Под гравилетом пробегали долины, изрезанные вершины гор, укрытые облаками. Еще дальше впереди, сверкая под лучами восходящего солнца, змеился между крутых скал ледник. Гравилет пролетел над ним, прошел над высоким горным хребтом и спустился по спирали к плоскогорью.

— Никаких признаков жизни!

— А, это ты, Хассил! Как там Роан?

— Теперь уже лучше, но был совсем плох. Пришлось применить биогенические лучи. Ему потребуется несколько дней отдыха.

— Ты меня успокоил! Он один из немногих людей на этой планете, которые хоть чего-то стоят. Я бы сильно расстроился, если бы он умер.

— А герцогиня, Акки?

— Сейчас мы ничего не можем для нее сделать. Они должны находиться где-то в лесу и заметить их будет невозможно. Разыщем их позднее. Я доверяю Бушрану. Похоже, их никто не преследует, они намного ушли вперед, и сейчас их едва ли схватят. Да и потом, мне кажется, Неталь хвастался, когда утверждал, что вся Берандия теперь — его. Сейчас мы должны выполнить вторую часть нашей миссии, но если васки принадлежат к тому же типу, что и берандийцы, я уже знаю, каким будет мое решение!

— Вон там! На том склоне какие-то животные! И человек, как мне кажется.

— Вижу! Спускаемся.

Гравилет бесшумно спикировал, скользнул по слегка наклонному лугу и остановился. Акки спрыгнул на землю.

— Хассил, ты останешься здесь с Роаном. Я схожу в разведку.

Он начал пробираться между крупными обломками скал, которыми был усеян склон. Трава под его ногами была зеленой и мягкой, такой знакомой, почти неотличимой от травы Новатерры или Арбора. В который уже раз он удивился отсутствию воображения у природы. И пусть он знал, что именно здесь проявился необходимый результат единства физико-химических законов Вселенной, эта констатация его всегда удивляла. Конечно, существуют другие миры, где в атмосфере хлора, метана или аммиака развились существа, сильно отличающиеся от него самого, ксенобы, однако на планетах земного типа высшие формы жизни были всегда близки. Разумеется, к’таллы имели шесть конечностей и шесть глаз, но их метаболизм в значительной мере совпадал с метаболизмом людей, а их кровь была красной. У хиссов зеленая кровь, но, несмотря на свои семь пальцев, они были совершенно антропоморфны. У людей-насекомых имелись подобные им существа на Земле I или на Арборе. У мисликов... Ну разумеется, есть ведь еще и мислики... Но принадлежат ли они этой Вселенной?

Веселый голос, зовущий кого-то или какое-то животное, вырвал его из этих мыслей. Он спрятался за скалой, посмотрел. То был юноша, почти мальчик, высокого роста, но еще не окрепший. Он был в одежде из кожи, оставлявшей открытыми худощавые, но мускулистые руки и ноги. Темные спутанные волосы нависали над его треугольным лицом с широкими скулами, длинным носом с горбинкой и выступающим подбородком. Он играл с собакой, и животное прыгало, пытаясь схватить палку, которую юноша держал очень высоко.

— Апорт, Ламина, апорт!

Палка описала дугу, пролетела над Акки и ударилась о землю. Собака побежала, затормозила всеми четырьмя лапами, раскрыла пасть, чтобы схватить палку, затем, подняв голову, стала принюхиваться. Коротко тявкнув, она замерла около Акки и оскалилась, показав клыки.

— Ну что, Ламина, ты несешь ее?

Собака зарычала. Юноша прыгнул за скалу и вновь появился с луком в руках. Держа стрелу наготове, он двинулся дальше.

Акки вышел из своего убежища с поднятыми руками, демонстрируя тем самым свои мирные намерения. Выражение подозрительности промелькнуло на лице юноши, он слегка натянул лук и резким голосом спросил на звучном языке, который координатор слышал впервые:

— Кто вы? Откуда явились? Что вам нужно?

— Меня зовут Акки Клер, и я прилетел с миром с одной далекой планеты. Я хочу вступить в контакт с вашим народом.

— Мы тоже когда-то, очень давно, явились сюда с одной далекой планеты. Равно как и берандийцы, и мы ничего не хотим ни от них, ни, возможно, от вас! Мы покинули тот старый мир, чтобы навсегда оборвать все связи с другими людьми, людьми, которые вышли на дорогу смерти! Мы не хотим никакого общения с чужеземцами, кроме тех, кто готов встать на Путь Жизни. Каким путем следуете вы, чужеземец?

Акки улыбнулся и, позабывшись, опустил руки.

— Руки вверх! Быстро, не то я стреляю!

Лук был натянут, стрела наготове. Раздосадованный, Акки вспомнил, что забыл активировать силовое поле, делавшее его неуязвимым. Решимость юноши не вызывала сомнений: он убил бы его, Акки, без малейших колебаний. Акки беззвучно вызвал Хассила. Расстояние было небольшим, и потому он мог надеяться на то, что благодаря усиливающему мысли обручу окажется услышанным.

— Не стреляйте, юноша. Повторяю, я пришел с миром. Но у меня очень важное поручение к вашему народу — поручение, которое может изменить или закрепить навсегда ваш образ жизни.

— Наш образ жизни был определен раз и навсегда Прародителем. Кто вы такой, чтобы говорить Свободному народу о смене образа жизни?

— Даже свободные народы... — начал Акки. — Осторожно! — прокричал он.

Позади юноши показалась чудовищная тварь. Высотой в два метра, обросшая черными волосами, она имела вид сплющенного шара и держалась на двух рядах коротких, почти невидимых ног. Три маленьких глаза сверкали сквозь короткую шерсть над огромным красным ртом, где блестели желтые заостренные зубы.

Васк обернулся, вскрикнул: «Это тарек!», и пустил стрелу. Она вонзилась в мохнатое тело до самого оперения. Торопливо паренек выхватил из своего колчана другую, крича: «Бегите! Бегите!».

В одно мгновение животное превратилось из шара в длинную черную гусеницу и, словно спущенная пружина, прыгнуло. Юноша упал под тяжестью ее массы. Акки лихорадочно ощупывал свой пояс, пытаясь найти отсутствующий фульгуратор. Собака, которая до этой минуты, дрожа и рыча, ползала в траве, бросилась на помощь своему хозяину. С ужасом Акки увидел, как огромная пасть раскрылась, снова сомкнулась, и собака исчезла.

Медленно покачиваясь, гусеница сползла с человеческого тела, которое она накрывала, и схватила его двумя короткими цепкими лапами. Уже безо всякой надежды послав Хассилу очередной призыв, Акки выхватил из ножен кинжал и двинулся навстречу зверю.

Животное замерло и подобралось. Акки не оставил ему времени прыгнуть, скользнул в сторону и изо всех сил ударил. Эластичная оболочка легко поддалась острию кинжала, и струя зеленой крови брызнула ему в глаза. Он выдернул лезвие и с отчаянием безнадежности нанес еще несколько ударов, прорезая в теле чудовища длинные борозды. Наконец от сокрушительного удара животное упало на землю. Его бок превратился в лохмотья, но это, похоже, не уменьшило сил зверя, и он снова прыгнул. Акки, присев, с трудом отразил атаку и почувствовал, что что-то острое рвет ему плечо. Все еще пошатываясь, он распрямился с ножом наготове. Рядом с его ухом прошел тонкий голубой луч, и, словно небесную музыку, он услышал легкий гул фульгуратора. Под смертоносным лучом тарек судорожно сжался и свернулся в шар. Воздух наполнил запах горелой плоти, но Хассил прекратил огонь только тогда, когда животное превратилось в обугленную массу. Акки почувствовал глухое покалывание в плече, увидел опрокинувшееся небо и потерял сознание.

Он пробудился, лежа под знакомым прожектором биогенических лучей, и повернул голову: плечо было опухшим и синим, но боль прошла. Рядом с ним лежал васк. Хассил управлял прибором, меняя силу облучения. Полный покой охватил Акки, и он погрузился в сон.

Когда он снова пришел в себя, прожектор был отключен, а Хассил сидел рядом с операционным столом.

— Я сделал все что мог, но на это ушла куча времени! Ты оставался без сознания в течение двенадцати часов, и мне пришлось для тебя превысить шестиуровневый порог...

— Шестиуровневый? Но тогда...

— Тогда после нашего возвращения тебе придется провести какое-то время в лечебном центре Рессана, чтобы уничтожить несколько злокачественных клеток, которые могут развиться. Я не знаю, какой яд это ужасное животное выделяет, но пусть, к счастью, он действует и медленно, его очень трудно побороть организму. Я боялся, что мне придется погрузить тебя в анабиоз и сразу же возвращаться...

— Что с парнем?

— Еще спит, но с ним было проще. У него лишь сломано несколько костей, и ему хватило двухуровневого порога...

— Роан?

— Я здесь, дорогой друг. Ваши научные достижения действительно чудесны. Еще никто не выживал после укуса асниса или сюжегорри, как их иногда называют васки; тарек — название бриннское. К счастью, эти животные встречаются крайне редко и обычно живут гораздо южнее.

Акки поднялся:

— Где мы, Хассил?

— На высоте четырех тысяч метров, если использовать вашу, новатеррианскую систему мер. В восьми бруннах, как сказали бы мы на Элле. Ровно над местом твоего героического сражения. Я остался здесь, чтобы посмотреть, не обеспокоится ли кто-либо судьбой нашего юного друга. Пока еще никто не появлялся. Смотри-ка, он просыпается!

Васк протирал глаза и смотрел вокруг себя.

— Уж не умер ли я? — пробормотал он. — Может, я уже рядом с Праотцом? Да нет, здесь какие-то аппараты, а там аппаратов быть не может!

Какое-то время он смотрел на Хассила, затем на Роана, наконец, на Акки.

— Вам удалось спастись, чужеземец? Но я... меня же он задел! В таком случае я должен быть мертв!

— Вы живы. Мой друг Хассил подоспел вовремя и убил тарека.

— Я бы опоздал, — сказал хисс, — если бы Акки не набросился на этого зверя с ножом, почти отдав свою жизнь ради спасения вашей.

Он «передал» свою мысль Акки.

— Да ладно тебе скромничать! Так все и было, и пусть уж он это знает, — так будет лучше для наших будущих отношений с его народом!

— Ножом! Вы убили его ножом?

— Да нет, только ранил. Хассил испепелил его из фульгуратора.

— Если вы его ранили, это все равно, что убили, — он бы не смог выжить.

— В таком случае это сделали вы вашей стрелой!

Васк с раздражением пожал плечами.

— Откуда же вы прибыли? Стрелой можно убить тарека, только если она угодит ему в сердце. В противном случае рана будет слишком маленькая, кровь не потечет и он выживет. Нужен нож, но редко кому удается смертельно ранить тарека и уцелеть самому!

Он протянул вперед руки в преисполненном благородства жесте:

— Вы спасли мне жизнь, и если вы не из берандийцев, я буду вашим должником до тех пор, пока не смогу сам отплатить вам тем же, и вашим другом на всю жизнь.

— А если бы я был берандийцем?

— В таком случае я должен был бы вам лишь награду — пять слитков золота.

Он повернулся к Роану:

— А этот — берандиец. Что он тут делает?

— Он вынужден был бежать со своей родины.

— Он просит убежища?

— Во имя Земли, я прошу убежища, — медленно произнес Роан.

— Тогда ступайте с миром.

— Что все это означает? — спросил Акки.

— Это означает, мой дорогой друг, — ответил берандиец, — что, во избежание вами неприятностей, а также потому, что я не разделяю предубеждений моего народа в отношении васков, я попросил у них гостеприимства, обязавшись тем самым не брать в руки оружия против них. Что делает из меня, в том, что касается старой Берандии, вечного изгнанника.

— Что-то подобное, до объединения их мира, существовало у креннов, — сказал Хассил. — Все первобытные или почти первобытные народы дают убежище врагу, который оного просит.

Юноша размышлял.

— Как же так вышло, что вы, не будучи берандийцем, и вот он, который походит на бринна, не являясь оным, так хорошо говорите на языке васков? Что касается его (он указал на Роана), то тут нет ничего удивительного: некоторые из берандийцев знают наш язык.

— Мы не говорим на вашем языке, — ответил Акки и объяснил, как они могут обмениваться мыслями. Молодой человек внимательно его выслушал, и на лице его отразилось изумление.

— И у вас есть поручение к моему народу? Если вы выпустите меня, я сам доложу об этом Совету долин.

— Мы быстрее доберемся до вас на нашем гравилете.

Они прошли в командную рубку, и Хассил включил внешний экран. Далеко внизу обозначились склоны, по которым двигались какие-то фигурки.

— Мои овцы! — закричал васк. — Мы летим, словно орлы!

— Орлы? — поинтересовался координатор. — Это земные птицы, или же вы дали это название какому-нибудь летающему виду с этой планеты?

— Это земные птицы, — с гордостью сказал васк. — Там, где живут васки, живут и орлы. Наш Праотец привез их с собой. Мы кормили их до тех пор, пока привезенные с Земли животные смогли расплодиться настолько, чтобы орлам было чем питаться на воле. Впрочем, теперь они могут питаться и животными этой планеты, во всяком случае, некоторыми, как и мы сами. Высадите меня на землю, я должен отогнать свое стадо, а то день уже подходит к концу.

— Вы сможете проводить нас к вашему народу?

— Я должен отогнать свое стадо. Деревня находится в верхней долине, сразу за этой горой. Вы будете там желанными гостями... если я смогу прибыть раньше вас.

— Хорошо. Мы отследим ваше прибытие отсюда, сверху.