Весь март и начало апреля казалось, что зима и вовсе не думает уходить. Вдоль дороги снег покрывался тёмной коркой, но будто и не собирался таять. Наоборот, временами с севера налетал холод, а догонявшая заморозки метель накидывала горы белых хлопьев. Но ко второй декаде апреля наконец-то солнце принялось припекать сильней, и первые струйки тающего снега мутными змейками поползли по асфальту. А сегодня вообще на тротуарах повсюду блестели лужи, в которые сбегались вереницы ручейков. Саша приоткрыл окно машины и вслушался, как журчит вода, с шёпотом и ворчанием стекая в городские водостоки. Весна всё-таки соизволила прийти в Москву. Пройдёт всего несколько дней, как от снега останутся редкие тёмные кучки в тенистых углах домов и под деревьями: на открытых участках уже робко пробилась первая травка.

Машина на какое-то время встала в пробке, и на Сашу накатило философско-рассудительное настроение. Весна быстро входила в свои права, и не только тем, что машин на улицах стало заметно больше. С каждым днём город преображался на глазах. Он уже не такой мрачный, серый и холодный, как ещё неделю назад, а становился чем-то похож на большую цветочную клумбу, торопливо принялись вылезать то тут, то там маленькие яркие жёлтые головки мать-и-мачехи. Даже люди, кажется, стали чаще выходить на улицу — не по нужде, а для удовольствия, пропали мрачные и хмурые лица. Город словно превратился во взбудораженный муравейник: везде уборочные машины и дворники, рабочие белили бордюры, меняли тусклые после зимы вывески и полинялые баннеры на красочные и притягательные… и в этот момент настроение у Саши скачком испортилось.

Сегодняшнее мероприятие, посвящённое показу новой весенне-летней коллекции мод, представленной женой мэра, должно было стать длинным и скучным, очередная разновидность рекламы, прикрытой благотворительностью — деньги от входных билетов шли какому-то там прикормленному медучреждению. Саша считал всё никчёмной тратой времени, предпочёл бы не присутствовать вообще, но мероприятие получалось из тех, которые пропускать нельзя. Туда обязательно съедутся представители всех крупных игроков, связанных с туристическим бизнесом по России, бассейну Черноморья и Восточной Европе. Да и среди остальных важных людей столицы и области присутствие считалось желательным: эдакий неофициальный форум влиятельных граждан Москвы. А Леонид и Саша хоть и понемногу выходили из туристического сектора, на ближайший год этот сегмент бизнеса ещё будет для них играть важную роль, и проигнорировать показ они не могли…

Раньше на подобные мероприятия посылали Тимофея, но после выходки в университете, во многом из соображений безопасности, парень выезжал из особняка исключительно на учёбу или в главный офис по делам, связанным с «Ковчегом». Впрочем, для него домашний полуарест явно не был в тягость из-за находившейся рядом Юли. Скорее наоборот. И именно это, как сейчас признался перед собой Саша, и раздражало больше всего: столько лет он старательно выстраивал себе образ страшного и нелюдимого человека, а теперь всё трещало по швам. Причём — редкий случай — мнения друзей в этот раз поменялись местами. Леонид отнёсся к случившемуся в университете снисходительно и говорил про неосторожную торопливость молодости, а Саша наоборот парня хотел загнать по маковку в землю.

Рассуждения так и закончились ничем, машина добралась до места. Солидный бизнес-центр в исторической части Москвы. К главному входу было давно не подъехать: подземных стоянок в этом районе не было совсем, парковочный карман забит, дорогу загромождали автомобили. Водители их сидели в салоне или стояли, облокотившись на капот, или толпились рядом на тротуаре. Но людьми они были опытными, номера и машины самых значимых людей помнили наизусть — а не сообразившей самостоятельно молодёжи быстро объяснили. Так что прошло всего несколько минут, как Сашиной машине освободили путь до самого крыльца. А дальше молодёжь с завистью смотрела на сопровождавших важного гостя телохранителей, а те, кто постарше, наоборот глядели вслед отъезжавшему автомобилю: владелец не стал мучить водителя, требуя всё время стоять «в готовности и поблизости».

Хозяйка мероприятия демонстративно придерживалась стиля «настоящей еуропы», которой далека «отсталая патриархальность традиций России». Поэтому за разошедшимися вправо и влево стеклянными створками входной двери встретил слуга не в ливрее, а в пиджаке. Впрочем, гостю он всё равно поклонился. И тут же подозвал другого слугу, приказав проводить в ресторан — начиналось всё с благотворительного обеда. Никаких лифтов, а подняться на этаж выше по мраморным ступенькам монументальной лестницы. Широкоплечий, борода лопатой, напоминавший генерала метрдотель в зелёном пиджаке, золотом галстуке и шитых золотым лампасом штанах распахнул перед гостем тяжёлую резную дверь с массивной ручкой из литой бронзы, Саша вошёл внутрь. Зал ресторана, чтобы там хозяйка не рассуждала про «европейскость», был огромен и старался подавить своей грандиозностью и пышностью русского ампира. Его украшали колонны с золочёными капителями, висели тяжёлые шитые золотом и серебром портьеры, вся мебель массивная, красного дерева, а уж ручной работы вышитый бархат обивки стульев стоил отдельного состояния.

Саша прибыл одним из последних, почти все места уже были заняты. Важные господа в смокингах, дамы, разодетые в цветастые платья… Как самого важного гостя, господина Бирюкова не просто усадили за главный стол, а рядом с хозяйкой мероприятия. И сразу он получил благодарственный взгляд: в отличие от остальных дам, жена мэра сегодня была не в пышном бальном наряде, а в строгом деловом костюме юбка плюс пиджак — и гость, который тоже пришёл в костюме и при галстуке, а не смокинг-бабочка, словно этим решил её поддержать. Саша поцеловал даме руку, вежливо рассыпался в комплиментах. Заодно мысленно громко посмеялся: а ведь они всего двое таких. Остальные приглашённые хоть из России, хоть приехавшие из ставших самостоятельными странами республик и из Восточной Европы, разоделись в смокинги и фраки. И выглядело всё таким образом, что вот они, хозяева, а остальные при них. Свита, которой никогда не сесть на трон. Не зря по залу так и заметались теннисными шариками взгляды завистливые, раздражённые — «я не догадался».

Обед шёл чинно, произносились речи, официанты носили один деликатес за другим и ловко меняли тарелки. В какой-то момент Саше показалось, что его кто-то сверлит взглядом. Несколько раз он осторожно пытался найти «кто», но то ли ему и в самом деле показалось, то ли наблюдатель был осторожен. Сразу вспомнились свои рассуждения по дороге, что выходка Тимофея им ещё аукнется, хотя вроде бы всё оставалось спокойным. К концу первой части приёма Саша убедил себя, что ошибся… Когда званый обед закончился, гости встали и степенно отправились в актовый зал на показ новой коллекции, к Саше, бесцеремонно распихивая гостей, словно разламывающий льдины ледокол направился отец Адель. В груди сразу же нехорошо ёкнуло: накаркал. И одновременно внутренний голос с сарказмом добавил: «И кто тут переживал, что поехал скучать ты, а не младшее поколение»?

— Вы обязаны обеспечить мне встречу с Леонидом Конным. Его сын… — мужчина осёкся, споткнувшись о холодный взгляд Саши. Явно сразу вспомнил все слухи, которые ходили про Сашу и как он вроде бы лично пытал конкурентов в лихие восьмидесятые.

— А кто вы, собственно такой? Представьтесь, для начала. И заодно вспомните своё место.

Отец Адель от встречного высокомерного хамства мгновенно вскипел. Вдобавок он был одной из влиятельных фигур на уровне Москвы и Московской области, и из тех, кто всё мерил исключительно близостью к столичному региону. И потому если кто-то сворачивает свой бизнес именно в Московской области, то это признак слабости и близкого краха. А на таких можно и нужно давить.

— Не пытайтесь делать вид, что вы меня не узнали. Это ваш Тимофей оскорбил мою дочь, и вы обязаны, да-да, обязаны, обеспечить мне встречу с его отцом. Хватит ему от меня прятаться.

Спускать с рук подобное поведение было уже нельзя. Саша негромко и властно, чеканя слова, произнёс:

— Да ты кто такой? Заруби на носу, мужик: ещё раз берега потеряешь — и у тебя сутки, чтобы слить дело и свалить из Москвы. Иначе… — Саша наградил его ещё одним тяжёлым взглядом, и на этот раз вздрогнул не только отец Адель, но и остальные: в затылок жарко дохнуло гарью бандитских разборок первых лет капитализма. — А сейчас я больше не желаю находиться рядом с вами, мистер «так себя и не назвавший», — и вопрошающе посмотрел на хозяйку мероприятия.

Жена мэра и информацией владела больше многих, и смотрела дальше и шире. Она прекрасно понимала разницу между пусть крупным, но чисто московским бизнесменом и членом «Клуба ста», а ещё помнила, как, в отличие от большинства сегодня собравшихся, Бирюков и Конный ничего не потеряли на январском скандале. А ведь тот европейский инвестиционный фонд считался надёжным, имел высочайший кредитный рейтинг, в него вложили деньги многие серьёзные люди, например, сама хозяйка сегодняшнего мероприятия… Как она кусала локти, когда вскрылось, что фонд был финансовой пирамидой, а владельцы, сорвав куш, скрылись в неизвестном направлении. А также держала в памяти, что Московской областью страна не заканчивается. И если Конный и Бирюков вдруг стали переводить вектор бизнеса в Сибирь, то это скорее повод и самим присмотреться в том же направлении. Поэтому решение дама приняла мгновенно. Словно из воздуха возникли двое секьюрити, взяли скандалиста под руки, а хозяйка ледяным тоном вынесла вердикт:

— Господин Киртаев, я попрошу вас покинуть наш показ. И впредь буду считать вас нежеланным гостем. А вам, Александр Игоревич, приношу извинения за сей прискорбный инцидент.

— Ну что вы, Жанна Геннадьевна, не переживайте. Лучше пойдёмте, посмотрим на ваших красавиц.

Ресторан «Великий князь», где сегодня обедал Леонид, славился сумасшедшими ценами, но от недостатка клиентов не страдал, скорее наоборот в посетителях был крайне разборчив. Ведь получить сюда пропуск означало получить признание статуса. Но главный доход заведение имело совсем с иного занятия: абсолютная конфиденциальность. И не только новейшие системы от подслушивания. Персонал получал немалые зарплаты, владелец защищал сотрудников от слишком уж назойливых клиентов, хотя несколько раз из-за этого и случался конфликт. Взамен персонал отвечал головой и отнюдь не в переносном смысле. Если раз в пару лет инциденты и случались, виновника никто и никогда больше не видел. Потому-то сегодняшние приватные переговоры с Новгородцевом и состоятся именно здесь. Сотрудничество по реактору плавно переросло в другие области. Леонид, сославшись на свою разведку, подкинул кое-что из аналитики Юли, тот же прогноз по инвестфонду. И вот теперь было решено объединить ряд бизнес-проектов, причём в Европейской части России «фасад» и внешнее управление «для посторонних» будет под Новгородцевом, а в Зауралье — под Конным.

Слуга провёл Леонида в небольшой на двоих номер и замер, ожидая указаний: ведь стол был тоже сервирован на двоих.

— Милейший, там сейчас подъедет Андрей Денисович Новгородцев, так пригласи его сюда.

Всего через пять минут дверь бесшумно отворилась, и вошёл Новгородцев.

— Здравствуйте, Леонид.

— Здравствуйте, Андрей, — он поднялся навстречу, мужчины обменялись рукопожатием. — Присаживайтесь. Перед делами предлагаю перекусить. Нашёл тут несколько рецептов старорусской кухни, по моему заказу их приготовили. Вот и предлагаю отпробовать.

— С удовольствием. Наверняка куда интереснее и полезнее для желудка, чем все эти жульены и суши, которыми упорно меня пытаются накормить дети. Старый я видно слишком для этих буржуйских деликатесов, — оба рассмеялись, оценив получившийся каламбур.

Официант как раз убрал посуду, протёр стол и пропал, а Леонид достал и передал первую стопку документов, когда дверь номера рванули так, что ручка с грохотом ударилась о стену… и в номер ворвался отец Адель. Не обращая внимания, кто ещё сидит за столом, господин Киртаев встал перед Леонидом, воткнулся в него взглядом, где кипела бешеная радость, грохнул по столу кулаком и заорал:

— Вот ты где! Больше не спрячешься, сволочь! Из-за твоего сына моя Адель пыталась покончить с собой! Ты должен…

— Жива дура? Так и радовался бы, — сам же мысленно вздохнул: вот ведь идиот. Теперь придётся тратить время и ресурсы, чтобы, как и обещали, наглеца показательно раздавать. И это сейчас, когда страну очень скоро накроет очередной финансовый шторм, и каждая минута и копейка на счету.

— Да как ты смеешь! — Киртаев аж побагровел от гнева и начал хватать ртом воздух. — Да вы…

— Чего этому хмырю надо? — от удивления происходящим у Новгородцева разом пропали все манеры.

Киртаев же только сейчас соизволил обратить внимание на второго человека за столом — и мгновенно побледнел от страха. Одно дело «наехать» на «хромую утку», на человека, который, как он считал, на грани разорения — и совсем иное влезть в переговоры двух членов «Клуба ста».

— О-о-о, интересный тип, — усмехнулся Леонид. — Его дочка положила глаз на моего Тимофея. В постель, дальше и залететь можно. А чтобы место освободить, состряпала на невесту моего сына компромат, якобы она спит с одним из моих людей. Дело вскрылось, Тимофей прямо в лицо сказал этой шлюшке, что он про неё думает. Но самое интересное в другом. Второй «участник» той записи — достаточно высокий сотрудник из нашего с вами проекта. Начальник моей СБ считает, что запросто идею и фильма, и участия именно этого паренька шлюшке могли подкинуть со стороны. Сразу как я его выгоню, и он останется без охраны…

Киртаев стоял уже не белый, а серый от страха, Новгородцев же наградил его тяжёлым нехорошим взглядом.

— Этот дурак вроде был не при чём, да и стоило понаблюдать со стороны, вдруг заказчик себя проявит через его дочку. Я его даже простил бы, да вот не ценят у нас хорошего отношения, — Леонид холодно посмотрел на гостя и, словно высекая каждое слово из гранита, вынес приговор: — Тебя, дурак, предупреждали? Завтра к вечеру чтобы ни тебя, ни твоей компании я в России не видел. Время пошло.

— Леонид, позволите чуть посодействовать?

— Да, пожалуйста, буду благодарен.

Новгородцев достал телефон и набрал номер:

— Антон Михайлович, день добрый. Не отвлекаю? Нет-нет, с рыбалкой в субботу ничего не поменялось, — Леонид внешне оставался равнодушно-спокоен, но мысленно удивлённо поднял бровь: Новгородцев сейчас звонил генеральному прокурору Москвы и области, с которым был на короткой ноге. Сообразил это и отец Адель, побледнел ещё сильнее, хотя казалось дальше некуда. — У меня к вам небольшая просьба. Знаете такого Киртаева и компанию… — он посмотрел на Леонида.

— «Рог изобилия».

— Компания «Рог изобилия». Не могли бы ваши орлы их проверить? До донышка, я и Леонид Ильич, он тут рядом, будем благодарны, — Новгородцев закончил звонок и постучал костяшками пальцев по столу: — Охрана чего-то запаздывает. Обленились они здесь последнее время.

В этот момент в коридоре показались секьюрити, подхватили под руки застывшего в ступоре Киртаева, а в номер вошёл старший менеджер смены, отвесил глубокий поклон и извиняющимся тоном начал:

— Наш ресторан приносит извинения за прискорбный инцидент, мы обещаем компенсировать неудобство.

— Не стоит, будем считать инцидент исчерпанным, — Новгородцев кивнул, показывая, мол, тоже согласен. — Проследите, пусть нас больше не беспокоят.

Про себя же Леонид подумал — некоторая польза от сегодняшнего скандала есть. Новгородцева он знал достаточно давно и хорошо и понимал, что сегодняшним звонком прокурору на самом деле тот показал: Леонида теперь причисляют не только к деловым партнёрам, но к друзьям, которым стоит помогать просто так и которые могут спокойно поворачиваться к тебе спиной.