Валентину не нужно было повторять дважды. Он встал и, подняв Имоджин, крепко прижал ее к себе. На шпильках она была с ним почти одного роста. Она обвила его руками за шею и слегка приоткрыла губы.

— Я не приготовила десерт, — прошептала она. — Я надеялась… — Она не закончила фразу.

— Вот на это? — спросил он, припав к ее губам в жадном поцелуе.

Имоджин ответила не менее страстно. Валентин почувствовал вкус красного вина на губах Имоджин и ее собственный аромат. Как же ему этого не хватало. И вот она здесь. В его объятиях. Прижимается к нему. Пламя страсти охватило обоих, разгораясь с каждой секундой.

Его ладони ласкали ее голую спину. Кожа Имоджин горела под его руками. Его ладонь спустилась ниже под вырез платья и коснулась упругой ягодицы. Вот это да! Она пришла к нему не только в провокационном платье, но и без нижнего белья. Валентин почувствовал сильное возбуждение.

Поцелуй становился настойчивее. Язык Валентина проник во влажную глубину ее рта, возбуждая медленными движениями. Имоджин, как ни старалась, не в силах была унять охвативший ее жар и сладкую тянущую боль внизу живота. Ритмичные толчки языка Валентин сопровождал легким трением бедер о ее бедра. Сквозь одежду она чувствовала мощную эрекцию мужа.

— Диван, — пробормотал он, подталкивая ее к благословенному предмету мебели. Валентин буквально рухнул на подушки, с изумлением наблюдая, как Имоджин его оседлала и лихорадочно расстегивала ремень и ширинку. Выпустив возбужденный пенис на свободу, она обвила его пальцами и принялась ласкать медленными движениями снизу вверх.

— И ты скрывал это чудо от меня на протяжении всего ужина? — промурлыкала она так соблазнительно, что ему захотелось немедленно ее взять.

— Угу, — только и смог промолвить он.

В это мгновение Имоджин слегка сжала его член. Валентин застонал от удовольствия и, закрыв глаза, откинулся на подушки дивана. Имоджин склонилась над ним и нежно поцеловала.

— Как же я по тебе соскучилась, — прошептала она.

Он почувствовал, как она передвинулась, и открыл глаза. Имоджин в этот момент сняла через голову платье, представ перед ним в наряде Евы. Ему неудержимо захотелось обхватить ладонями ее упругие груди с розовыми бутонами сосков, ласкать их и целовать. Но Имоджин нависла над ним жарким телом и замерла. Валентин понимал, что надолго его не хватит. Он облизнул пересохшие губы.

— Ну-ну, — предупредила она. — Знаю, о чем ты думаешь. Хочешь наброситься на меня, как Тарзан?

— Да, обсуждаю это в борьбе с самообладанием, — признался он.

— Потерпи немного. Я кое-что забыла.

Имоджин грациозно спустилась с дивана и голышом — на ней были только шпильки — направилась к своей сумке. Он мысленно обозвал себя идиотом, увидев, как она достает пакетик из фольги. Как же он забыл про презерватив? Она совсем вскружила ему голову, подумалось Валентину. Имоджин вернулась и, быстро надев на член защиту, снова оседлала Валентина и завела его руки за спинку дивана.

— Теперь я твой босс, — пробормотала она и с размаху опустилась на его возбужденно стоящий член.

Валентин с шумом втянул воздух, принимая ее. Имоджин ритмично задвигалась, посылая ему импульсы наслаждения. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо-сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве, и оба чуть не задохнулись в невероятном оргазме, издав громкий стон удовлетворения.

Имоджин рухнула на него. Сердце бешено стучало, дыхание было прерывистым, а по спине струился пот. Сквозь тонкую ткань рубашки она слышала ответное громкое биение его сердца. Имоджин вдруг подумала, что он полностью одет, а она прильнула к нему абсолютно голая. Эта мысль ее рассмешила. Она хихикнула.

— Это новый подход к роману на работе, — весело сказала она.

— А босс абсолютно не возражает, — откликнулся Валентин, целуя ее в шею.

Имоджин задрожала от возбуждения.

— Похоже, я никак не могу насытиться тобой сегодня, — заметила она, отодвигаясь и развязывая его галстук. — И еще я бы без кое-чего обошлась.

— Например?

— Например, без твоей одежды. Я хочу видеть твое тело, Валентин. Хочу везде тебя касаться.

— Я весь твой, Имоджин, — серьезно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Делай со мной что хочешь, но при одном условии.

— Каком? — осведомилась она, расстегивая пуговицы на его рубашке.

— Ты тоже позволишь мне делать с тобой все, что я захочу.

— Хм, — она склонила голову набок, якобы обдумывая его просьбу. Смешная ситуация, он все еще в ней, а обращается с такой просьбой. — Полагаю, мы договорились.

Валентин широко улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Их секс всегда был страстным, но порой и веселым. Ей нравилось, что они подтрунивают друг над другом, даже в подобной ситуации.

— Могу я потрогать тебя прямо сейчас? — прорычал Валентин. Его веки были полуприкрыты, что делало его еще более сексуальным.

— Да, сделай это, пожалуйста, — прямо ответила Имоджин, перестав расстегивать пуговицы рубашки.

Она непроизвольно ахнула, когда он накрыл ладонями ее тугие груди. Он начал поглаживать большими пальцами напрягшиеся соски, тихонько сжимая их.

— Ты хотя бы представляешь, как я жаждал этого момента? — спросил он.

— Продолжай, — хрипло прошептала она.

Валентин наклонился и захватил один из сосков губами, а его рука поползла вниз и, проникнув во влажное лоно Имоджин, принялась ласкать бугорок Венеры. Волны наслаждения накатывали на Имоджин одна за другой. Валентин слегка прикусил ее сосок, и эта ласка вознесла ее на вершину блаженства. Она больше себе не принадлежала, раскачиваясь на волнах удовольствия. Имоджин оказалась целиком в его власти, когда почувствовала, что его пенис снова затвердел внутри ее лона.

А еще пришло осознание того, что они не одни.

— Валентин, вот цифры, которые тебе были нужны.

Это был женский голос. Имоджин сразу его узнала.

Карла Роджерс. Женщина, разрушившая их брак.

Имоджин вздрогнула, словно на нее вылили ушат ледяной воды. Чудесный момент единения с мужем мгновенно испарился.

— О, прошу прощения. Я не знала, что ты не один.

Имоджин не могла не услышать насмешку в интонации разлучницы.

— Убирайся! — яростно заорал Валентин.

Он прикрыл руками Имоджин, хотя она пыталась отодвинуться. Но ничто не могло скрыть того факта, что она, голая, распласталась на груди мужа со слезами экстаза на щеках.

— Я сказал — убирайся! — повторил Валентин.

Имоджин услышала приглушенное извинение и звук закрывшейся двери. Имоджин не стала терять время. Она соскочила с его коленей, подняла с пола платье и быстро его надела. Она была в шоке. Карла Роджерс? Здесь? Работает на Валентина?

Неужели он думал, что она никогда не узнает об этом? Ярость и злость забурлили в ней огненной лавой. Она бросила взгляд на так любовно сервированный ею стол с остатками праздничного ужина и ужаснулась собственной глупости.

— Это не то, что ты думаешь, — раздался голос Валентина. Он подошел и положил ей руки на плечи.

— Не смей до меня дотрагиваться, — взвизгнула она с отвращением.

— Имоджин, позволь мне все объяснить.

— А тебе не кажется, что ты поздновато спохватился? Правда, Валентин. Твоя прежняя любовница? Работает здесь? С тобой? И как давно? И когда ты собирался мне об этом сказать? Или я не так все поняла? Что, если ваши отношения с ней не прекращались никогда? — Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться и проглотить подступивший к горлу ком, грозивший ее задушить.

Когда Имоджин снова обрела дар речи, она кивнула в сторону столика и сказала:

— Наверное, вы оба здорово посмеялись над моей наивностью. Я выглядела жалко.

— Жалко? — переспросил Валентин. — Я никогда не думал о тебе в подобном ключе. А Карла никогда не была моей любовницей. Ни семь лет назад, ни сейчас. Поверь мне, Джини.

Даже слово «пожалуйста» не соизволил употребить, подумалось Имоджин. Ее буквально затрясло от злости.

— Хочешь, чтобы я тебе поверила? Чтобы доверяла тебе? Это уж слишком, — презрительно усмехнулась она, кипя от возмущения и обиды. — Эта женщина застала нас за сексом на офисном диване. Ты хоть понимаешь, что я чувствую? Как тебе в голову пришла мысль, что я могу тебе верить? Ты работал с ней вместе тогда и теперь, оказывается, тоже. Извини, но в данных обстоятельствах мне тяжело тебе верить.

Она схватила пальто и не могла попасть в рукава, потому что ее всю трясло. Имоджин не могла поверить, что оказалась такой дурой. Зачем она поверила Валентину, когда он сказал ей в день второй свадьбы, что всегда был ей верен? Она так хотела ему доверять. Поверить в него. А оказывается, все это время он со своей любовницей глумился над ней за ее спиной.

Испытательные три месяца или нет, с ее стороны все закончилось сегодня. Подхватив сумку, Имоджин решительно направилась к двери. Завтра утром она первым делом свяжется со своим адвокатом, чтобы узнать, как скоро она сможет вернуться в свою квартиру, которую сдала в аренду. Ей невмоготу жить с Валентином под одной крышей. А затем она подумает о том, как распутать этот узел с повторным браком.

— Подожди, Имоджин. Остынь. Не уходи в таком состоянии.

Его слова прозвучали как приказ, и разъярили ее еще больше. Ему бы сейчас ползать у ее ног и молить о прощении. А он еще смеет ей указывать! Стоит тут такой спокойный и уверенный, снова разбивший ей сердце своим предательством.

— Не смей мне указывать, — резко возразила она. А затем с отвращением добавила: — Боже мой, да она видит тебя чаще меня. Зря мы пошли на поводу у твоей бабушки и решились на повторный брак. Надо было следовать первой реакции и разбежаться. Мы совершили ошибку.

— Послушай, прости меня. Это неудачное стечение обстоятельств. Я никогда не лгал тебе насчет Карлы. Это абсолютно точно.

— Но ты не поспешил сообщить мне, что вы вместе работаете. Она вернулась из Африки вместе с тобой? Вам было хорошо и уютно вместе все это время?

Выпалив эти слова, она поняла, что это реакция на стрессовую ситуацию, в которой она оказалась. Если ему было хорошо с Карлой, зачем он обратился в брачное агентство Алисы Хорват? Зачем так настойчиво просил дать их браку второй шанс, если они оба сначала были против?

Валентин помрачнел.

— Знаю, ты мне не поверишь. Но я и сам себе не верю, хотя и собирался рассказать тебе о Карле в подходящий момент.

— И когда, интересно, наступил бы этот подходящий момент? — ядовито ухмыльнулась Имоджин.

Ее гнев, подогретый всплеском эмоций и адреналина, начал испаряться, уступая место печали и смертельной усталости, моральной и физической.

— Я пошла домой, — удрученно сказала она. — Я больше не могу.

— Я отвезу тебя.

— Лучше я возьму такси.

— Я сказал, что отвезу. Это не обсуждается.

— А как же тележка? Надо…

— Черт с ней, с этой тележкой, — нетерпеливо возразил он. — Я попрошу кого-нибудь этим заняться.

Валентин захлопнул компьютер и сунул его в элегантную кожаную сумку, ее подарок. На прошлой неделе она покупала ее с любовью и желанием доставить мужу удовольствие. Она отвернулась и посмотрела в окно. Звезды сияли в ночном небе. Романтический вечер был напрочь испорчен, как и их совместное будущее, на которое она начала возлагать надежды.

— Поехали.

Он стоял в дверях напряженный и с непроницаемым лицом. Это напомнило ей их первую стычку по поводу все той же мисс Роджерс. Он всегда скрывал свои эмоции. Ей казалось, что они были по-настоящему искренними только во время секса. Но сейчас и это вызывало у нее сомнения. Что, если и занятия любовью не более чем фасад? Она наглухо застегнула пальто и направилась к выходу.