Как же он по ней скучает.

Валентин видел, какой усталой и измотанной возвращалась она домой каждый вечер. Такая преданность своему делу внушала уважение, но вместе с тем это напомнило ему, с чем приходилось мириться Имоджин в их первом браке. Ему это не понравилось, и Валентин поклялся себе, что не будет впредь допоздна работать и приучит сотрудников соблюдать рабочие часы. Их редкие встречи плохо сказывались и на личных отношениях, углубляя пропасть между ними. Они не имели возможности откровенно поговорить. Вместо сближения они все больше отдалялись друг от друга, превратившись чуть ли не в соседей. Все это вызывало у Валентина противоречивые эмоции. Он, обычно спокойный и сдержанный на работе, стал покрикивать на сотрудников, а дома все больше молчал или вымещал плохое настроение на Дионе. Например, невинный вопрос слуги, будет ли миссис Хорват сегодня ужинать, вызвал у Валентина бурю негодования.

Он подошел к окну с видом на парк и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Такое непредсказуемое поведение противоречило его натуре. А хуже всего то, что он знал, чем оно продиктовано. Он боялся, что его брак умрет, не получив шанса продлиться. Надо что-то делать. Но что? Как мужчине ухаживать за женщиной, если они практически не видятся?

«Найдите время друг для друга», — настоятельно подсказывал внутренний голос. И тут Валентина осенило. Она приносила ему ужин в офис. Почему бы и ему не последовать ее примеру?

— Дион! — заорал он, выбежав из кабинета.

— Да, мистер Хорват, — откликнулся слуга, выходя в холл и вытирая руки о фартук.

— Прежде всего, прошу прощения за свое ужасное поведение последнее время.

— Ничего страшного, сэр. Я понимаю, что вы скучаете по миссис Хорват.

— Правда?

— Конечно. Это вполне естественно. Ей тоже вас недостает. Простите за прямоту, но мне кажется, что ни вы, ни она не знаете, как с этим бороться.

— Вы совершенно правы, Дион, — признался Валентин. — Мы уже состояли в браке, и он провалился. А сейчас мы слишком осторожничаем, чтобы не повторять прошлых ошибок.

— И это понятно, сэр. Никто не хочет причинять боль любимому человеку. Но любовь подразумевает ранимость, и в какой-то момент нужно этому подчиниться, чтобы у любви появился шанс.

Слова пожилого слуги глубоко проникли в душу Валентина.

— Вы мудрый человек, Дион. Вероятно, вы очень скучаете по жене.

— Не могу выразить это словами, — печально ответил он. — Так о чем вы еще хотели меня спросить, сэр?

— Я подумал, а не покормить ли мне Имоджин ужином у нее на работе? Как говорится, долг платежом красен.

Морщинистое лицо мажордома расплылось в широкой улыбке.

— Отличная идея, сэр. Немедленно займусь ее воплощением в жизнь.

Дион оказался верен слову. Через час был готов вкусный ужин: спагетти под соусом болоньезе, салат из свежих овощей и домашний чесночный хлеб.

— Возьмете тележку-столик, сэр, или корзинку для пикника?

Валентин вспомнил их ужин у окна в его кабинете и искренне понадеялся, что сегодня все закончится менее драматично.

— Пожалуй, положу все в рюкзак. И еще мне бы скатерть или плед.

— Все приготовлю и упакую, сэр.

Четверть часа спустя Валентин поднимался в лифте в офис Имоджин. Выйдя на нужном этаже, он попал в открытое офисное пространство с несколькими индивидуальными кабинетами по краям. Вокруг ни души. Верхний свет приглушен, но в дальнем конце Валентин заметил луч света, пробивающийся из-под двери. Он пошел в этом направлении, подумав, что ему следовало бы проявить больше интереса к работе Имоджин. Его спонтанный приход сюда как нельзя лучше отражал его отношение к нынешнему браку. Он только разглагольствовал, а следовало действовать.

Пообещав себе активизироваться, Валентин подошел к двери освещенного кабинета и заглянул внутрь. Две головы склонились над рабочим столом у окна. Они сидели слишком близко друг к другу. Валентин живо представил, что чувствовала Имоджин, зная, что он продолжает работать с Карлой. Его пронзил укол ревности. Вероятно, он произвел какой-то шум, потому что обе головы повернулись к нему одновременно. На лице Имоджин промелькнуло изумление, а затем она расцвела улыбкой.

— Валентин, какой приятный сюрприз, — сказала она, поднимаясь из-за стола и направляясь к нему.

Но, подойдя, она заколебалась, не зная, как поступить, что было неудивительно из-за существующего в последнее время отчуждения. Валентин опустил рюкзак и чмокнул ее в щеку.

— Я решил принести тебе ужин, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, пытаясь дать ей понять без слов, что он готов наводить мосты.

— Это очень мило с твоей стороны. Мы как раз собирались закончить на сегодня. Эрик, познакомьтесь с моим мужем.

Ее коллега встал и направился к Валентину, протягивая руку. Валентин постарался вести себя цивилизованно, хотя это было нелегко. Так вот с кем Имоджин проводит времени больше, чем дома, ездит с ним по стране, работает бок о бок в офисе? Валентин откровенно ревновал и завидовал.

— Ваша жена удивительная женщина, — заявил Эрик после того, как они представились друг другу. — Я потрясен ее достижениями в бизнесе и польщен, что занял ее пост.

— Да, она потрясающая, — согласился Валентин, а про себя добавил: «Моя женщина».

Эрик, казалось, почувствовал невидимое напряжение и повернулся к Имоджин:

— Я вас оставлю. Закончим завтра. Жена с дочками тоже меня заждались.

Последняя фраза была явно адресована Валентину, чтобы тот не думал, будто он покушается на его собственность.

— Спасибо, Эрик. — Имоджин переводила взгляд с одного на другого, понимая, что упустила их молчаливый мужской разговор.

Как только Эрик ушел, Имоджин повернулась к Валентину:

— Что, черт возьми, происходит?

— Ты не говорила, что новый директор высокий, интересный и харизматичный мужчина, — ответил Валентин.

К его удивлению, Имоджин расхохоталась.

— Ты меня разыгрываешь, да? Он женат, и я его совсем не интересую как женщина. Он видит во мне исключительно делового партнера.

Валентин снова обнял ее.

— Не видит в тебе женщину? С ним явно не все в порядке, потому что ты прекрасна.

Он быстро наклонился и захватил в плен ее губы, прежде чем она сумела ответить. В этот момент он понял, что поступил правильно, придя к ней в офис. Ему это было необходимо. Более того, он хотел, чтобы и она знала, что он пришел ради нее, ради них обоих. Он с неохотой оторвался от ее сладких губ.

— Ты голодная?

— Как волк, — призналась она. — Не помню, когда ела последний раз.

Валентин неодобрительно цокнул.

— Нужно лучше следить за собой. — Но тут же поправился: — Нет, это мне надо лучше следить за тобой.

— Я взрослая женщина, Валентин. Мне не нужна нянька.

— В том-то и дело, что ты не должна все делать сама. О тебе есть кому позаботиться.

— Да, сейчас ты здесь. Но ты можешь обещать, что так будет всегда?

Она имела полное право задать подобный вопрос. Он это понимал, как и то, что не может ей этого гарантировать.

— Послушай, мы оба должны работать над нашими отношениями. Ты должна мне доверять, но я должен доказать тебе, что мне можно верить. Он глубоко вдохнул и решил быть честным до конца.

— Мне очень не понравилось, когда я увидел тебя с Эриком в кабинете.

— Вален…

— Подожди. Выслушай меня. Я отказывался понимать твои чувства к Карле, пока не увидел тебя сегодня с Эриком. Я наконец понял, что ты чувствовала.

Имоджин слегка нахмурилась.

— Ситуации разные, Валентин. Видеть, как я сдаю дела новому исполнительному директору, — это одно. А продолжать работать с женщиной, с которой ты состоял в интимных отношениях, пусть даже давно и недолго, — совсем другое.

Валентин судорожно сглотнул. Она совершенно права. Если бы Имоджин и Эрика что-то связывало в прошлом, увидев их вместе в офисе, Валентин непременно затеял бы выяснение отношений. Разум всегда уступал место эмоциям, если дело касалось его и Имоджин. Так было всегда.

— Ты права, — признался он, проглотив свою гордость. — Вероятно, я никогда не понимал, как сильно тебя ранил. Но хочу, чтобы ты знала: такое больше не повторится никогда. Я завтра же дам поручение юристам «Хорват фармасьютикалс», чтобы они проработали вопрос о расторжении с ней контракта, либо о ее переводе в другое отделение фирмы за пределами Нью-Йорка. Ты в моей жизни главная, и моя цель — сделать тебя счастливой.

Слезы заструились по щекам Имоджин. «Каким же бессердечным эгоистом он был. Ставил интересы компании выше жены».

— Я люблю тебя, Имоджин. Поверь мне.

— Я верю тебе, — прошептала она сквозь слезы.

Он снова поцеловал ее, притянув к себе. Их тела соединились, образуя единое целое. Они постояли так какое-то время. Когда они разомкнули объятия, Валентин понял, что наступил перелом и, возможно, у их брака появилось будущее.

Имоджин по-новому взглянула на мужа. Валентин был искренен, и ее сердце наполнилось надеждой, которая исчезла, когда она увидела Карлу Роджерс в кабинете мужа. Может быть, и правда у них все получится. Прежде чем она успела что-то сказать, у нее громко заурчало в желудке. Валентин засмеялся.

— Это мне дан знак, что пора подавать ужин.

— Так и есть, — ответила Имоджин, ощутив необыкновенную легкость впервые за долгое время.

— Где бы нам устроиться?

— Вон там есть стол для заседаний, или можем сесть прямо на ковер у кофейного столика? — предложила Имоджин.

— Лучше кофейный столик, — решил Валентин.

Она наблюдала за Валентином, который накрывал на стол, чувствуя, что влюбляется в него еще больше.

— Дион постарался? — спросила она, устраиваясь рядом с Валентином на ковре и принимая от него бокал красного вина.

— Моя стряпня вряд ли пришлась бы тебе по вкусу, — честно признался Валентин. — Да, Дион снова меня выручил.

— Как хорошо, что Дион у нас есть, — пробормотала Имоджин. — Тост?

— За нас, — сказал Валентин.

— За нас, — ответила Имоджин и чокнулась с мужем. Оба пригубили вина.

— Позволь за тобой поухаживать, — предложил Валентин, поставив бокал обратно на столик.

— Не возражаю, — улыбнулась она. — Сегодня был трудный день.

— Расскажи мне, — попросил Валентин. — Ты редко говоришь про свою работу.

— А ты нечасто спрашиваешь, — прямо ответила она.

— Извини. Постараюсь исправиться в будущем. Хочу стать хорошим мужем.

— Ты уже им стал, — улыбнулась она, принимая из его рук тарелку дымящихся спагетти.

— Нет еще, — возразил он, — но обязательно стану. Вот увидишь.

Сердце Имоджин наполнилось радостью и надеждой. Может быть, у них все получится.

Пока они ужинали, Валентин расспрашивал ее о прошедшем дне, с удовольствием слушая ее. С ним легко было говорить о бизнесе. Хорошо бы им и в остальном научиться лучше понимать друг друга. В середине ужина Валентин поднялся и подошел к ее рабочему столу, где лежал айпод. Он нашел легкую музыку и протянул Имоджин руку.

— Потанцуем?

Имоджин улыбнулась. Последний раз они неловко танцевали свадебный вальс.

— С большим удовольствием.

Они обнялись и медленно задвигались в такт музыке. Это был даже не столько танец, сколько чувственное движение, которое будило желание. И тем не менее беспокойство за их будущее не оставляло ее. Она любит Валентина, и ей нравится быть рядом с ним, но они не смогут двигаться вперед до тех пор, пока ситуация с Карлой Роджерс не разрешится. Валентин уже предпринял определенные шаги, напомнила она себе. В этот момент он потерся губами о ее шею, посылая импульсы удовольствия по всему ее телу. Интересно, она не доверяет ему или Карле Роджерс.

Конечно, этой интриганке, ответила она сама себе. Он вчера дал ей обещание, и она верит ему. Валентин единственный мужчина ее жизни. Имоджин почувствовала, как пальцы Валентина заскользили по спине, расстегивая молнию на платье.

— Да, — прошептала она, слегка прикусив ему мочку уха.

Валентину не нужно было повторять дважды. Он быстро стянул с ее плеч платье и расстегнул бюстгальтер. И платье, и бра растеклись лужицей у ее ног. Тело Имоджин жаждало его ласк.

— Запри дверь, — попросила она шепотом, переступая через лежащее у ног платье.

Валентин быстро выполнил просьбу и вернулся к ней.

— Ты такая красивая, — с чувством сказал он, лаская взглядом ее тело.

— Я хочу тебя, — хриплым от нетерпения голосом пробормотала она. — Люби меня, Валентин.

— Твое желание для меня закон, — ответил он и, подхватив ее на руки, отнес на диван. Затем молниеносно разделся.

— Не ожидала от тебя такой прыти, — подначила распростертая на диване Имоджин.

— Главное — правильная мотивация, — ухмыльнулся Валентин, устраиваясь рядом.

Его ладони скользнули по упругим грудям Имоджин, а пальцы нежно потеребили мгновенно затвердевшие бутоны сосков и опустились ниже, к поясу с подвязками, расстегнув его и спустив вместе с чулками. Он слегка помассировал ее ступни, что доставило ей неимоверное наслаждение. Затем пальцы снова двинулись вверх по внутренней поверхности бедер, поглаживая их, пока не добрались до шелковых трусиков. Имоджин дрожала от нетерпения. Валентин положил ладони на ее ягодицы и, слегка приподняв их, начал массировать языком внутреннюю поверхность сначала одного бедра, а затем второго.

— Валентин, ты сводишь меня с ума, — пробормотала она, извиваясь.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, пожалуйста, не надо останавливаться.

Она услышала его гортанный смех и, подняв голову, взглянула на него. Его глаза стали цвета индиго и горели любовью и страстью с малой толикой озорства. Господи, как же она его любит. Любит все, что он с ней делает.

— Пожалуйста, не останавливайся, — едва слышно повторила она.

Не отрывая от нее взгляда, он коснулся языком самого чувствительного места женского естества — бугорка Венеры.

— Вот так? — спросил он.

— Да, — выдохнула она.

— А может, так? — спросил он, втянув бугорок в себя губами и лаская его языком.

Имоджин прикрыла глаза и застонала, взлетев на вершину наслаждения. Она услышала, как Валентин надорвал пакетик из фольги и надел защиту.

Когда он соединился с ней, она приняла его с блаженным стоном. Наконец-то острое до боли желание было заполнено его горячей, тяжелой, твердой плотью.

Ей было удивительно легко приспособиться к его ритму. Это получалось инстинктивно. Она с восторгом открывалась ему, сама удивляясь работе скрытых в глубине ее тела мышц, которые сжимались, упивались им и соглашались отпустить только в предвкушении следующего, еще более сладостного единения их плоти.

Имоджин обвила его ногами: он принадлежит ей. Она гладила его спину: бери меня, я твоя. Она плыла на волнах экстаза, чувствуя, как в страстном порыве напрягается его тело, как учащается его дыхание, как по телу пробегает дрожь, предвещая заключительный спазм.

Ощущения невиданной остроты подняли ее на гребень почти мучительного предвкушения апогея любви. Она вскрикнула и в следующую секунду почувствовала, как взорвалась его плоть и его жизненное тепло разлилось внутри ее. Невероятное великолепие этого слияния пронзило ее насквозь.

Они перекатились на бок, все еще сжимая друг друга в объятиях и не разрывая своего единения. Грудь Валентина судорожно вздымалась. Он тяжело и прерывисто дышал. Имоджин нежно гладила его по спине, надеясь, что он тоже испытывает это чувство удовлетворения. Она поняла, что связана с Валентином навеки.