Молли лежала, подтянув колени к груди. Слезы высохли, а воспоминания из отрывочных сложились в единую цепочку. Она по‑прежнему не очень четко помнила инцидент с наездом на нее в Риме, но остальное всплыло в памяти ясно и четко. Особенно расставание с Пьетро.

Неудивительно, что ее била дрожь, когда они поднялись в спальню, где она делила с ним постель и его ванную. Увидев стул у окна, Молли вспомнила, как скакала верхом на Пьетро, вскрикивая в экстазе восторга.

Понятно, почему ей стало дурно в библиотеке, где они не раз занимались любовью на пушистом ковре на полу.

Наверное, воспоминания копились и копились, а затем прорвали барьер, воздвигнутый ею самой подсознательно, чтобы не помнить о болезненном расставании с любимым.

Хотя ей очень хотелось вспомнить. А теперь казалось, что лучше бы она осталась с амнезией. Но в таком случае Пьетро продолжил бы ей лгать о своих чувствах, выставив на посмешище ее собственные.

Боль наполнила все ее нутро, став практически невыносимой. Но Молли, сжав челюсти, окунулась в прошлое.

Все в нем было более‑менее нормально, кроме того ужасного года, когда не стало родителей. Но у нее была Джилл, и они очень близки. Молли не терпелось снова увидеть любимую сестру.

В Тоскане тоже все было прекрасно. Она была счастлива. Несмотря на то что он сразу предупредил ее о невозможности серьезных отношений. Только секс и флирт. Но устоять перед ним было невозможно – открытый, веселый, легкий в общении, сексапильный до невозможности и даже мирящийся с постоянным присутствием трех маленьких сорванцов.

Потому что любит детей.

Но когда она сообщила о том, что беременна, он не обрадовался, а пришел в ярость. Куда делся обаятельный итальянский мачо, страстно любивший ее какой‑то час назад? Она съежилась, вспомнив его язвительный тон и саркастические ремарки. Молли натянула одеяло до подбородка. Ее била дрожь.

Она вернулась мыслями в Рим. Молли не верила, что Пьетро искал ее. Наверное, кто‑то ее узнал в больнице и доложил Пьетро. Он ведь такой богатый и со связями.

Он приехал в больницу не извиняться, а с единственной целью – получить ребенка, пусть даже с ней в придачу.

К горлу подкатила желчь.

Пьетро никогда не скрывал, что хочет ребенка. А вот его чувство к ней вызывало сомнение. Ему нужны ребенок и секс. Но для секса сойдет любая женщина, в которой даст росток его семя. Молли засунула в рот кулак, чтобы сдержать рвущийся наружу крик боли и унижения.

Он притворился ее мужем, чтобы наложить лапу на ребенка. А когда она прямо уличила его в этом, он выдумал мнимую помолвку, чтобы усыпить ее бдительность, благо знал, как она к нему относится.

Он даже пошел бы дальше и женился на ней, лишь бы иметь законные права на ребенка, притворившись, что она ему нравится.

Наградой за его страдания стал бы секс. Им всегда было хорошо вместе.

Молли вздрогнула, но продолжила вспоминать.

В этой самой комнате он тогда сравнил ее с Элизабет. Молли вскочила с кровати и забегала по комнате, не в силах успокоиться при воспоминании о нанесенных Пьетро оскорблениях. Она устремилась в ванную. Ей хотелось соскоблить с себя болезненные воспоминания и избавиться от Пьетро навсегда.

– Нам необходимо поговорить.

Пьетро оторвался от компьютера и вопросительно взглянул на Молли. Она стояла в дверях в дорожном платье, влажные волосы зачесаны назад, на бледном лице ярко выделялись веснушки. Ее напряжение чувствовалось на ощупь.

Он вскочил.

– Ты зачем встала? – Он знал по опыту, что женщине не стоит говорить, как плохо она выглядит, но Молли явно нездоровилось: черты лица заострились, глаза лихорадочно блестели, губы сжаты.

У нее жар? Он бросился к ней, но Молли отшатнулась.

– Молли? Что случилось?

– Не здесь. – Она окинула взглядом кабинет и вздрогнула. – Выйдем на улицу.

– Тебе лучше присесть и…

– Мне нужно покинуть этот дом, – ледяным тоном сказала она, направляясь к двери.

Пьетро хотел было ее остановить, но решил не перечить и поговорить там, где ей удобно.

Он направился следом за ней через сад в сторону оливковой рощи. В голове Пьетро роились бесчисленные вопросы: она больна? Что‑то не так с ребенком? Или она начала что‑то вспоминать?

У него все внутри оборвалось. Не надо было ее сюда привозить. Она остановилась под старой оливой и повернулась к нему.

– Молли, мне нужно тебе кое‑что сказать.

– Неужели? Какое совпадение, потому что у меня тоже есть что сказать.

– Тебе следует знать… – начал Пьетро.

– Нет, позволь мне первой. Это сэкономит время, – отчеканила она.

У Пьетро засосало под ложечкой от плохого предчувствия.

– Я все вспомнила, – продолжила она.

Слова царапнули Пьетро по‑живому.

– Это прекрасно. – Он подался ей навстречу, протягивая руки, но Молли отшатнулась.

У Пьетро упало сердце при виде ее циничной улыбки и негодующего взгляда.

– Это такое облегчение, – сказал он, игнорируя ее суровый вид. – Я не хотел расстраивать тебя, но у меня закрадывались сомнения, сможешь ли ты что‑то вспомнить. Прошло больше месяца. – Он искренне беспокоился, хотя ее амнезия играла ему на руку.

– Неужели ты думаешь, что я куплюсь на твои слова? В твоих интересах было, чтобы я ничего не вспомнила.

Пьетро знал, что предстоит нелегкое объяснение, но надеялся, что Молли поймет его и простит. Ведь она его любит.

– Ты имеешь в виду тот вечер, когда ты уехала в Рим?

– А что же еще? – горько усмехнулась Молли.

– Я как раз собирался все тебе рассказать, когда ты проснешься. Пришло время…

– Нет, время ушло! – перебила она. – Ты лгал мне все это время!

Пьетро поморщился. Слова Молли были похожи на удар в солнечное сплетение. Он был готов к ее обвинениям и думал, что сумеет ее переубедить. Но все оказалось гораздо сложнее. Это не деловые переговоры, где можно просчитать все риски. Пьетро засомневался, что сможет исправить ситуацию.

Глаза Молли метали гром и молнии.

– Я искал тебя в тот вечер, чтобы извиниться. Как только ты ушла, я понял, какую чудовищную ошибку совершил.

Молли уперла руки в бока и буравила его гневным взглядом.

– За то, что обозвал меня коварной золотоискательницей? Жадной…

– Да, – перебил ее Пьетро, с ужасом осознав, что орет, пытаясь заглушить ее и не вспоминать тот роковой вечер. Его тошнило от мысли о том, какими оскорблениями он ее наградил в запале момента. Он до сих пор видел лицо Молли, искаженное болью и недоумением.

Она так же выглядела и сейчас. Только вместо недоумения и боли на лице было написано отвращение, а в глазах плескалась ярость.

У Пьетро все внутри похолодело от страха.

– Я еще раз прошу прощения. Я был абсолютно не прав. Но тогда мне показалось, что ситуация с Элизабет повторяется один в один. Сначала договоренность о легком романе без обязательств и последствий, а затем заявление о беременности, несмотря на то, что мы предохранялись.

Его доверчивость в отношении Элизабет дорого ему обошлась, и Пьетро не хотел повторения.

– Если бы я мог тогда мыслить разумно, а не идти на поводу у эмоций, я бы никогда не поверил в твою корысть. К сожалению, эмоции одержали в тот момент верх над разумом.

Пьетро поморщился. Он всегда действовал импульсивно, когда дело касалось Молли. Даже его так называемый план заманить ее в сети брака был основан не на логике, а на отчаянной попытке удержать ее рядом с собой.

Робкая попытка Молли обсудить их будущее в тот вечер вызвала у него бурю негодования, которое он сдерживал с момента расставания с Элизабет. Его реакция была похожа на извержение вулкана.

Потому что он доверял Молли с самого начала больше, чем Элизабет, но не признавался себе в этом.

Это не оправдывало его, но объясняло неадекватную реакцию на признание Молли.

Однако Молли не желала ничего слышать. Ее губы были презрительно сжаты в тонкую полоску.

– Ради бога, избавь меня от объяснений. Тебе не было и нет до меня никакого дела. А твои заявления, что ты объездил весь свет в поисках меня, гроша ломаного не стоят.

– Но это истинная правда! – воскликнул Пьетро и рванулся было к Молли. Но ее гневный взгляд остановил его.

Сердце Пьетро готово было выскочить из груди. Что он делает не так? Почему не может достучаться до Молли?

– Даже если бы я простила тебе те оскорбления… – Она пригвоздила его взглядом к земле. – Я никогда не прощу тебе того, что ты продолжал мне лгать, используя против меня мои же чувства. – Молли замолчала, судорожно сглотнув.

– Прости меня, Молли. Я виноват, сам знаю.

– В таком случае почему же ты так себя вел? – Ее голос дрожал, но ярость все еще бурлила в ней подобно раскаленной лаве.

– Я же говорил, мне не разрешили бы забрать тебя из больницы, не назовись я твоим мужем. Мне было невыносимо оставлять тебя там одну.

Удивление промелькнуло на лице Молли, и на мгновение Пьетро показалось, что он сможет исправить ситуацию. Но потухший и не верящий взгляд Молли лишил его иллюзий.

– Но это правда, – с ноткой отчаяния в голосе заявил он. Как же ему до нее достучаться? – Я знаю, что поступил гадко, о чем глубоко сожалею. Но я хотел загладить свою вину, проявив о тебе заботу.

– Имеешь в виду, что влюбил меня в себя ради того, чтобы получить желаемое? – едко спросила она.

Ее слова были так близки к правде, что Пьетро на мгновение опешил и не нашелся что ответить.

Он запустил руки в волосы и растерянно сказал:

– Мне казалось, что и ты того же хочешь. И не говори мне, что наше влечение не взаимно.

Он и сейчас, несмотря на трагичность ситуации, чувствовал их неразрывную связь.

– Поверь мне, сокровище мое, я никогда и ни к кому не испытывал подобного влечения.

В глазах Молли что‑то промелькнуло.

Осознание правдивости его слов? Любовь?

В его душе снова затеплилась надежда. Вдруг все еще можно исправить?

Он потянулся к Молли, но ее слова остановили его:

– Это первое правдивое заявление с твоей стороны. А до этого ты врал мне каждый день. Тебе нужен только ребенок, а не я. Ну и секс, конечно.

Он схватил ее за локти.

– Нет, Молли, ты мне совсем небезразлична. Поверь. Разве я не доказал тебе это ежедневной заботой? Конечно, я и о ребенке думаю, но ты…

– Оставь, Пьетро, – перебила она. – Мне неприятны даже твои прикосновения.

Пьетро отдернул руки, засунув их в карманы. Глаза Молли говорили, что она сказала правду.

Он оцепенел.

– Ты больше не любишь меня? – растерянно спросил он, вновь превратившись в десятилетнего мальчугана, потерявшего семью.

Он готов был признаться ей в любви, но какой в этом толк, если она не верит ему и не любит его?

А он так привык к ее любви, что считал ее само собой разумеющейся. Сейчас его мир рушился на глазах.

– Я любила тебя, Пьетро. – Прошедшее время в словах Молли звучало как смертный приговор. – Но сейчас я тебя ненавижу. Мне больно на тебя смотреть. Если в тебе осталась хоть капля уважения ко мне, не пытайся меня удержать.

Ему ничего не оставалось, как уступить ей дорогу.

И тем не менее, когда она проходила мимо, Пьетро хотелось обнять ее и убедить словами и делами, что они созданы друг для друга. И не только из‑за ребенка, а потому что любят друг друга.

Он ее любит. Именно осознание этого и заставило Пьетро отпустить Молли, хотя это шло вразрез с его инстинктами. Но любить – значит уважать желания любимого человека.

Он любит ее.

Оказывается, это так просто и так грандиозно.

Он давно понял, что Молли особенная. Его чувства к ней нельзя сравнить с чувствами к любой другой женщине.

Он долго еще стоял под оливой, прислонившись к старому стволу и поглаживая твердую кору. Он размышлял о превратностях судьбы.

Пьетро вернулся на виллу поздно вечером, так ничего и не придумав. Экономка подала ему записку от Молли.

«Я уезжаю домой в Австралию. Не преследуй меня и не пытайся остановить. С меня довольно».

Только сейчас Пьетро осознал весь ужас произошедшего. Его сердце разрывалось на части.