть наготове! А теперь назначим верховного вождя!

— Иратцабаль! Нет, Эррекальт! Барандиаран!

Крики смешивались один с другим минут десять. В конце концов Калаондо удалось добиться относительной тишины.

— Вы назвали три имени, трех человек, равных между собой, и сделать выбор между ними будет трудно. Тем не менее есть один небольшой факт, который склоняет чашу весов в пользу одного из них. Чужеземцы обещали свою помощь Отсо.

Повернувшись к Акки, он подмигнул.

— И нет уверенности в том, что они сделают для других то, что обещали сделать для своего друга Отсо Иратцабаля.

Акки молча кивнул. Старый васк пытался выиграть время и избежать ссор.

Уже начали опускаться сумерки. Споры продлились еще несколько минут, затем было достигнуто согласие: главнокомандующим стал Отсо Иратцабаль. Делегаты поднялись, чтобы вернуться в свои деревни уже при свете Лооны, но старый Калаондо из Сара, деревушки, которая находилась совсем рядом, решил провести ночь у Иригарая. Вскоре он снова встретился с координаторами — уже за семейным столом их хозяина.

— Благодарю вас, чужеземец, за то, что вы меня не выдали, — сказал старый великан. — Без вашей поддержки мы бы спорили о достоинствах того или иного вождя и тем самым потеряли бы драгоценное время. Я честно думаю, что ты — лучший из возможных командиров, — закончил он, повернувшись к Отсо.

— Это огромная ответственность, — медленно произнес Отсо. Берандийцы впервые попытаются использовать против нас все свое оружие. Как ты рассчитываешь его нейтрализовать, Акки?

— Благодаря одному старому изобретению наших друзей-хиссов. Спроси лучше Хассила.

— О, это несложно. Как только они попытаются его применить, я обезврежу их снаряды с помощью лучей, которые разложат на части химические компоненты взрывчатки, возможно, даже подорвут их. Все зависит от состава.

— Разве для этого вам не нужно вначале их осмотреть?

— Нет. Мне достаточно будет знать их расположение с точностью до нескольких десятков метров, а они сами себя обнаружат, как только начнут стрельбу.

— И все их оружие будет уничтожено?

— Любое оружие на основе химических взрывчатых веществ. Если же у них есть фульгураторы, это будет гораздо труднее. Но применение фульгураторов против первобытных народов рассматривается Союзом как преступление, и тогда мы вмешаемся с помощью нашего собственного, что, в принципе, и требуется.

— Нам известно примерное расположение их лагерей. Почему бы не использовать ваши лучи сейчас?

— Это сделало бы из нас ваших союзников, Отсо, а мы не имеем права атаковать первыми.

— Если бы вы решительно встали на нашу сторону, берандийцы быстро бы проиграли и войне наступил конец. Разве вы не этого хотите? По вашей вине погибнут люди.

— Хе! Это-то я понимаю! — сказал Акки. — Но пусть я и считаю, что по нравственным качествам вы значительно превосходите среднего берандийца, это еще не означает, что вы совершенны! Я еще не знаю вас достаточно хорошо, чтобы судить, не сотворю ли я, содействуя вам, одно зло вместо другого. Извините меня за резкие слова и за то, что я показал себя, что еще хуже, неблагодарным и грубым гостем, но если мы, координаторы, начнем вставать на чью-либо сторону в битвах на планетах с примитивным уровнем жизни, то скоро начнем принимать участие и в сражениях на планетах менее примитивных, и результат будет катастрофичным. Однако же мы — люди, и наши симпатии неизбежно склоняют нас на чью-либо сторону. Возможно, мы сможем вам помочь, пусть и совсем немного, даже если берандийцы не применят своего усовершенствованного оружия. Возможно... Но скажите лучше вот что: некоторые из вас упоминали о том, что завтра первый день мая. Означает ли это, что вы придаете этой дате какое-то особое значение? Вы сохранили земные названия месяцев?

— Это наш главный праздник, чужеземец, а завтра он должен был принять еще больший размах, так как завтра — десятая годовщина мира между долинами. Да и мы сами высадились здесь именно первого мая. Завтра праздник Земли и Воды, праздник молодежи этой планеты, и несмотря на то, что он будет омрачен обстоятельствами, надеюсь, он вам понравится.

— Я не заметил каких-то особых приготовлений.

— Ха! Вы думаете о развлечениях наподобие тех, какие устраивают берандийцы — с праздничными пирами, фанфарами и орифламмами? Нет, чужеземец, наш праздник — в сердцах людей!