– Реальность превзошла все мои ожидания, – восторженно заметила Молли, вбирая в себя величественный пейзаж с грядой волнистых гор, открывшийся по дороге на виллу.

А еще ей нравилось, как уверенно Пьетро ведет автомобиль – сильные руки спокойно лежат на руле. Но особенно привлекал Молли его гордый профиль. Пьетро был сосредоточен и молчалив.

Ей казалось, что его что‑то беспокоит. Незавершенные дела на работе?

– Я рад, – нарушил молчание Пьетро. – Это мое любимое место. – Он на мгновение отвлекся от дороги, с улыбкой взглянув на Молли, и немедленно развеял ее сомнения.

Она глубоко подышала, чтобы снять нервное напряжение. Молли уговаривала себя не возлагать больших надежд на поездку. Память не может вернуться по мановению волшебной палочки, стоит оказаться в знакомом месте. И тем не менее Молли ждала и надеялась.

А что, если вилла не возродит никаких воспоминаний?

Неужели она так и не вспомнит свое прошлое?

Теплая ладонь накрыла ее руку.

– Не беспокойся. Что бы ни приготовило нам будущее, мы встретим это вместе. – Пьетро словно читал ее мысли. – Просто расслабься. – Он отнял руку и переключил скорость. – Вот мы и приехали.

Молли увидела, как открылись высокие ворота. За ними виднелась кипарисовая аллея, с обеих сторон которой тянулись ряды виноградной лозы.

– У тебя здесь виноградник?

Пьетро пожал плечами:

– Небольшой.

Молли открыла окно и вдохнула запах теплой земли и аромат пряных трав. Она заволновалась. Запахи показались ей такими знакомыми.

– Приятно пахнет, да? – спросил Пьетро.

– Очень. – Ароматы будили какие‑то воспоминания, но Молли старалась подавить волнение, чтобы не чувствовать потом разочарования.

Справа от нее высилось двухэтажное каменное здание. Оно выглядело старинным и ухоженным: светлые ставни на окнах, бассейн во внутреннем дворике.

– Очаровательный дом. Немудрено, что тебе здесь нравится.

Но автомобиль двигался дальше.

– Это старый фермерский дом. Тот, который Кьяра сдает постояльцам на отпуск. Ты жила в нем с австралийской семьей.

Молли обернулась и посмотрела на дом, но он не вызвал у нее никаких ассоциаций.

– Не переживай, Молли. Мы вернемся сюда, и ты внимательно все осмотришь. Возможно, ты что‑то и вспомнишь. – Пьетро снова словно прочитал ее мысли.

Она откинулась на сиденье и любовалась пейзажем. Автомобиль повернул еще раз, и перед глазами Молли предстала вилла во всей красе.

Молли решила, что фермерский дом достаточно большой и просторный. Но размеры виллы превзошли все ее ожидания. Трехэтажное здание из желтовато‑бежевого камня с терракотовой черепичной крышей и светло‑зелеными ставнями на продолговатых стрельчатых окнах, несмотря на грандиозные размеры, выглядело уютным и привлекательным. К вилле вела аллея из кипарисов и цитрусовых, ароматы кустарников и цветов на клумбах ласкали обоняние. У Молли снова возникло чувство знакомости. Она услышала шум льющейся воды и вскоре увидела старинный фонтан у парадного входа на виллу. Пьетро припарковал автомобиль. Подобное сооружение сделало бы честь любой из площадей Рима, но фонтан и здесь, в центре окружающего виллу роскошного сада, смотрелся очень органично.

– Что смешного? – спросил Пьетро, отстегивая ремень безопасности.

Молли не почувствовала, что непроизвольно хихикнула.

– Это я над собой смеюсь. Мне казалось, что тосканская вилла должна выглядеть старой и причудливой, скорее похожей на деревенский дом, а не на палаццо. Все время забываю, как ты богат.

Что было странно, принимая во внимание баснословно дорогое помолвочное кольцо с австралийским опалом и дизайнерские наряды, которые она носит.

Пьетро взял ее лицо в ладони и посмотрел на нее таким взглядом, что Молли вся затрепетала. Искра страсти, пробежавшая между ними, грозила перерасти в пылающий костер.

– Это все не важно. Главное – ты, я и наш будущий ребенок.

– Ты прав, – ответила она.

Однако великолепие загородного дома навело Молли на мысль, что она была безрассудно смела, когда решилась на роман с Пьетро.

В этот момент его лицо озарила такая соблазнительно‑сексуальная улыбка, что Молли все поняла. Разве можно устоять перед таким мужчиной?

Он наклонился и коснулся ее рта легким поцелуем. Все сомнения Молли мгновенно испарились. Она была уверена, что они с Пьетро созданы друг для друга.

Когда он оторвался от ее губ, Молли поняла, что готова к любому повороту событий и любым трюкам своей памяти.

– Как давно твоя семья владеет этой виллой?

Пьетро пожал плечами:

– Наверное, больше двух столетий. Но вилла пребывала в довольно плачевном состоянии, когда я ее унаследовал. Семейный бизнес был в упадке, и средств на содержание дома не хватало. Но я привел все в порядок. И бизнес, и семейное гнездо, – гордо сказал Пьетро и посмотрел Молли в глаза. – Тебе здесь нравится?

Молли снова рассмеялась.

– Ты еще спрашиваешь? Это просто рай на земле.

Лицо Пьетро расплылось в улыбке, и Молли поняла, что он ждал ее ответа. Он, обычно такой самоуверенный, порой высокомерный, сейчас робко надеялся на ее одобрение. Это удивило Молли.

– Ну и славно. Я хочу, чтобы мы были здесь счастливы. – Он вышел из автомобиля. – Пойдем я покажу тебе дом.

При входе их ожидал управляющий с супругой, которые присматривали за виллой. Они поприветствовали Пьетро и Молли и проводили их на тенистую веранду, где был накрыт стол с закусками и прохладительными напитками и откуда открывался прекрасный вид на бассейн с бирюзовой водой, сад и старинную оливковую рощу. Легкий ветерок играл зеленью листвы. Вдалеке виднелись дымчато‑голубые очертания гор.

– Какая красота! – выдохнула Молли. – Я уже полюбила это место всей душой.

Пьетро обнял ее за талию и притянул к себе.

– Когда мы поженимся, мы можем здесь жить, если захочешь. Я буду работать удаленно и время от времени ездить в офис.

Она посмотрела в его леопардовые глаза. Он предложил это легко, хотя в лице угадывалось небольшое напряжение. Молли поцеловала его в щеку, наслаждаясь солоноватым вкусом кожи.

– Потому что мне здесь нравится?

– Я тоже очень люблю Тоскану, Молли. На мой взгляд, это идеальное место для семейной жизни, для детей. – Его золотистые глаза загорелись радостью, как всегда, когда он заговаривал о детях. – Как тебе такое предложение?

Молли пыталась представить себя живущей в Риме и, возможно, работающей в англоязычной школе. Но предложение пожить в этом райском уголке с мужем и ребенком было более заманчивым.

– Я бы с удовольствием, – ответила она.

– Вот и прекрасно. – Пьетро крепко ее поцеловал, но тут же отстранился.

– Ты, наверное, устала с дороги. Давай перекусим, и я покажу тебе дом. – Он пригласил ее к столу, на котором были расставлены тарелки с разными сортами сыра, вяленым мясом, овощами, оливками, в ведерке со льдом охлаждалась бутылка белого вина и стоял кувшин с домашним лимонадом.

Вкусная еда и шикарные виды погрузили Молли в благостное состояние покоя.

– Лучшего места для свадьбы не найти, – сказала она, представив себе изумрудную лужайку с каменной аркой, увитой розами и задрапированной светлой органзой, с рядами стульев для гостей. Это выглядело бы действительно романтично.

Но кого она пригласит на свадьбу? Вспомнит ли она прошлое? Или ей придется принести клятву верности в кругу совсем незнакомых людей?

Она посмотрела на бассейн, где, по словам Пьетро, регулярно плавала вместе со своими подопечными, но никаких ассоциаций у нее не возникло. Память упорно молчала.

Молли в отчаянии покусывала нижнюю губу. Пьетро продолжал поиски Джиллиан. Возможно, встреча с сестрой приоткроет дверь в прошлое.

– Ты готова осматривать виллу или предпочитаешь отдохнуть с дороги? – спросил Пьетро, прервав ее грустные размышления.

– Я ничуть не устала и хорошо подкрепилась, – улыбнулась Молли. – С удовольствием посмотрю дом.

Он подал ей руку, и они отправились на экскурсию.

Вилла поражала элегантностью и великолепием интерьеров, старинные камины, резная деревянная мебель, картины известных мастеров и антиквариат. Вместе с тем французские окна, цветочные композиции, изобилие света и воздуха создавали впечатление легкости и уюта. В каждой комнате так и хотелось присесть и отдохнуть, любуясь прекрасными интерьерами.

Стены и потолок столовой были расписаны пейзажами, создававшими оптическую иллюзию пленэра.

– Просто сказка и волшебство! – восхищенно сказала Молли, представив, как они завтракают здесь всей семьей.

Они продолжали осмотр, когда Молли внезапно почувствовала резь в глазах. Вряд ли это было связано с ярким солнцем, когда они были в дороге. Молли ехала в солнцезащитных очках.

– Молли? Ты в порядке?

– Да, – слукавила Молли, чувствуя легкое головокружение. Покачнувшись, она ухватилась за руку Пьетро. Они проходили библиотеку.

Неужели у нее начались утренние недомогания беременных? Молли хорошо переносила беременность. Даже сейчас ее не тошнило, а просто кружилась голова.

И тем не менее, когда они поднимались рука об руку вверх по лестнице, Молли била внутренняя дрожь. Ей стало нечем дышать, ноги подкашивались, отказываясь идти. Она привалилась к Пьетро.

Когда они одолели пролет и очутились перед спальней, ноги Молли приросли к полу, и она словно оцепенела.

– Я чувствую…

Она качнула головой, не в силах объяснить свое состояние. Голова не болела, а была сжата, словно обручем. В желудке все переворачивалось, и она почувствовала тошноту. Кожа покрылась мурашками, на лбу выступил холодный пот. К неприятным физическим ощущениям прибавился липкий страх.

Рука Пьетро коснулась ее лба.

– Температуры у тебя нет, но лоб влажный. И ты бледная как полотно.

Он подхватил ее на руки.

– Не стоит. Я могу идти сама, – слабо запротестовала она.

– Тебя того и гляди ветром сдует, – шутливо заметил он. – Кроме того, мне доставляет удовольствие отнести тебя туда, где я очень хотел бы тебя видеть, – пробормотал он, ткнувшись ей в шею, хрипловатым бархатным голосом, который она так любила.

Он нес ее по коридору, как пушинку.

Несмотря на шквал странных, даже неприятных ощущений, Молли не сдержала улыбки. Пьетро действительно нравилось носить ее на руках, и ей доставляла удовольствие его близость.

Но стоило им войти в главную спальню, как ее забила крупная дрожь. Молли ясно увидела огромную кровать под балдахином и выходящие в сад окна. К своему ужасу, она поняла, что ее сейчас вырвет.

– Ванная, – прохрипела она, зажав рот рукой.

Пьетро молнией метнулся в ванную и осторожно опустил ее на пол рядом с раковиной. Она трясущимися руками уперлась в края раковины, и ее вывернуло наизнанку. Пьетро заботливо поддерживал ее за талию.

– Такое случается при беременности, – прошептала она. – Я сама справлюсь. Можешь меня оставить.

Пьетро молча поднял ее на руки и отнес в кровать. Она почувствовала себя как в раю, если бы не тысячи болезненных иголок, пронзивших мозг.

Пьетро снял с нее туфли и прикрыл ее одеялом.

– Как ты себя чувствуешь?

– Тошнота прошла, но голова раскалывается. – Она прикрыла глаза. – Я, пожалуй, немного посплю.

– Хорошо. А я позвоню врачу.

– Не надо! – возразила она. – Это просто головная боль после приступа рвоты. – А что еще она могла подумать? – Пожалуйста, Пьетро, обойдемся без врачей. Они меня достаточно помучили. – Молли вспомнила больницу. – Я посплю, а если мне не станет лучше, тогда вызовем врача.

Пьетро постоял некоторое время, о чем‑то размышляя. Затем налил стакан воды и поставил на тумбочку у кровати.

– Если почувствуешь себя хуже, позвони мне по интеркому. Я буду в кабинете, – сказал Пьетро, указывая на телефон.

– Спасибо, Пьетро, – ответила Молли, взяв его за руку и слабо ее пожав. – Не переживай, приступы тошноты удел почти всех беременных. Я переживу.

Он нежно пожал ее пальцы в ответ.

– Все меня не интересуют. Главное, чтобы с тобой было все в порядке. – Несмотря на ужасную головную боль, ее сердце затрепетало от этих слов. Как она могла сомневаться в его чувствах к ней? Он не говорит, что любит, но демонстрирует свое чувство тысячью разных способов.

Пьетро задернул занавески.

– Попытайся заснуть, дорогая, – бархатным баритоном промолвил он.

– Постараюсь, – прошептала она, закрывая глаза.

Пьетро на цыпочках вышел из спальни, бесшумно притворив за собой дверь.

«Мне не о чем волноваться», – внушала она себе.

Головная боль и рвота точно взаимосвязаны. Но это какая‑то странная разновидность утреннего недомогания. Что же до страха… Молли обвела спальню взглядом, испытывая странное чувство дежавю.

По спине снова побежал мороз.

Пьетро осторожно открыл дверь и вошел в спальню.

Молли неподвижно лежала, свернувшись калачиком под одеялом. Только ровное дыхание говорило о том, что она спит. Похоже, что ей полегчало. Пьетро инстинктивно потер рукой грудь. Он испугался, когда ей стало плохо, поняв, как много она для него значит. Она и их будущий ребенок. Пьетро всегда хотел видеть ее рядом.

Он с горечью вспомнил, как выгнал ее из этой самой комнаты несколько недель назад. В него тогда словно сам дьявол вселился. Он решил, что Молли – вторая Элизабет и тоже шантажирует его беременностью.

Сейчас он знал, что глубоко ошибался насчет Молли. Она искренняя и честная. Каким же он был глупцом, решив, что Молли охотится за его богатством! Он хотел было прикоснуться к ее рыжевато‑каштановым волосам, разметавшимся по подушке, но вовремя отдернул руку. Пусть поспит. Ей необходим отдых. Но как же ему хотелось прилечь рядом, обнять ее и защитить от всех невзгод.

Молли шутливо обвиняла его в чрезмерной опеке, заявляя, что она не такая слабая, какой кажется. Пьетро и сам знал, что она сильная. Но так испугался за нее сегодня. Он смотрел на знакомые изгибы ее тела под одеялом, и в нем росло желание. Но помимо плотской страсти, он ощутил огромную нежность. Пьетро ни к кому не испытывал такого чувства после гибели родителей и сестры.

Он смотрел на спящую Молли и отчетливо понимал, что скрывать от нее правду дольше невозможно. Он должен рассказать ей о том, как они расстались. Она имеет право знать. Пьетро тихонько вышел из спальни.

Молли слышала, как за Пьетро закрылась дверь. Она с шумом выдохнула. Голова кружилась. Во рту стояла горечь. Молли не знала, как выдержала присутствие Пьетро. Ей было очень тяжело притворяться спящей. Еще час назад она купалась в заботе и внимании Пьетро.

И вот теперь…

Она обвела спальню безразличным взглядом. Она знала, что на столике у окна стоит фотография Пьетро, когда ему было десять лет, а рядом его родители и младшая сестренка. Фото не было видно в сумраке спальни, но она видела его раньше. В тот вечер, когда пришла сказать ему, что носит его ребенка.

Горячие слезы ручьем струились по щекам девушки. У нее не было сил их вытирать. Молли была раздавлена.

Она все вспомнила.