Хоть кажется мне это старомодным,

В валлийце нашем храбрость есть и сила.

Стояли прекрасные летние дни, и кролики Крестовника, более или менее оправившись от потрясения, связанного с нападением куниц на их жилища, снова вошли в обычный ритм жизни. Колония, получившая название «Победа», процветала. Большую часть обитателей колонии составляли крольчихи, ожидавшие появления потомства; следуя природному инстинкту, они занимались рытьем нор. Самцы же прокладывали длинные ходы — тоннели, соединявшие под землей отдаленные точки кроличьего поселения. Любой охотник, которому приходилось выгонять пушного зверя из норы, знал, как невероятно далеко уходили эти лазы в старой колонии. Впрочем, на основателей «Победы» никто не собирался ни охотиться, не хотел ни вытравливать их из нор — кроликам казалось, что опасения Крестовника совершенно напрасны, несмотря на то что по соседству с кроличьей колонией обосновались горностаи и ласки.

Орех не стал утруждать себя повторным посещением колонии «Победа» — его вполне устраивали сообщения Кихара, что у Крестовника и его кроликов все идет хорошо. Он никогда не встречался с Авенсом, главой Эфрафы, но не видел причин не верить Крестовнику, что тот прекрасно подходит для своей должности.

Старожилы уотершипской колонии, чувствовавшие огромное облегчение от того, что численность их популяции сократилась и жизнь стала гораздо лучше, разделяли точку зрения Ореха.

— Говорят, «отсутствие новостей — это хорошие новости», Орех-ра, — заметил как-то раз Лохмач. — Если бы там случилась какая-нибудь беда, нам тотчас дали бы знать. Два-три кролика из нашей колонии спрашивали меня, можно ли им переселиться туда. Мне бы следовало сначала послать гонца и спросить разрешения у Крестовника, но я был уверен, что он и без предварительной договоренности не станет возражать. Поэтому я отпустил их, велев, чтобы они попросили Кихара указать им дорогу.

Лето уже было в самом разгаре, и вот однажды вечером, когда все кролики спокойно занимались силфли, на лугу появился не кто иной, как Крушина с поручением от Крестовника, который просил Ореха срочно прийти и дать ему совет.

— А в чем дело? Там что-то случилось? Грянула беда?

— Ну, пока настоящей бедой это не назовешь. Но что-то в этом роде, если так можно сказать, Орех-ра. Мы все очень волнуемся и не знаем, что с этим делать. Пока не могу сказать больше, я обещал Крестовнику молчать как рыба. Он сам тебе все расскажет, когда ты придешь. Он еще велел тебе передать — на случай, если нужно будет тебя уговаривать, — что дело касается Эфрафы.

— Эфрафа! — воскликнул Орех. — Да пропади она пропадом! Мне казалось, что мы давным-давно все уладили. Ну что ж, я полагаю, что мы с Пятым выйдем отсюда завтра утром, если не будет дождя. Если тебе не надо возвращаться сейчас же, можешь погостить у нас несколько дней. Поживешь в моей норе, отдохнешь, повидаешь старых знакомых, а когда наберешься сил, пойдешь обратно. Между прочим, ответь мне на один вопрос: почему это я должен идти туда? С чего бы это Крестовнику не прийти ко мне, если он хочет повидаться со мной?

— Он не может прийти сам. Он устраивает большую сходку, — отвечал Крушина. — Я думаю, капитан Лишайник явится туда собственной персоной.

— Лишайник? Ах, великий и всемогущий Фрис, тогда точно без неприятностей не обойтись. Где бы он ни появился, жди беды! Я это уже давно выучил, на собственном опыте.

Орех и Пятый отправились в колонию «Победа» на следующее утро, под защитой Кихара, описывавшего над ними круги. Они добрались до колонии Крестовника только к вечеру, и Главный Кролик был несказанно рад их появлению.

— Как я рад, что вы оба здесь! — воскликнул он. — Теперь дела пойдут на лад. Проходите, располагайтесь. Устраивайтесь поудобнее на солнышке и расскажите мне, как там мои друзья — из тех, кто остался дома. Как дела у несчастного Песчаника? Почему вы не прислали его к нам? Перемены пошли бы ему на пользу.

— Сейчас он не сможет до вас добраться, он еще очень плох, — ответил Пятый. — Он еще долго будет приходить в себя. Надеюсь, он поправится. Многие кролики не смогли бы пережить то, что выпало на его долю.

— Давайте пройдемся, посмотрим на колонию, — предложил Орех. — Мне интересно, что ты из нее сделал. Здесь так уютно! Надеюсь, вам всем тут хорошо.

— Ты прав, — согласился Крестовник. — Нам тут очень хорошо: здесь много места, и по сравнению со старой колонией это огромная разница. Я даже пригласил сюда нескольких старых друзей из Эфрафы — я с ними познакомился в ту пору, когда сам еще был эфрафанцем. Знаешь, они считают, что без генерала Зверобоя гораздо лучше.

Орех и Пятый заночевали в норе у Крестовника. Рано утром, их разбудил ворвавшийся в нору юный кролик, принесший Главному Кролику известие:

— Капитан Лишайник здесь, Крестовник-ра, — объявил гонец, — и говорит, что готов говорить с вами в любое удобное для вас время.

— Откуда это у тебя? Почему ты зовешь его капитаном? Для тебя он Лишайник-ра!

— Прошу простить меня, сэр, — оправдывался молодой кролик. — Просто все называют его капитаном, вот и я так говорю, как все.

Они вышли наружу, в свежее ясное утро. Вскоре кролики увидели Лишайника: он сидел у подножья горы, греясь на солнышке. Орех и Лишайник сдержанно и неохотно поздоровались друг с другом. В тот ужасный вечер, когда они в последний раз встречались на Уотершипском холме, Лишайник спросил генерала Зверобоя, не пора ли ему навсегда покончить с Орехом. Ни один из них не забыл этого случая, и теперь каждый беспокоился, что собеседник может вспомнить о давнем неприятном происшествии. Орех обрадовался, когда к ним подошел Земляничка, — он сразу же бросился расспрашивать старинного друга и соратника о том, как ему живется в новой колонии, и неловкость момента была сглажена. Земляничка хвалебно отзывался о кроликах: все они работали, не жалея сил, и поэтому дела в колонии шли очень хорошо. Кролики из Эфрафы и кролики с Уотершипского холма, судя по всему, отлично уживались друг с другом.

— Лишайник, — начал разговор Крестовник, — хотя ты давно стал Главным Кроликом Эфрафы, с тех самых пор, как прошлым летом исчез генерал Зверобой, ты все время ходишь к нам, в мою колонию. Большую часть времени ты проводишь здесь.

— Да, это так.

«Он слишком горд и занимает слишком высокое положение, чтобы приносить извинения или оправдываться, — подумал Орех. — С чем бы это ни было связано, мы не сможем выдавить из него никаких сведений или доказать, что он лжет».

— Тот, кто захочет идти со мной, — продолжал Лишайник, — будет служить в Большом Патруле.

— А почему ты никогда не ставишь в Патруль своих же эфрафанцев?

— Потому, что никто из них не желает вступать в него, — резко и без колебаний ответил Лишайник. — Ни один не решается.

— А почему? Тебе известна причина?

— Потому, что Большой Патруль ассоциируется у них с генералом Зверобоем, — пояснил Лишайник. — Они не хотят иметь дело ни с чем, что хоть отдаленно касается Зверобоя.

— Скажи, а разве Большой Патруль не имеет никакого отношения к Зверобою? Разве они не правы?

— Несомненно правы, — заключил Лишайник и погрузился в молчание, предоставив слово Крестовнику.

— Генерал создал Большой Патруль?

— Да.

— И теперь ты приходишь к нам и вбиваешь в головы моих кроликов идеи Зверобоя?

— Нет, это не так. Просто я отбираю в Большой Патруль тех, кто хочет вступить в него.

— И это все? А ты никогда не рассказывал кроликам, кто такой генерал Зверобой и что он натворил?

— Нет, я никогда не упоминал генерала Зверобоя.

— Разве ты не укрепляешь свое влияние на моих кроликов, не вдохновляешь их сражаться за твое дело, желая в конечном итоге захватить мою колонию?

— Конечно же, нет!

— А я думаю наоборот.

— Ни один кролик из тех, кого я назначил в Большой Патруль, не скажет тебе этого.

— Отчего ж?

— Оттого, что я всегда убеждал их, что не имею никаких захватнических планов. У меня нет намерений подмять под себя «Победу».

— Зачем ты тогда приходишь к нам и призываешь моих кроликов вступить в Большой Патруль?

— Никого я не призываю. Они сами ко мне идут.

— Я думаю, они попадают под обаяние твоей личности. Они хотят думать, что ты им друг.

Лишайник промолчал.

— Разве не так?

— Возможно, так.

— Ты кролик, пользующийся уважением. Ты был лучшим офицером у Зверобоя. Ты вел атаку на Каштановую Рощу. Ты сделал все, что было в твоих силах, помогая генералу бросить эфрафанцев на колонию Ореха, желая разорить ее дотла. Ты же привел всех, кто сумел остаться в живых, обратно в Эфрафу, когда никто другой не смог этого сделать. Неужели ты считаешь, что кролики не будут восхищаться тобой, желая во всем походить на своего кумира?

— Пусть восхищаются, если хотят. Но я уже сказал, что я не имею никаких далеко идущих планов. Я просто набираю в Большой Патруль тех, кто хочет идти за мной.

— А для чего?

— Мне это приносит радость, а им — пользу.

— И это все?

— Да.

Наступила долгая пауза, во время которой к Крестовнику подошел молодой кролик, желая что-то спросить. Главный Кролик отослал его прочь, коротко бросив:

— Не сейчас. Не сейчас.

Следующим заговорил Пятый.

— Ты сказал, тебе это приносит радость, а им — пользу. Может быть, расскажешь об этом чуть подробнее? Какую радость тебе это принесет? И что именно пойдет кроликам на пользу?

Лишайник помолчал несколько минут, будто глубоко задумался над ответом. Он заговорил уже совсем другим тоном: речь его текла свободно и без напряжения, что создавало резкий контраст с обрывистыми грубыми репликами.

— Я родился и вырос в Эфрафе. С самого раннего детства я восхищался генералом Зверобоем, о чем, конечно, он ничего не знал. Затем я вырос и стал офицером. Прошло немало времени, прежде чем я понял, что генералу без меня не обойтись: я был одним из немногих, кого он уважал и на кого мог положиться даже в свое отсутствие. Я всегда ревностно исполнял его приказы, и все это сделало меня таким, какой я есть, — не знаю, хорошо это или плохо. Жизнь научила меня полагаться только на себя, нести ответственность и за себя и за других, думать самостоятельно. Я принимал решения вместо генерала Зверобоя, когда его не было рядом, и он не мог приказывать мне, — этому я посвятил все годы своей верной службы. Теперь его нет с нами, но я его никогда не забуду, потому что он всем своим существованием оказал огромное влияние на формирование моей личности. Конечно, теперь, по прошествии времени, я понимаю, что во многом он был не прав — и в действиях, и в мыслях. Я даже не должен теперь говорить об этом.

Кролик прервал свой монолог. Никто не сказал ни слова во время паузы, и вскоре капитан продолжил:

— Прошлым летом на меня легла тяжелая задача, которую мне пришлось выполнять одному, поскольку генерала уже не было с нами: я сам привел в Эфрафу с Уотершипского холма тех, кто остался в живых. Мне пришлось собрать все свои силы, потому что мне не на кого было положиться, кроме как на самого себя. Я чуть не погиб, выполняя эту трудную работу, но я справился. Мы вернулись назад, и я постепенно пришел в норму. Так скажите мне, почему я не должен гордиться тем, что сделал? Я знал, что справлюсь, когда начинал это тяжкое предприятие.

Но я никому не показывал своей гордости. Я все время ждал, что меня убьют кролики, которые ненавидели генерала Зверобоя. Единственное, что их удерживало от насилия, — это авторитет Вербены и самого генерала Зверобоя.

Я остался жив; они не убили меня, а сделали Главным Кроликом. Я был нужен им, чтобы думать за них, действовать за них. Постепенно образ генерала померк в их сознании, но я заставил их придерживаться тех здравых идей, которые он развивал.

Одной из этих идей, кажущейся мне наиболее разумной, было создание Большого Патруля. Генерал Зверобой всегда говорил, что кролики не должны убегать от врага или забиваться глубоко в норы. Они могут победить элилей — кроличьих врагов — только если поставят перед собой цель и будут твердо добиваться ее осуществления. Нужно развивать чувство ответственности, учиться быть осторожным, уверенным в своих силах, настойчивым и отважным. Всем этим качествам я мог обучить кроликов только в Большом Патруле.

Нет ничего прекраснее, чем рано поутру выйти на дежурство в Большом Патруле! Как замечательно вести молодых кроликов за собой, зная, что они верят в тебя и готовы повсюду следовать за своим предводителем! Как сладко чувствовать перед собой опасность и не бояться битвы, видеть, что юных бойцов вдохновляет твой пример! А если угроза становится реальной — противостоять Силам Зла или, применяя весь свой ум и опыт, уйти от врага. Вы не знаете, что это значит, когда три-четыре кролика — твои воспитанники растут и совершенствуются с каждым днем и, наконец, становятся лидерами, которые сами могут возглавить Патруль! Все это и приносит мне радость, честно говорю вам. В Большом Патруле кролики становятся прекрасными следопытами, быстрыми бегунами и отважными бойцами. Ты это знаешь, Крестовник. Ты ведь когда-то сам был офицером Эфрафы и часто выходил на дежурство в патрулях.

Лишайник прервал речь. Он молча взирал на своих слушателей в ожидании новых вопросов.

— А бывало ли так, что кролики гибли во время патрулирования? — спросил Орех.

— Были отдельные случаи, но мы потеряли немного бойцов, не больше допустимого, — ответил Лишайник. — Когда я наладил жизнь в Эфрафе, вернув колонию в нормальное состояние, я пытался возродить патрули, но ни один кролик не пожелал участвовать в них. Они сказали, что уже «сыты по горло безумными идеями Зверобоя», и мне пришлось оставить эту затею. Продолжать в том же духе и давить на кроликов было для меня смерти подобно.

Но я не переставал мечтать о создании Большого Патруля. Мне он нужен был для вдохновения, самореализации и больше ни для чего. Но нельзя же дежурить в Большом Патруле одному! И создать его в одиночку невозможно. Вы бы это поняли, если бы попробовали сами. Чувство локтя и товарищеские взаимоотношения здесь самое главное.

Поэтому я и пришел сюда, посмотреть, как обстоят дела у вас, в колонии «Победа». Может, здесь все иначе, думал я. Так и оказалось. Здесь никого не пришлось уговаривать или обхаживать, заманивая лестью. С первой минуты я набрал бойцов для трех или четырех отрядов. Вот это я и имел в виду, когда говорил о радости для себя и пользе для них. Кролики, которых я отобрал, становятся лучшими из нас.

— Однако в твоих патрулях гибнет много кроликов, — продолжал настаивать Орех. — Разве это не так?

— Я бы не сказал, что много, — отвечал Лишайник. — Несколько кроликов мы действительно потеряли. Но это та цена, которую нужно платить за то, чего мы добились.

— Почему ты сразу не обратился ко мне? — возмутился Крестовник. — Я здесь Главный Кролик, если это случайно ускользнуло от твоего внимания.

— Не смей так разговаривать со мной! — вспыхнул Лишайник. — Я хорошо помню то время, когда ты еще был никем. Хочешь, я дам тебе честный ответ? Я не обращался к тебе, потому что мне не нужны милости от младшего офицера Эфрафы.

— Мы сейчас не в Эфрафе, — возразил Крестовник. — Мы сейчас в «Победе», и я тут Главный Кролик.

Шерсть у Лишайника встала дыбом, но он не успел ничего ответить Крестовнику — в разговор вовремя вмешался Пятый.

— Давайте прервемся ненадолго, — предложил он. — Пойдем попробуем твоих одуванчиков, Крестовник. Они так ароматно пахнут, ничего подобного нет у нас на холмах. Похоже, что одуванчики не любят нашу почву.

Взяв с собой Ореха, он прошелся немного вперед по склону, где, оставшись с глазу на глаз, они углубились в серьезную беседу. Присоединившись к остальным, Орешек сразу же предложил:

— Лишайник-ра, не хочешь ли ты погостить некоторое время у нас в колонии? Ты сможешь ходить в патруле сколько тебе захочется, и я уверен, найдется немало молодых кроликов, которые с радостью ухватятся за возможность дежурить вместе с тобой. Я уверен, всем это очень понравится, и теперь дело только за тобой — ведь надо положить начало движению и все организовать.

И Крестовник, и Лишайник просто оторопели от такого предложения. Никто не смог вымолвить ни слова, поэтому Орех продолжал:

— Я знаю одного кролика, который будет необыкновенно рад встрече с тобой. Это Лохмач. Он часто говорил о тебе с восхищением и, конечно, хотел бы познакомиться с тобой поближе.

Судя по реакции, кроликам стало ясно, что Лишайник благосклонно относится к новой идее. Поскольку он продолжал молчать, Пятый добавил:

— Я уверен, что в твоей колонии найдется кто-нибудь, кто смог бы заменить тебя в Эфрафе на время отсутствия. Конечно, никто не сравнится с тобой на месте Главного Кролика. Но если грянет беда, ты немедленно вернешься обратно, при твоей подготовке дорога не займет у тебя более полутора дней. Кихар даст тебе знать, если ты понадобишься.

— Ну хорошо, — наконец проговорил Лишайник. — Я буду рад погостить у вас. И, конечно же, с нетерпением жду встречи с Лохмачом — на этот раз как друг, а не противник. Что касается молодых кроликов из твоей колонии, Крестовник, мне кажется, им будет не хватать меня. И это чистая правда.

— Ты всегда можешь навестить их вместе с твоим Большим Патрулем, — полусерьезно откликнулся Крестовник. — Мы не так уж далеко находимся.

Когда Лишайник сообщил эту новость своим поклонникам и последователям в «Победе», его слова были встречены с глубоким разочарованием. Два кролика, Дербенник и Василек, упросили Ореха позволить им идти с ними, и Крестовник не стал возражать.

Они вышли в путь на следующий день и добрались до Уотершипского холма без всяких приключений. Даже Силы Зла оставили их в покое. Росинка, немало удивленная происходящим, приветствовала Лишайника и его свиту, а Орех приготовил для гостей уютное жилище — нору, где раньше обитала Мушка.

Лишайник разумно начал с малого: организовал Местный Патруль — короткие вылазки, которые Колокольчик назвал «бросками туда-сюда». Песчаник с готовностью вступил в Патруль и стал одним из первых и наиболее активных новобранцев. Лишайник, впрочем, пытался сдержать его пыл, считая, что тот поначалу должен ограничить себя несложной работой. Лохмач, принимавший участие в долгих и изнурительных экспедициях в земли, лежащие за Клювообразным Холмом, говорил потом Ореху и Лохмачу, что Лишайник — отличный командир, гораздо лучше его самого.

— Какое счастье, что они сошлись характерами, — заметил Пятый. — Я боялся, что у них будут сплошные противоречия.

Первый несчастный случай произошел в середине лета, когда крольчиха по имени Травинка повредила себе переднюю лапу. Травинку загрызла собака, прежде чем Лишайник смог отогнать ее от жертвы. Орех расстроился из-за гибели несчастной, но Лохмач, как и Лишайник, считал, что ее смерть — та цена, которую нужно платить за всеобщую безопасность.

— Когда кролик делает свое дело, да еще и с полной отдачей, — говорил Лохмач, обращаясь к Ореху, — всегда может случиться что-то непредвиденное, в том числе и несчастный случай. В этом наши кролики ничем не отличаются от всех прочих, — заявил Лохмач.

— Нет, отличаются, — возразил Орех. — Они совсем другие, если познакомиться с ними поближе. Советую тебе лично поговорить с каждым из них, и ты увидишь большую разницу.

Но Орех не стал контролировать Лишайника или менять его программу, — в этом не было никакой необходимости. Молодые кролики обожали капитана, и врагов у него не было. Кролики считали, что он необыкновенно ценное приобретение для всей колонии. Еще больше они начинали уважать Лишайника, несколько раз сходив с ним на дежурство по патрулированию окрестностей.

В конечном итоге Лишайник стал своего рода непререкаемой школой знаний: поджарый серый кролик, вставший во главе Патруля, блистательно справлялся со своими обязанностями. Он стал лидером, опиравшимся на своих горячих и самых надежных последователей: каждый желал учиться у него и только у него.

— Любой может этим заниматься после того, как пройдет курс обучения, — скромно говорил Лишайник. — Многие кролики теперь делают это лучше меня.

Но все знали, что это не так, и его авторитет оставался непоколебимым.

У Лишайника было еще одно замечательное свойство, за которое его любили еще больше: он никогда не брюзжал. Никто не слышал, чтобы он ворчливо говорил что-то вроде «теперь молодняк пошел совсем не тот, что прежде, — а вот в мои годы они были совсем другие». Как раз наоборот: всегда горячо хвалил молодых кроликов, поддерживая их энтузиазм.

— Но только не задавайтесь, — добавлял он, — не мне судить, кто хорош, а кто плох. Вот когда придут элили, вы на деле сможете доказать, что вы собой представляете. Здесь нельзя ошибаться, вам это понятно?

Лишайник погиб на боевом посту, во время патрулирования — именно так он и хотел умереть. Дождливым апрельским вечером, обходя территорию в окрестностях Кингслера, патруль столкнулся с двумя бродячими кошками, которые напали на него. Все пять кроликов, бывших в отряде Лишайника, стояли насмерть, и после ожесточенной схватки кошки позорно бежали с поля боя. Лишайник был смертельно ранен в битве и скончался на месте.

Как и генерал Зверобой, он со временем стал культовой фигурой среди кроликов. Темными дождливыми вечерами, когда заблудившийся патруль теряет уверенность в себе, в сердце вожака загорается отвага, и кролик, вспомнив о бравом капитане, благополучно находит дорогу домой. Этот легендарный храбрец, вселяющий уверенность в кроликов, известен под именем капитан Лишайник, и его считают героем не только в Эфрафе, но и на Уотершипском холме.