Уничтожить животных легко. Восстановить их численность очень и очень трудно. Но не менее трудно приостановить уничтожение.
Конечно, нужны законы. И такие законы есть. Они есть в каждой стране, есть и международные законы, соглашения об охране природы, об охране отдельных видов животных. И если эти законы строго выполняются, они помогают спасти животных. Примером тому могут служить лоси и сайгаки.
Еще недавно сайга была кандидатом в список полностью истребленных животных.
Антилопы сайгаки — одни из самых древних и до сравнительно недавнего времени одни из самых многочисленных в нашей стране копытных животных. Еще в начале прошлого века путешественники писали о «несметных стадах сайгаков», и это действительно было так, причем сайгаки населяли обширные степи Европы и Азии. Но во второй половине прошлого века положение изменилось — этих животных стали усиленно истреблять. Мясо и кожа сайгаков ценились достаточно высоко, и появились тысячи охотников. Тем более, что добывать сайгаков было довольно легко. Участник одной из охот, которая происходила в конце прошлого века, сам признается, что это не охота, а «варварская, нещадная бойня». Сайгаков гнали в большие ямы, на дне которых были установлены острые колья. «Вот первая сайга наткнулась на острый и сухой камыш и села на него, проткнутая как на вертеле, за ней другая, третья, и так весь табун лег…
Когда следующие табуны пойдут по трупам наткнувшихся, выскакивают 90 человек. И вот уже начинается еще более отвратительная бойня. Они уже не режут, а только порют брюхо несчастным жертвам. Наконец, устав резать, машут и кричат верховым. Те, прискакав, принимаются за резню. Какая погибель! На тот раз было уложено более 12 тысяч голов!»
И это только одна сцена. А такие побоища происходили повсеместно. И не удивительно, что к началу нашего века от многомиллионных стад сайгаков почти ничего не осталось. Но их продолжали уничтожать, и к 1919 году этих животных осталось не более тысячи. В 1919 году был издан закон, категорически запрещающий охоту на сайгаков. Однако минуло около десяти лет, пока численность этих животных чуть-чуть увеличилась. Дальше дело пошло быстрее, и сейчас в нашей стране не меньше полутора миллионов сайгаков.
Примерно то же произошло и с лосями — их численность стала сокращаться еще в XVII–XVIII веках. К началу нашего века во многих областях они исчезли полностью, а там, где сохранились, были очень малочисленны. В 1919 году В. И. Ленин подписал декрет, запрещающий всякую охоту на лосей. И вот результат: в 1963 году на территории РСФСР было (несмотря на массовую гибель лосей во время Отечественной войны) несколько сот тысяч голов. (В Канаде — 300 тысяч, в США — 20 тысяч.)
Современный пейзаж.
Судьба сайгаков показательна по двум причинам. Во-первых, это яркий пример того, как даже очень многочисленные животные могут быть быстро уничтожены, и, во-вторых, как строгое соблюдение закона может помочь их спасению.
Но, к сожалению, далеко не всех животных спасает закон. Как пример, можно привести американских беркутов. Несмотря на то что в США имеется закон, по которому человек, убивший беркута, штрафуется на 500 долларов или подвергается шестимесячному тюремному заключению, беркутов продолжают истреблять. То же самое происходит и с калифорнийским кондором, численность которого сейчас не более трех-четырех десятков.
Но даже если оставить в стороне браконьерство, у людей, охраняющих животных, тысячи очень сложных и трудных задач.
Человечество не может прекратить строительство дорог и каналов, плотин и аэродромов. Не может не расширять города и не увеличивать обрабатываемые земли. А это — наступление на многие виды диких животных: ведь вырубаются леса, осушаются болота, распахиваются степи — значит, животные лишаются мест, где они могут жить. Ученые должны решить вопрос, как быть в таких случаях: добиваться ли сохранения каких-то участков в нетронутом, первозданном виде, переселять ли животных в заповедники, отлавливать ли и сохранять их лишь в зоопарках.
На животных губительно может отразиться даже самая благородная деятельность человека. Например, заботясь о сохранении леса, человек уничтожает, вырубает старые, дуплистые деревья. И немедленно сокращается численность полезных птиц — дуплогнездников, то есть тех птиц, которые устраивают свои гнезда в дуплах. Нет дупел — значит, негде устраивать гнезда, значит, негде выводить птенцов.
И ученые, а вместе с ними любители природы занялись конструированием: изготовляют и развешивают искусственные домики для птиц. А это, между прочим, не так-то просто — надо знать и какой домик повесить, и где, и как!
Свет не смущает птицу. Скорее наоборот — ведь от него идет тепло. И птицы решили, что место в светофоре очень подходящее для гнезда.
Да, искусственные домики спасают многих птиц. Но места для гнездовья важны не только дуплогнездникам. И ученые ГДР начали подвешивать, прикреплять специальные металлические корзины к высоковольтным мачтам. В этих корзинах стали устраивать гнезда скопы, и численность этой полезной птицы заметно увеличилась.
Но опасность подстерегает птиц на каждом шагу. Например, многие гибнут, разбиваясь о различные препятствия. Так, на одном из островов в Тихом океане о маяк разбилось за два года около трех тысяч темноспинных альбатросов; на Атлантическом побережье США у одной лишь телевизионной башни ежегодно гибнет более двух тысяч птиц. Особенно много птиц гибнет во время перелетов — сотни тысяч разбиваются о мачты, вышки, маяки, провода. И ученые решают вопрос: как «предупреждать» птиц об этой опасности.
А жизнь выдвигает всё новые и новые вопросы. Сигналы о том, что животные в опасности, поступают из самых неожиданных мест. Недавно ученые США забили тревогу: под угрозой жизнь почти двух миллионов водоплавающих птиц. Дело в том, что дробь, выпущенная охотниками, падает в воду. А дроби этой ежегодно попадает в воду, как подсчитали ученые, не менее 5 400 000 килограммов. Во многих районах США уже началась массовая гибель птиц от свинцового отравления. И ученые бьют тревогу. По их требованию разработаны новые типы дроби — в защитной оболочке.
Но если даже удастся прекратить гибель птиц от свинцового отравления, их, а вместе с ними рыб и всех жителей рек и озер ждет не менее тяжелое отравление — отравление ртутью.
Как сообщали недавно газеты, только в озеро Эри — в одно из самых красивых озер мира — ежегодно сбрасывается около 80 миллиардов литров воды, использованной на разных химических и металлургических заводах и, конечно, отравленной. Озеро Эри американцы уже называют «смертоносным», на его берегах установлены щиты с предостерегающими надписями. Впрочем, не только вода озера Эри — вода всех пяти Великих озер Америки, как и воды тысяч рек, уже отравлены, и в них гибнет, если еще не погибло, все живое. Но ведь вода — это жизнь и смерть не только для тех, кто непосредственно связан с водой. Отравленная вода — это смерть всего живого на многие километры вокруг.
Еще один современный пейзаж. Отравленная рыба.
Люди сбрасывают в воду сотни тысяч тонн нефти, мазута, масел. Понимают ли они, что это страшнее любого браконьерства?!
И снова ученые бьют тревогу, предупреждают о надвигающейся страшной катастрофе, требуют принять немедленные и решительные меры.
А в тех водоемах, где еще не уничтожена жизнь, где есть рыбы и птицы, идет борьба за спасение этих птиц от пуль и сетей. Многие люди твердо убеждены, что именно рыбоядные птицы виноваты в снижении количества рыбы. И ученые вынуждены прилагать огромные усилия, доказывая, что это совсем не так.
В одних местах ведется борьба за спасение рыбоядных птиц, а из других несутся крики о помощи скворцам, грачам и даже страусам.
А они хотят жить!
Звучат выстрелы на полях, в садах и виноградниках. Но там птиц убивают вовсе не для того, чтоб снять шкурку или добыть перья. Стреляют в птиц потому, что они приносят вред. Но ведь скворцы и грачи — очень полезные птицы, это же не вызывает сомнений!
Верно. Однако в природе нельзя все раскладывать по полочкам и нельзя считать, что какое-то животное абсолютно вредно или абсолютно полезно. Даже такие очень полезные птицы, как скворцы и грачи, иногда приносят большой вред. Например, розовый скворец в Южной Европе и Северной Африке уничтожает треть, а иногда и половину урожая винограда. Обыкновенные скворцы часто вредят виноградникам Крыма и среднеазиатских республик. Грачи, которые весной, разгуливая по пашне и уничтожая множество таких опасных вредителей, как проволочные черви, «готовят» поле под посевы, эти же самые грачи уничтожают ростки молодой кукурузы.
В Австралии страусы часто наведываются на поля, уничтожая посевы пшеницы.
Но ведь убивать скворцов и грачей (причем убивать их надо в больших количествах!), убивать птиц, польза которых как истребителей вредных насекомых несомненна, — это же преступление! Так же как преступно уничтожать страусов. Что же делать?
Для отпугивания птиц применялись и трещотки, и разноцветные тряпочки, и чучела хищников, — ничего не помогало. Казалось, нет других средств, кроме уничтожения птиц. Но ученые все-таки нашли выход. Правда, этому предшествовало длительное и тщательное изучение птиц, потребовалось использование новейших технических достижений человечества, но так или иначе возможность спасти птиц и парализовать их вредные действия найдена.
Все, конечно, знают, что птицы издают многочисленные звуки. Но лишь совсем недавно люди поняли, что это не просто пение — это «разговор»: каждая песня, даже каждый звук имеют определенное значение. Правда, «язык» птиц люди использовали давно — птицеловы и охотники, подражая птичьим голосам, заманивали их в сеть или подманивали на расстояние выстрела. Охотники и птицеловы, очевидно, не знали, что они подражали «мирным» звукам, тем, которыми самец «разговаривает» с самками или которыми птицы «переговариваются» между собой. Но есть другие звуки — их птица издает при опасности. Птица, конечно, никому ничего не сообщает — она просто «вскрикивает», но другие слышат ее голос, и для них это сигнал — надо спасаться, надо удирать как можно дальше. Есть еще один крик, особый, который птица издает в момент смертельной опасности.
Вот этим-то звуком и решили воспользоваться ученые. В 1954 году американец Фрингс записал такой «крик ужаса» скворцов на магнитофонную ленту. Потом он несколько раз воспроизвел этот звук вблизи места ночевки птиц. И вот скворцы не только покинули свои места — они вообще улетели из города.
Казалось, найден надежный способ спасения птиц: отпугивание вместо стрельбы — достаточно лишь включить магнитофон. Но, оказывается, применимо это не ко всем птицам. Скворцы, вороны, галки, грачи действительно, едва включали магнитофон, начинали волноваться, а если «крик ужаса» повторялся, улетали прочь и больше обычно не возвращались. Зато воробьи очень спокойно реагировали на «крик ужаса» своего товарища. Ученые долго искали «управу» на воробьев. И в конце концов нашли ее, записав на пленку крик хищной птицы.
Так появился способ отпугивать птиц на то время, когда они могут вредить. Но пройдет несколько месяцев, у птиц притупится чувство страха, и они снова вернутся сюда, на эти поля и виноградники, чтоб делать полезное дело. А осенью их опять можно будет прогнать подальше, не стреляя, не убивая.
Это не произведение искусства. Это чудо, созданное природой
Может быть, этот способ можно применять, отпугивая птиц от мачт и вышек, о которые они разбиваются. Ведь применяют уже его на аэродромах, где столкновение самолетов с птицами грозит катастрофой.
Строительство мостов и плотин, электростанций и каналов поставило перед учеными очень важную задачу — спасать рыб. Тысячи рыб разбивались о бетонные фермы, гибли при взрывах во время строительных работ в реках, и с ними ничего нельзя было сделать, хотя строители всячески старались уберечь рыб от гибели. В местах строительства они пытались прогнать рыб, отпугивая их шумом, даже слабыми электрическими разрядами. В сооруженных плотинах они делали специальные тоннели для рыб — рыбопроводы. Даже специальные лифты были предусмотрены — рыбоподъемники. (В тех случаях, когда уровень воды по обе стороны плотины был разный.) Но ничего не помогало. Рыбы не понимали добрых намерений строителей и не желали уплывать от мест взрывов, не хотели идти в рыбопроводы и бились о бетонные стенки плотин, не желали пользоваться рыбоподъемниками, хотя им совершенно необходимо было подняться вверх по реке, чтобы выметать икру или спуститься вниз, к морю.
Огромные потери в рыбном хозяйстве продолжались бы и до сих пор, если бы ученые не проникли в некоторые тайны рыб. «Нем как рыба» — устаревшая пословица. Теперь люди знают, что рыбы — болтливые существа. Некоторые болтают весь день или всю ночь без умолку. Правда, услышать эту «болтовню» человек может большей частью только при помощи специальных аппаратов, но друг друга рыбы прекрасно слышат и прекрасно понимают.
У рыб есть еще одна сигнализация — «запах страха» или «запах ужаса», почувствовав который остальные рыбы уплывают подальше.
А что, если попробовать использовать его?
Попробовали — и результат превзошел все ожидания. Теперь рыб легко отпугивали от мест, где им грозила гибель, «запахом страха», теперь при помощи «звуковой сигнализации» легко направить их в рыбопроводы и в рыбоподъемники.
Конечно, достижения науки используются еще далеко не всюду. И еще во многих местах рыба подвергается опасности, еще гибнет, не принимая устроенные для нее приспособления. Но способ спасения найден. Теперь надо воплощать его в жизнь.
Они о чем-то говорят. О чем? Может быть, о людях, которые часто так несправедливы к животным?
А жизнь выдвигает всё новые и новые проблемы. Иногда кажется: какие-то действия человека никак не угрожают животным, вроде бы никакого отношения к птицам и рыбам не имеют. Но проходит некоторое время, и выясняется, что это не так. А еще через некоторое время поступают тревожные сигналы, и ученые бросаются на помощь животным. Иногда приходится решать очень сложные проблемы. И одна из таких проблем, казалось бы на первый взгляд не имеющая отношения к гибели и спасению животных, — проблема биологического метода борьбы с вредными насекомыми.