Омерзительно не то, что смердит, резко ударяя в нос, а запахи, исходящие от человека и выдающие его сущность.

Как-то замечательным летним утром, сразу после восхода солнца, Орех вылез из норы и, миновав «Улей», пошел прогуляться по холму — подышать свежим воздухом. Заря и сумерки — самое хорошее время для кроликов, и на полянке уже собралось много обитателей колонии. Рассеявшись маленькими группками — по двое, по трое, — по склону холма, они грызли короткую свежую траву, не обращая внимания друг на друга. Мирная картина порадовала Ореха: кролики, знавшие, что им ничего не угрожает, спокойно завтракали, греясь в лучах восходящего солнца. Главный Кролик, мысленно возвращаясь к тем временам, когда его колония переселилась в новое место, почти у самой вершины холма, снова и снова благодарил Пятого за его мудрость и чудесное ясновидение: ведь именно он посоветовал основать новую колонию в этой глуши, где все было бы видно далеко кругом и где кролики не боялись бы внезапного нападения врагов. Все запахи, привычно умиротворяющие и тревожно незнакомые, приносил им западный ветер, а своими чуткими ушами они улавливали все малейшие шорохи, не говоря уже о поступи зверя или человека, вторгшегося в их владения. За последнее время, с удовлетворением думал Орех, ни один кролик в его колонии не пал жертвой хищника. Места, где обитали кролики, были труднодоступными для охоты на кроликов. Тысяча врагов, лисы, куницы, собаки, даже бродячие кошки не захаживали на их территорию, не говоря уже о Человеке. Люди, несмотря на то что их приближение было заметить проще всего, оставались злейшими врагами кроликов. Приходя на холмы, они приносили с собой ружья. Одним выстрелом они могли убить кролика с далекого расстояния, а зрение у них было таким же острым, как у их жертв. «Хвала Господину Фрису, — думал про себя Орех, блаженно греясь на солнышке, — нам теперь не нужно бояться Человека, думая об опасности каждый день. К счастью, наш молодняк даже не знает, что такое Человек».

Внезапно умиротворение покинуло его: он вскочил, будто ужаленный, и в полной боевой готовности стал оглядывать окрестности. Неподалеку, за купой деревьев, он услышал воинственные крики. Похоже, там началась настоящая потасовка: рассвирепевшие кролики с оглушительным визгом дрались не на жизнь, а на смерть, и самое удивительное, что, кроме кроликов, там не было никаких других зверей. Так не могли бороться соперники из-за приглянувшейся им крольчихи, и, кроме того, Орех слышал голоса трех-четырех, а не двух кроликов.

Обычно, кроме ритуальных боев молодых кроликов, сражающихся из-за одной крольчихи, в уотершипской колонии не бывало баталий. Для ссор просто не имелось никакого повода: нор хватало для всех, и травы в округе было полным-полно. И все же Орех ясно слышал, что рядом с ним шло настоящее сражение, бурное и жестокое. Он чувствовал ненависть, с которой наступала одна сторона, и отчаянное сопротивление противника. Орех развернулся и стремительно помчался к месту побоища, откуда доносились громкие крики.

Выскочив из-за деревьев на открытое место, Главный Кролик сразу понял, что происходит. Три-четыре кролика из его колонии избивали чужака. Незнакомца повалили на землю, и кролики осыпали его новыми ударами. Но, как понял Орех, чужак вовсе не был слабаком: это был могучий, крепкий самец, в котором скрывалась недюжинная сила.

Орех бросился разнимать сцепившийся комок, и ему удалось оттащить двух самых агрессивных драчунов. Остальные двое перестали тузить незнакомца и, сев на задние лапки, уставились на Ореха.

— Что тут происходит? — грозно спросил Орех. — Ты, Овсянник, и ты, Ячмень, что это вы тут вытворяете?

— Мы хотим его убить, Орех-ра, — задыхаясь, проговорил кролик по имени Овсянник, которому в драке вывихнули переднюю лапу. — Не мешайте нам. Он долго не продержится.

— А за что вы его так? В чем дело?

— А вы не чувствуете? От него не просто пахнет человеком, от него разит его духом, — сказал Ячмень. — Дикие кролики всегда убивают домашних кроликов, от которых воняет человеком. Вы это сами прекрасно знаете.

Да, Орех знал, что существует такой обычай. Это был непреложный закон для всех диких кроликов, но Орех еще ни разу не видел, чтобы этот закон осуществлялся на практике. Кролики инстинктивно проводили этот закон в жизнь, не задавая лишних вопросов.

Теперь, когда драка была приостановлена, Орех сам почувствовал тяжелый дух, исходивший от незнакомца. Запах был настолько резким, что Ореха передернуло от страха, и он чуть не пустился в бегство. С усилием собрав всю волю, он остался на месте. Четверо кроликов внимательно наблюдали за его реакцией.

— Разве мы делаем что-то плохое, Орех-ра? — спросил Ячмень. — Дайте нам разобраться с ним до конца.

— Нет, — ответил Орех, все еще колеблясь, какое решение принять. Наконец он сделал выбор. — Я должен поговорить с ним. Мне нужно знать, отчего он так пахнет. Быть может, нам всем грозит большая опасность.

Орех обвел взглядом драчунов, но встретил лишь недовольство. Его авторитет в тот миг висел на волоске. Если бы он продолжил разговор, излагая новые доводы, то тем самым признал свою слабость. Поэтому он молча выжидал, что будет дальше.

Орех пользовался огромным уважением в колонии, его авторитет был непререкаем. Никто не осмеливался возражать ему, и у него не было врагов. Но в такой ситуации он мог все потерять. Наконец после долгого молчания Овсянник произнес:

— Ну что ж, Орех-ра. Ты прекрасно понимаешь, что делаешь. Думаю, нашей колонии это не понравится.

Орех продолжал молчать, считая, что последнее слово остается за ним. Овсянник, по очереди взглянув на товарищей, напоследок сказал:

— Ну-ну. Скоро все об этом узнают, — и пошел прочь. Остальные, не скрывая возмущения, последовали за ним.

— Вставай, — сказал чужаку Орех, — тебе лучше пойти со мной. Если ты еще не догадался, кто я такой, я тебе скажу: я Главный Кролик в этой колонии. Со мной ты будешь в полной безопасности.

Чужак не без труда поднялся на ноги. Через всю спину у него тянулась большая царапина, уши были порваны. Орех, оценив незнакомого кролика взглядом, заметил, что тот, хоть и был молод, обладал недюжинной силой и статью. Ростом он был не меньше Лохмача.

— Как тебя зовут? — спросил Орех.

— Очиток, что значит Заячья Капуста, — ответил кролик.

— Ну хорошо, — задумался Орех. — Пойдем-ка в мою нору. Мне надо с тобой поговорить. — Кролик замялся, не решаясь двинуться с места. — Держись! — подбодрил его Орех. — Никто больше тебя не обидит.

Они вместе прошли по тропке, вьющейся между деревьями, и спустились в «Улей», где собралась целая толпа кроликов: все они шумели, радуясь наступлению нового прекрасного дня. Когда перед ними возник Очиток, кролики в тревоге отпрянули, почувствовав отвратительный запах. В ограниченном пространстве «Улья» вонь, исходившая от гостя, была нестерпимой. Даже кролики, которым никогда не доводилось сталкиваться с человеком, сжались в комок от ужаса.

Орех обвел собравшихся взглядом.

— Вот кролик, которого я подобрал на лугу. Я прекрасно понимаю ваши чувства, но мне обязательно нужно поговорить с ним. Я хочу знать, откуда он пришел и почему от него так мерзко пахнет.

— Слепень и навозная муха! — выругался Ястребиный Нос. — Какого черта, Орех-ра…

— Заткнись! — грубо оборвал его Главный Кролик. — Ты слышал, что я сказал. Оставь его в покое. Росинка, не могла бы ты пройти в мою нору?

У Ореха снова создалось впечатление, что кролики были в шоке и с большой неохотой подчинились его приказу. Кроличий инстинкт и вековые традиции были против него. Орех принудил себя медленно пересечь «Улей», велев Росинке и до смерти напуганному Очитку следовать за собой.

— А теперь расслабься, — сказал Орех чужаку, как только вся троица оказалась в норе Главного Кролика. — Тебе надо отдохнуть. Хочешь — поспи немного. Как ты себя чувствуешь?

— Могло быть хуже, — ответил Очиток. — Я готов побеседовать с тобой, если ты этого хочешь.

— Итак, — проговорил Орех, — ты, конечно, знаешь, что от тебя очень сильно пахнет Человеком. Вот почему все кролики ополчились против тебя и собираются убить. Мы с Росинкой хотели бы знать, как ты сюда попал и почему от тебя так сильно разит. Нам очень важно понять, не грозит ли нам опасность от людей, с которыми ты раньше был.

Очиток долго молчал в задумчивости. Наконец он произнес:

— Мне никогда в жизни не приходилось встречаться с дикими кроликами.

— Как же так получилось, что ты забрел к нам? — поинтересовался Орех.

— Я родился в клетке, — отвечал Очиток. — Нас было четверо в помете — два кролика и две крольчихи, включая меня, конечно. Как только мы открыли глаза и обросли мехом, наша мать рассказала нам, что когда-то ее сбил хрудудиль, и она пролежала без сознания много дней. Это было задолго до того, как у нее родились крольчата. Люди из хрудудиля подобрали ее и отнесли к себе домой. Они думали, что моя мать погибнет, но она выжила, вот ее и поместили в клетку, где мы и появились на свет. В той семье было двое ребятишек, обе девочки, и они приходили кормить и поить нас. Наша мама была очень крупной и сильной, вот почему она сумела выжить после того, как оказалась под колесами хрудудиля, и не умерла, попав в клетку.

— А как ее звали? — спросила Росинка.

— Рябинка, Треннион по-кроличьи, — сказал Очиток. — Она говорила нам, что это такая красная ягода, которая поздней осенью растет на деревьях. Но сам я никогда ее не встречал. Надеюсь, что еще увижу.

В конце концов мама поправилась, ну, почти поправилась. Она даже смогла выкормить нас, так что мы все выросли здоровыми и крепкими. Девочки очень хорошо ухаживали за нами, пока мы росли. Они приносили нам листья одуванчиков и порезанную на кусочки морковку — все эти названия мы узнали от матери. Я был самым крупным и сильным среди крольчат, и одна из девочек привязалась ко мне больше всех. Она постоянно вынимала меня из клетки, тискала меня, брала на руки и тащила показывать своим подружкам. Наверно, она втайне надеялась, что я стану совсем ручным, превращусь в живую игрушку. Но я не хотел этого. Я всегда пытался вырваться из ее рук и убежать, но она крепко держала меня. Более того, когда девочка вынимала меня из клетки, она крепко-накрепко запирала все окна и двери, чтобы я не мог улизнуть. Я уже потерял всякую надежду удрать.

Вообще удивляюсь, что мы смогли хоть как-то существовать в неволе, — настолько мы были подавлены и угнетены. Мы всегда чувствовали себя несчастными. Мать рассказывала нам о жизни на природе и учила не упускать шанса, если будет хоть малейшая возможность бежать.

Мама умерла. Она просто усохла, и когда ее не стало, мы пришли в еще большее отчаянье. У меня было больше шансов бежать, чем у брата и сестер, потому что я был любимчиком у хозяйской дочки, и меня чаще других вытаскивали из клетки.

И вот однажды, когда девочка в очередной раз вынула меня из клетки, я увидел, что в стене, на уровне пола, виднеется дырка. У них в доме был работник, который часто мыл пол — тер жесткой щеткой гладкие, ровные доски, а воду сгонял через это отверстие. Я постарался хорошо запомнить, где расположен слив.

Совсем недавно, несколько дней тому назад, у клетки появились две сестрички, которые привели третью девочку, свою подружку, посмотреть на наш выводок. Я случайно услышал, как чужая девочка просит у сестер позволения меня подержать, хотя бы несколько минут. Она была старше, чем обе хозяйские девочки, поэтому сестры подумали, что нехорошо будет ей отказывать в таком пустяке.

Одна из сестер, которая в тот момент тискала меня, решила передать свою живую игрушку старшей девочке, но не удержала. Она на секунду ослабила хватку, и я почувствовал, что у меня освободились задние лапы. Я рванулся и лягнул девочку так сильно, что на ее обнаженных руках остались глубокие царапины до самого локтя. Девочка истошно закричала, а я, воспользовавшись моментом, спрыгнул на пол. Все трое бросились меня ловить, но я увернулся и как сумасшедший бросился к сточной трубе. Проскочил через водосток и оказался во дворе.

Я не имел ни малейшего понятия, куда бежать. Нужно было как можно скорее уносить ноги из этого места. И мне повезло. Я выбрался из двора и оказался на пастбище, где бродило множество крупных животных с рогами, кажется, они зовутся коровами. Дальше я стремглав пересек широкий луг, а затем попал в место, где росли высокие деревья. Там я и укрылся на ночь. Никто меня не трогал, и теперь я понимаю почему.

Я долго бродил по лесу, прячась под ветками и выходя из укрытия, только чтобы поесть. Как-то ночью мне встретился ежик, но тому было безразлично, как от меня пахнет. Ежик рассказал, что неподалеку есть холм, на котором живет много кроликов. Я переночевал рядом с ежиком, а утром попросил указать мне дорогу.

— Иди прямо вверх, по холму, — посоветовал еж.

Вот я и пошел.

Дойдя до вершины холма, я решил отдохнуть на травяной лужайке, но тут на меня налетели кролики — это твои кролики, верно? Обнюхав меня со всех сторон, они сразу же принялись колотить меня что было силы. Я дрался, как лев, но как я мог справиться с ними, если их было четверо против одного? Все они злобно кричали: «Убей его! Убей его!» И они бы точно прикончили меня, если бы вы не пришли мне на помощь.

Что теперь будет со мной? Неужели все остальные кролики тоже хотят убить меня? И вы тоже считаете, что меня нужно убить?

— Нет, — ответил Орех. — Мы с Росинкой так не считаем. Мы обещаем, что здесь ты будешь в безопасности. В моей норе тебя никто не тронет. Но ни в коем случае не выходи отсюда! Один из нас на всякий случай останется здесь, а там видно будет.

— Но что ты собираешься с ним делать? — в недоумении спросила Росинка. — Ты знаешь кроличий закон. Колония никогда его не примет.

— Я это знаю, — кивнул Главный Кролик. — Но не могу же я позволить его убить! Если я могу помочь, я всегда помогу, тем более после того, как я услышал его историю. Теперь я целиком и полностью на его стороне.

— Тогда ему придется всегда сидеть в норе. Он не будет в безопасности в любом другом месте. И если мы выгоним его вон, он сам не сможет противостоять Силам Зла.

— Это понятно. Я не знаю, что еще я могу для него сделать. Если он будет безвылазно сидеть в норе, то вскоре умрет с голоду. Придется выводить его на силфли по ночам, пока все кролики будут спать. Сходи-ка ты, Росинка, поговори с кроликами и выясни, смогут ли они его принять. Поговори с Лохмачом и, конечно, с Пятым, если получится.

Росинка отправилась выполнять поручение, а Орех остался с Очитком и просидел с ним весь день. Очиток после всех передряг совершенно обессилел и большую часть времени проспал. Пока Росинка не вернулась в нору Главного Кролика, до самого вечера никто туда не заходил.

— Боюсь, его дела плохи, Орех-ра, — сообщила Главному Кролику Росинка. — Овсянник и его приятели разгуливают по колонии и убеждают всех и каждого, что давно пора покончить с ним. Они говорят, что, если мы преступим закон и не убьем Очитка, это навлечет беду на всю колонию. Кроме Виллины и Тычинки, не нашлось никого, кто пожелал бы даже выслушать меня. Даже Лохмач весь в сомнениях. Он упорно не желает признавать твою правоту.

Как только стемнело, оба Главных Кролика вывели Очитка заняться силфли на склоне холма. Он не привык к такой грубой пище и, кроме того, был слишком испуган, чтобы много есть. Вздрагивая и прислушиваясь, кролик все же сгрыз несколько травинок. По его поведению и манерам было ясно, что этот домашний кролик во многом отличается от своих сородичей, обитающих в дикой природе, не понимает их образа жизни и не знает повадок. Орех, заметив это, чуть не впал в отчаянье, думая о судьбе несчастного. Никогда Очитку не стать диким кроликом, ни за месяцы, ни за годы. Однако Главный Кролик ничего не сказал — наоборот, он старался, как мог, подбодрить Очитка и заставить его поверить, что у него есть по меньшей мере двое друзей. На обратном пути они, к счастью, никого не встретили.

На следующее утро в норе Ореха появился Пятый. Как он выразился, ему захотелось взглянуть на друзей и, в частности, «получить представление» об Очитке. Ни словом не обмолвившись о жутком запахе, Пятый долго беседовал с Очитком, и они почувствовали взаимное расположение и симпатию друг к другу. Очиток смягчился и стал более отзывчивым, чем в первые часы после своего появления в колонии.

— Ну, так что будем делать, Пятик? — спросил Орех, видя, что Пятый устраивается поудобнее рядом с Очитком, вовсе не собираясь уходить.

— Не знаю. Дай мне время. Орех. Дай мне время. Ты, как всегда, слишком нетерпелив.

— Ты бы тоже занервничал, если бы тебе пришлось целый день сидеть взаперти и чувствовать, как вся колония злобно дышит тебе в спину! — ответил Орех. — Впервые в жизни мои кролики ополчилась против меня, и мне это не нравится.

Пятый присоединился к Ореху и его подопечному во время полночного силфли и во время трапезы еще больше подружился с ним. Пятик настолько завоевал доверие Очитка, что даже начал указывать ему на ошибки в поведении и давать советы, рассказывая, что принято и что не принято у диких кроликов.

— Выше нос, — сказал он. — У нас уже есть две-три крольчихи, сбежавшие из клетки прошлым летом, и они отлично у нас прижились. Конечно, тогда был совсем другой случай. Нам в колонии катастрофически не хватало крольчих, и мы должны были получить их любой ценой. Вот так беглянки и вошли в нашу среду. Правда, от них не так смердело, как от тебя. Но не волнуйся: все будет в порядке.

И с этими словами Пятый улегся спать, потому что стояла уже глубокая ночь.

На следующее утро в норе Ореха неожиданно появился Лохмач. Его сразу же передернуло от резкого человечьего запаха, которым насквозь пропитался беглец.

— Фрис на хрудудиле! — выругался Лохмач. — Не думал, что от него так разит! Как ты можешь терпеть эту вонищу?

— Надеюсь, ты пришел дать мне хороший совет, — обрадовался другу Орех. — Я не видел тебя уже дня два и соскучился по тебе.

— Да, я пришел дать тебе совет. Но тебе он не понравится, — отвечал Лохмач. — Послушай, Орех-ра, ты зря надеешься, что колония примет чужака, от которого пахнет человеком. Об этом речи не идет. Твои кролики не станут его терпеть, чего бы ты им ни наобещал. Овсянник с приятелями уже позаботились об этом. Но даже без Овсянника его бы никогда не приняли в колонию. Нельзя плевать против ветра, Орех. Я думаю, даже сам Эль-Ахрейра не смог бы настоять на своем — при условии, что он захотел бы его принять. Кролик, пахнущий человеком, должен быть убит. Это непреложный закон, и ему надо подчиниться. Так было всегда и будет во веки веков.

Орех ничего не ответил, и после долгой паузы Лохмач продолжал:

— Но я думаю, что во всем этом деле есть еще один, более серьезный вопрос. Он касается тебя лично. Скажу правду: твое положение как Главного Кролика сейчас довольно шатко. Тебе угрожает реальная опасность. Ты теряешь авторитет с каждым днем: наши кролики не видят тебя, потому что ты сидишь здесь взаперти с этим чертовым вонючкой. Если ты что-то задумал, немедленно остановись, пока еще не поздно, а то попадешь в беду. Будет еще хуже, чем с Мушкой, это я тебе говорю. Так дальше продолжаться не может. Прошу тебя, ради нас, ради всей нашей колонии, оставь свои затеи.

Орех продолжал молчать. Следующим заговорил Пятый.

— Я скажу тебе, что надо делать, Орех. Отведи Очитка в новую колонию и попроси Крестовника принять его. Вот ответ на твой вопрос.

— Но это же очень глупо, Пятик, — с раздражением оборвал приятеля Лохмач. — Кролики Крестовника не примут его точно так же, как и наши кролики.

— Нет, примут, — спокойно возразил Пятый.

— С какой это радости? Почему ты считаешь, что они согласятся его взять?

— Сам не знаю, — ответил Пятый. — Я знаю только, что с Очитком все будет в порядке, если он попадет в колонию Крестовника. Больше я ничего не вижу.

— Ха-ха-ха! — глумливо рассмеялся Лохмач. — Значит, нашего ясновидящего снова озарило?

— Подожди минуточку, Лохмач, — вмешался Орех. — Разве ты еще не понял, что Пятому нужно верить? Разве он не был прав в случае с колонией Калужницы и расставленными ловушками? И насчет вылазки на ферму? И еще он мне подал идею натравить собаку на эфрафанцев. А про Вербену помнишь? Пятик победил его, не нанеся ни одного удара. Давай спросим у Пятого еще раз: Пятик, ты уверен, что именно так нужно поступить?

— Да, Орех, — подтвердил Пятый. — Я в этом совершенно уверен. Я еще не знаю, как это произойдет — может, случится что-то непредвиденное или ужасное, — но я это нутром чую. Именно так мы и должны поступить. Вот и все.

— Такой вариант меня устраивает, — обрадовался Орех. — Мы выйдем завтра утром, еще затемно, до того, как проснутся кролики. Лохмач, ты пойдешь с нами? Мне станет спокойнее, если ты будешь рядом со мной.

Лохмач ответил не сразу. Помолчав, он с большим сомнением в голосе сказал:

— Ну, хорошо. Я пойду. Да поможет тебе Господин Фрис, Пятый, если ты ошибаешься.

— Росинка останется здесь. Завтра утром она сообщит колонии, что мы ушли, — произнес Орех. — Не могу сказать точно, когда мы вернемся, но все то время, пока меня не будет, Росинка остается за Главного.

На следующее утро все трое вышли в путь, и к восходу солнца Уотершипский холм уже остался далеко позади. Сначала они шли в хорошем темпе, но вскоре кроликам пришлось замедлить ход, потому что Очиток, хоть и был крупным и сильным, не привык путешествовать на большие расстояния. Ореху и Лохмачу приходилось делать привалы, чтобы дать Очитку передохнуть. Лохмач был терпелив с домашним кроликом и по-дружески подбадривал его всю дорогу, но Орех, знавший Лохмача вдоль и поперек, понимал, чего это ему стоило. Лохмачу было не по себе оттого, что они проводили слишком много времени на открытых пространствах. К тому же они оказались в компании с совершенно неопытным существом, который ничегошеньки не знал о повадках и образе жизни диких кроликов, не говоря уже о мелких знаках, в основном неосознанных, которые кролики обычно подавали друг другу во время переходов.

Один раз, когда путешественники прилегли отдохнуть в тени густого куста боярышника, Очиток сказал Лохмачу:

— Меня удивляет, что вы оба так боитесь врагов — элилей, как вы их называете.

— Наверно, ты с ними в жизни не встречался, — заметил Лохмач.

— Пока что нет, но если встречу, я ни за что не стану убегать. Я буду драться. Я буду драться не на жизнь, а на смерть с любым, кто посмеет на меня напасть.

— Тебе еще многому надо научиться, — сказал Лохмач. — С некоторыми элилями, нашими врагами, нельзя вступать в драку. Они слишком крупные для кролика. Тебе придется либо прятаться, либо бежать от врага. Я не допущу, чтобы ты отдал свою жизнь понапрасну.

— А мне не нравится прятаться, и я не считаю, что кролики должны убегать от врага, — возразил Очиток. — Хотя, конечно, не буду спорить с вами — вы так много для меня делаете: сразу бросились на помощь, невзирая на неприятности.

— Ты бы лучше слушал, что тебе говорят. Целее будешь, — заметил Лохмач. — Во всяком случае, во время нашего похода. Ну, если ты передохнул, пошли дальше. Нам еще далеко идти.

Днем они ползли еле-еле, и кроликам удалось добраться до колонии Крестовника только к вечеру. Увидев издали место обитания своих сородичей, Орех и Лохмач внезапно остановились. Они сели на задние лапки и стали чутко прислушиваться. Их охватила тревога.

— Там что-то происходит, — проговорил Орех.

— Да, там какая-то беда! — воскликнул Лохмач. — Что, черт побери, там творится? Посмотри, они все спасаются бегством!

Наблюдая за происходящим, уотершипские кролики увидели, как из нор выскакивают тучи кроликов и опрометью несутся по берегу, разбегаясь в разных направлениях. В глазах у них застыл ужас: они думали только о том, как спасти свою жизнь.

— Посмотри, вон и сам Крестовник дал деру, как все остальные, — проговорил Орех.

— Я его остановлю, — сказал Лохмач. — Нужно разобраться, в чем дело.

Бросившись влево, Лохмач перерезал путь Крестовнику, пока тот стремглав уносил ноги из злополучного места, не видя ничего перед собой. Крестовник, на бегу столкнувшись с Лохмачом, чуть не сбил его с ног. Лохмач прыгнул на него и прижал к земле.

— В чем дело, Крестовник? — спросил Орех. — Что случилось?

— Пустите меня! Пустите сейчас же! — завопил Крестовник. — Не держите меня! Мне надо бежать!

— Только сначала расскажи, что тут творится, — возразил Орех. — Вы что, все с ума посходили? Давай поговорим.

— Там горностаи! — задыхаясь, пробормотал Крестовник. — Разве вы не видите? Они залезли к нам в колонию, охотятся на нас! Пустите меня! Черт вас всех побери!

Орех и Лохмач посмотрели на норы, прорытые на склоне. Там действительно рыскали горностаи — их явно было больше, чем кролики могли сосчитать, — это значит, больше четырех. Они охотились стаей, в поисках добычи прочесывая колонию из конца в конец. Это было жуткое зрелище. Хищники обшаривали нору за норой, распаляясь и озлобляясь все больше. Выстроившись в цепочку, как муравьи, они стремительно пробегали короткий отрезок, потом, обыскав участок со всех сторон, снова начинали погоню за добычей. Они нагнетали ужас продуманной системой охоты, ее схематичностью. Рыжие бестии на секунду засовывали свои острые морды в нору, пропадали в ее глубинах и тут же выскакивали из другого лаза, перекликаясь друг с другом коротким отрывистым тявканьем.

Орех и Лохмач, беря пример с перепуганных кроликов, тоже подверглись панике. Они уже собирались пуститься в бегство вслед за остальными, как вдруг Очиток, отодвинув их в разные стороны, бросился вперед.

— А я не боюсь! — закричал он. — Мне не страшны эти мерзкие рыжие твари, эти Силы Зла или как еще вы их называете! Айда за мной! В атаку!

Очиток с воинственными воплями рванулся к откосу.

— Эй, Очиток, остановись! — воскликнул Лохмач. — Вернись сейчас же! Они тебя убьют!

— Пусть только попробуют! — оскалился Очиток, на бегу врезаясь в самую гущу горностаев, шаривших на берегу.

Орех с замиранием сердца увидел, как хищники повернулись, чтобы разорвать кролика на части. Но что это? Два рыжих зверька, что были поближе к кролику, внезапно отскочили от него, поджав хвосты, и с омерзительным визгом в страхе понеслись прочь. Остальные тоже пустились в бегство, пронзительно вереща:

— Человек! Человек! Бежим! Человек!

Вся орава кубарем скатилась по насыпи. Оказавшись внизу, хищники вскочили на ноги и, испуганно тявкая, скрылись в ближайшей рощице.

— Вы видели? — спросил Очиток Ореха и Лохмача, которые, все еще дрожа, встречали его у подножья насыпи. — Мерзкие рыжие твари! Я уж подумал: «Ну, теперь вам крышка!» — но они успели удрать от меня.

Медленно, по одному, все кролики колонии вернулись домой. Они окружили Очитка, взирая на него снизу вверх, как на сверхъестественное существо. Последним возвратился Крестовник в сопровождении двух-трех гвардейцев из его Ауслы. У всех был изрядно потрепанный вид.

— Я видел, что ты сделал! — сказал один из гвардейцев Очитку. — Собственными глазами я видел, как ты разогнал горностаев! Я до сих пор не могу поверить, что это правда!

— Не о чем говорить, — отвечал храбрец. — На моем месте так поступил бы каждый. Нужно просто верить в себя. Вот и все.

— Нет, не все, — заговорил Орех, обменявшись церемониальным салютом с Крестовником, как положено Главным Кроликам. — Крестовник-ра, можно мне объяснить, кто этот кролик и почему мы с Лохмачом привели его сюда?

К тому времени вернулось еще несколько гвардейцев из Ауслы, и Орех, усевшись в их тесном кругу, рассказал своим собратьям все с самого начала: и об Очитке, и о волнениях на Уотершипском холме, и о совете Пятого привести кролика в колонию Крестовника и попросить разрешения оставить его там.

— Попросить разрешения? — воскликнул Крестовник, когда Орех закончил свое повествование. — Ты хочешь просить у меня разрешения остаться? — сказал он, обращаясь к Очитку. — Это мы должны просить тебя остаться. Ты же спас всю нашу колонию. Живи у нас сколько тебе вздумается, многие-многие годы! Ты можешь выбрать себе самую лучшую нору и взять любую крольчиху, какая тебе понравится. А в ответ я хочу просить тебя каждое утро и каждый вечер обходить все тоннели и лазы в нашей колонии, чтобы они правильно пахли.

Орех и Лохмач несколько дней провели в колонии Крестовника в качестве почетных гостей. Стояла прекрасная погода, но кроликов радовало не только это: они были счастливы, что Очиток нашел себе новый дом и к тому же стал знаменитостью среди местных кроликов.

— Значит, Пятый оказался прав, — заметил Лохмач как-то вечером во время силфли, глядя на багровый закат.

— Он всегда прав, — откликнулся Орех. — Но нам от этого только лучше, не так ли?