Мы уже понимаем, что ученые-биологи должны уметь хорошо считать. И не только животных в заповеднике и в лесу, чтобы знать, например, хватит ли им пищи. Ученые должны уметь считать не только редких животных, нуждающихся в защите, но и очень распространенных — насекомых. И, в общем-то, ученые умеют это делать. Они могут подсчитывать огромные стаи насекомых, например саранчи, которая до сих пор наводит ужас на жителей Африки и Аравии. Один натуралист, наблюдавший такую стаю, определил примерное количество насекомых в ней — 25 000 биллионов! И весила такая стая 44 миллиона тонн. Даже если тут допущены некоторые ошибки — плюс-минус несколько биллионов штук или несколько миллионов тонн, — не имеет значения: всем ясно, какую опасность она представляет.
Конечно, такая стая — редкость. Но стаи саранчи в сотни миллионов и даже миллиардов насекомых еще сравнительно недавно кочевали по нашей стране и до сих пор кочуют по некоторым африканским и азиатским странам.
Саранча — не исключение. Полчища вредных гусениц и мух до сих пор продолжают наносить очень чувствительный урон сельскому хозяйству. Да только ли ему! Многие насекомые — враги здоровья и жизни человека. Обыкновенная муха является переносчиком более 60 видов болезней. Среди этих болезней такие опасные, как, например, брюшной тиф и дизентерия. В кишечнике мухи было обнаружено при исследовании почти 28 миллионов бактерий. Даже на поверхности ее тела ученые насчитали почти 6 миллионов бактерий.
А сколько насекомых разносят другие, не менее опасные заболевания!
Ученые умеют считать не только количество насекомых в стае или количество болезней, которые они разносят. Ученые умеют прогнозировать. Они подсчитали: если бы выживало потомство одной только тли, весь земной шар к осени был бы покрыт сплошным слоем этих насекомых. То же можно сказать и о многих других насекомых.
Правда, это теоретические расчеты. Практически насекомые не размножаются в таких количествах, чтоб угрожать существованию жизни на нашей планете. Но тем не менее насекомых-вредителей выживает достаточно для того, чтобы уничтожать одну пятую всего урожая. И не только урожая. Например, в США от вредных насекомых гибнет в сто раз больше леса, чем от болезней и пожаров. Человек платит огромную дань вредителям и, конечно, не может спокойно мириться с этим.
Трудно приходится птицам, «усыновившим» кукушонка. Но они ни за что не бросят его.
С тех пор как человек начал обрабатывать поля и выращивать сады, насекомые стали преследовать его. Человек пытался бороться с насекомыми. Сначала молитвами и заклинаниями, потом стал применять более реальные средства — ловчие канавки и давилки. Но насекомые продолжали свирепствовать.
Развитие науки (и в частности химии) помогло одержать победу над насекомыми. Но, к сожалению, победу не полную и к тому же временную.
Яды, которые применяют в борьбе с насекомыми, называются инсектицидами (по-латыни «инсекта» — «насекомое»; «цедо» — «убиваю»). Но, объединенные одним названием, они сильно отличаются друг от друга и по составу, и по качеству, и по своему действию на насекомых — ведь насекомые тоже разные! Одни грызут растения, и против них применяется так называемый кишечный яд, который попадает в кишечник насекомого вместе с пищей и убивает его. Но как бы силен этот яд ни был, он не действует на крохотную слабенькую тлю. Потому что тля не грызет растение, а, прокалывая хоботком его кожицу, сосет сок. И яд, оставшийся на поверхности растения, не причиняет ей вреда.
Для борьбы с тлями, клопами и другими сосущими насекомыми применяются другие яды — так называемые контактные или наружные. Они отравляют насекомое, проникая в его организм через наружный покров или через дыхательные пути.
Контактных ядов очень много, их применяют и в жидком виде, и в виде порошков, и в виде различных эмульсий, масел, мазей. Инженеры вместе с биологами и химиками изобрели и изобретают множество самых разных приспособлений — от маленьких переносных аппаратов до больших и сложных машин. Но даже с их помощью невозможно обработать огромные лесные массивы, бескрайние поля, высокогорные районы. И сотни самолетов поднимаются в воздух, чтоб вести борьбу с насекомыми-вредителями.
Сравнительно недавно был придуман и уже широко применяется так называемый аэрозольный метод. Аэрозоли — это искусственные ядовитые туманы. В специальных аппаратах ядовитые вещества дробятся на мельчайшие капельки. В воздухе эти капельки долго не оседают, и искусственный туман как бы окутывает растения. Насекомые, попадая в туман, гибнут.
Химический метод борьбы с насекомыми-вредителями очень действен. Благодаря пестицидам (так стали называть химические вещества, предназначенные для борьбы со всеми видами животных и растений, приносящими вред человеку и его хозяйству) сохраняется огромное количество сельскохозяйственных продуктов; с помощью химических препаратов удалось победить некоторые очень опасные болезни, например малярию. Еще совсем недавно этой болезнью ежегодно заболевало 400 миллионов человек, причем 5 миллионов из них умирало. Благодаря химическим способам борьбы с малярийным комаром в Индии число заболевающих малярией уменьшилось в 25 раз.
На Филиппинских островах почти половина детей болела малярией. После того как начали уничтожать малярийных комаров, число заболевавших снизилось до 8 %.
Не случайно люди придают такое большое значение химии, не случайно уже к 1962 году в США было разработано около тысячи различных химических препаратов для борьбы с насекомыми-вредителями, и в том же году на химическую борьбу было израсходовано 325 миллионов долларов.
Однако как ни хорош химический способ борьбы с вредными насекомыми, он имеет и много недостатков.
Во-первых, при химической обработке вместе с вредителями гибнут и полезные насекомые. Проверка показала даже вот что: полезные насекомые гибнут все, полностью, вредных же какое-то количество все-таки остается. Правда, остается немного, но ведь они очень быстро размножаются.
Во-вторых, многие яды можно применять не всегда, а только в определенное время, иначе погибнут и сами растения.
В-третьих, есть насекомые, на которых не действуют никакие яды. Например, различные щитовки: эти насекомые покрыты восковым панцирем и он надежно защищает их от внешних ядов; от внутренних, кишечных, они забронированы тем, что питаются соком растений.
Не действуют яды и на насекомых, которые живут в земле. А ведь таких насекомых и их личинок тоже немало.
В-четвертых, многие из тех насекомых, которые «боятся» ядов, очень быстро привыкают к ним. Когда «ДДТ» стал широко применяться для борьбы с насекомыми-вредителями, казалось, победа над ними одержана полностью и навсегда. И действительно, в 1946 году не «боялись» «ДДТ» только два вида насекомых. Но уже через год «презрение» к этому яду стала проявлять комнатная муха, потом комары, через три года яд этот перестал действовать на малярийных комаров, а через десять лет — в 1956 году — уже сорок видов насекомых «привыкли» к нему.
Приспособление насекомых к ядам заставляет ученых постоянно разрабатывать новые химические препараты. Но люди не успевают угнаться за насекомыми — уже сейчас имеется около 130 видов насекомых, на которых яды не действуют. Причем половина из этого числа — опасные вредители сельского хозяйства, вторая половина — переносчики опасных болезней.
В-пятых. Недавно ученые обратили внимание еще на одно явление. При уничтожении ядами одних насекомых происходит массовое размножение других, на которых эти яды, видимо, не действуют.
Так, например, при уничтожении в Польше колорадского жука в 1956–1957 годах появилось множество свекловичной тли. В Америке ученые обратили внимание, что один из самых опасных вредителей цитрусовых становится особенно многочисленным как раз вскоре после обработки растений ядами.
И, наконец, самое главное — яды опасны не только для насекомых.
Гималайский медведь.
Его называют «призраком мертвых». А на самом деле лори — очень добрый и совсем безобидный зверек.
Поначалу все шло хорошо и никто не мог предположить, что беда уже назрела. И вдруг начали поступать тревожные сигналы: в США в одном из штатов во время борьбы с вредными муравьями погибло 97 % птиц; в другом штате — 80 % птиц и иных мелких животных; в Англии — в одном лишь графстве Линкольншир в 1960 году погибло 10 тысяч птиц, в Шотландии погибла чуть ли не половина птиц, в Голландии в 1960 году погибло 200 тысяч птиц.
Поступают сигналы о гибели не только птиц. Миллионами гибнут рыбы, гибнут и звери. Конечно, массовая гибель — явление не частое, и происходит оно, в основном, когда нарушаются правила химической обработки или дозировки ядов. Но вот в штате Калифорния, откуда не поступало столь тревожных сигналов, решили проверить, как действуют на животных яды. И выяснилось: в 1954 году от ядохимикатов в штате погибли 922 куропатки, 331 голубь, 89 зайцев, 52 фазана, 10 уток, 5 кошек и 5 белок, одна лисица и одна лошадь. Конечно, их никто не травил специально, так же как никто не собирался травить птиц в других странах. И, казалось бы, крошечные дозы яда, которые смертельны для насекомых, не должны действовать на птиц, даже если этот яд вместе со съеденным насекомым попадает птице.
Но надо учесть, что птица съедает не одно насекомое, а сотни и тысячи. Яд в организме накапливается, и в конце концов убивает ее.
Применение ядов против грызунов губит хищных птиц. Яд, который покрывает поверхности растений, попадает вместе с едой в организм белок и зайцев. Наконец, применение ядов из года в год приводит к концентрации его в почве. Так, например, в почве некоторых яблоневых садов в США накопилось до 125 центнеров на гектар действующего «ДДТ». А ведь этого яда ежегодно в США расходуется по 16–17 тысяч тонн. Этот яд из почвы вместе с дождевыми и весенними водами попадает в реки и озера.
И в результате гибнет рыба, гибнут водоплавающие птицы, гибнет часто вообще все живое.
Большая панда. Открыта в нашем веке. В зоопарках мира их лишь единицы.
Мало того: как показали недавние исследования, яды, применяемые против насекомых в некоторых районах США, стали опасными для жизни людей.
Среди жителей одного из городов штата Нью-Мексико, как сообщали газеты, начались странные заболевания, похожие на энцефалит.
Вскоре выяснилось, что это — тяжелое отравление ртутью. Но ведь поблизости нет таких мощных заводов, как, например, вокруг озера Эри, которые сбрасывают в озеро миллиарды литров отравленной ртутью воды! Наоборот, в штате преобладает не промышленность, а сельское хозяйство.
Дальнейшие исследования показали, что виновниками отравления были мясо и рыба. Оказывается, 400 000 килограммов ртути, входящей в состав различных пестицидов, — такова ежегодная «порция», попадающая на землю Соединенных Штатов. Ртуть падает в воду, поглощается растениями, постепенно накапливается в организмах животных, а затем попадает в организм человека.
В результате — тяжелые заболевания.
В 1970 году в 33 североамериканских штатах и в 8 провинциях Канады нашли опасное количество ртути в водоемах и в организмах рыб — жителей этих водоемов.
Ну хорошо, можно сказать, что доказана вредность и опасность ядов. Но как же быть? Прекратить вообще химическую борьбу? Нет, этого нельзя делать ни в коем случае. Ученые подсчитали, что, если бы была прекращена химическая борьба с насекомыми-вредителями, только наша страна ежегодно теряла бы 10 миллиардов рублей. Значит, ядами пользоваться надо, но пользоваться осторожно, продуманно и только там, где их нельзя заменить.
Заменить же яды, уменьшить их количество, а в ряде случаев вообще отказаться от них можно.
А это выпь.
В дикой природе, если человек не очень грубо вмешивается в ее жизнь, не так уж часто появляется большое количество насекомых-вредителей.
Вот на кустике колония тлей. Мы знаем, что они могут размножиться до катастрофических размеров. Но этого не происходит, потому что в природе есть силы, которые сдерживают размножение тлей.
Вот ползет гусеница бабочки-капустницы. Этих гусениц могло бы быть огромное множество — ведь только одна бабочка способна отложить 250 яичек. Но массовое размножение капустниц — не такое уж частое явление.
Вот муха с ее колоссальной плодовитостью, вот кобылка, вот еще немало насекомых, каждое из которых, имей оно на то возможность, давно бы уничтожило всю растительность, всю жизнь на Земле. Но возможности размножиться до катастрофического количества у этих насекомых нет. Потому что у насекомых-вредителей имеются в природе естественные враги — птицы, насекомоядные звери, насекомые-хищники и насекомые-паразиты. Они-то и сдерживают размножение насекомых-вредителей. Конечно, насекомые вредят и дикой природе, конечно, и там бывают вспышки массового размножения. Но все-таки там и вред меньший, и вспышки реже.
Дело в том, что, возделывая поля и сажая сады, человек приобретал множество врагов, не заботясь о том, чтоб приобрести и друзей. Враги, как известно, появляются сами. Тот же колорадский жук. Когда-то жил он себе спокойно в западных штатах США, и о нем даже ученые не имели сколько-нибудь полного представления. Жук этот питался растениями, родственными картофелю. А когда человек стал сажать в тех штатах картофель, жук быстро оценил вкус картофеля, его количество и полностью перешел на содержание человека. А перейдя на обильные и вкусные корма, он и размножился до того, что стал бичом сельского хозяйства.
Один из очень опасных теперешних сельскохозяйственных вредителей — свекловичный долгоносик — жил и развивался на сорняках и для человека был безразличен. Но вот появилась сахарная свекла, и жук немедленно оценил ее, переселился на свекловичные плантации и быстро размножился.
Самые удивительные «уши» — у кузнечика.
Когда-то подсолнечник рос лишь в садах и считался декоративным растением. Но вот он перешел на поля, быстро получил широкое признание и стал важнейшей технической культурой. Но раньше людей подсолнух оценили насекомые.
Среди врагов подсолнечника особенно выделялась одна бабочка. Маленькая, невзрачная, летающая только ночью, она была известна лишь немногим специалистам. Благодаря же подсолнуху она стала знаменитой и получила название — подсолнечниковая огневка, или подсолнечниковая метлица.
Дятловый вьюрок — пожалуй, единственная птица, у которой есть «орудие производства»: палочкой, зажатой в клюве, она выковыривает из щелей насекомых.
В борьбу за спасение зверей и птиц включились и филателисты всего мира.
И так каждый раз. Стоило появиться новому культурному растению, как появлялись и его враги. Конечно, эти насекомые жили и раньше где-нибудь на сорняках или на других диких растениях. Но ведь человек старался улучшить растение. И это привлекало к нему насекомых, они «переквалифици-ровывались». Причем год от года их становилось больше и больше. Когда человек только освоил пшеницу, ее повреждали лишь несколько видов насекомых. Сейчас на ней выкармливается не менее 200 видов. То же самое произошло с люцерной, на которой сейчас выкармливается примерно 120 видов насекомых, и с кукурузой, на которой живет более 400 видов, и с плодовыми и ягодными растениями, за счет которых живет не менее 500 видов насекомых. И это далеко не полные цифры — человек еще не знает всех уже существующих врагов культурных растений. А ведь все время появляются и новые!
Так человек создавал и продолжает создавать себе врагов. Он привлек на поля, на огороды, в сады тысячи вредителей, дал им возможность размножиться. Про друзей же, тех самых, которые регулируют количество насекомых в дикой природе, человек забыл. А они ведь вот, рядом: ежи и жабы, ящерицы и землеройки — маленькие, славные, очень полезные зверьки. Но человек в лучшем случае не обращал на них внимания. А часто, не зная их пользы, уничтожал, как, например, жаб или лягушек.
Эти птицы взяты под охрану.
Маралы.
Недостаточно внимания уделял человек и главным своим друзьям — птицам. А ведь с появлением многочисленных врагов надо бы в первую очередь подумать о птицах. Конечно, враги не ждут приглашения, они врываются, захватывают места, вредят. Друзья — народ деликатный. Их надо приглашать. И создать хотя бы самые минимальные условия для их «работы».
О том, что птицы выполняют очень полезную «работу», люди знали давно. Но по-настоящему узнали, когда научились считать и подсчитывать. И тут они поняли, какое преступление совершало человечество против себя же самого, истребляя птиц. Ведь не так давно мировая добыча птиц исчислялась громадной цифрой — 300 миллионов штук в год. Конечно, тут были всякие птицы: и охотничьи и хищные, но множество птиц было мелких. Например, годовой оборот одного только петербургского торговца шкурками составлял 158 500 штук. Среди них было 30 000 воробьев, 1500 щурок, 2800 скворцов, 100 дятлов и т. д. И это в то время, когда птицам за гигантскую пользу, которую многие из них приносят, надо было бы поставить памятник.
Любопытный.
Впрочем, один такой памятник есть. Он установлен в США в городе Солт-Лейк-Сити. На пятидесятиметровой гранитной колонне укреплен шар, на самом верху монумента — две чайки, а у подножия колонны — бассейн, в котором купаются живые птицы. Монумент обошелся в сорок тысяч долларов, однако чайки «заработали» гораздо больше — ведь они спасли поля вокруг города от нашествия саранчи.
Чайки — птицы прожорливые. В день одна чайка съедает не меньше 200 граммов насекомых, а вместе с выкармливаемыми птенцами — около 400 граммов. Или около 18 килограммов за 49 дней выкармливания. Стоит ли поэтому удивляться, что в заповеднике на берегу Черного моря 60 тысяч гнездящихся там чаек уничтожают за день (за один только день!) 12 тонн насекомых. А за четыре летних месяца — до 1470 тонн. И это только взрослые. А ведь они еще и птенцов выкармливают.
Огромное количество саранчи уничтожает житель наших среднеазиатских республик — розовый скворец. В Узбекистане, например, 10 тысяч пар скворцов за период выкармливания птенцов уничтожили более 100 тонн саранчи.
Мелкие птицы — тоже прекрасные «работники». Серая мухоловка, например, только для птенцов ловит примерно 20 тысяч насекомых. Но, кроме того, ведь и сами родители их едят. Крошечный королек за год уничтожает до 10 миллионов мелких насекомых, их личинок и яичек; несколько сотен гусениц может в день съесть кукушка. В общем, приводить примеры можно до бесконечности. Но часто свою полезную «работу» они ведут не там, где нам хотелось бы.
Как привлечь птиц, как заставить их «работать» там, где выгодно человеку?
Эти и еще множество вопросов надо решать на научной основе, особенно если речь идет о привлечении птиц в большие сады или лесные массивы. Тут требуются и наблюдения, и опыты, и расчеты. Всем этим орнитологи занялись сравнительно недавно, а успехи уже огромные. Однако еще больше работы впереди.
Но не только орнитологи заняты поисками новых путей в борьбе с вредителями. Этим заняты и энтомологи. Они знают: в природе существуют насекомые-хищники, например божьи коровки, уничтожающие тлей, стрекозы, жужелицы, и насекомые-паразиты, которые откладывают свои яички в тело гусениц или в яички вредителей, и вредители погибают. А нельзя ли их заставить «работать» еще активнее, и «работать» именно там, где это нужно человеку? Задумались об этом люди уже довольно давно: еще в начале нашего века известный русский ученый — энтомолог И. В. Васильев привез из-за Каспия и выпустил в районе Харькова 12 тысяч яйцеедов. В первый же год эти насекомые уничтожили больше половины яиц очень опасного вредителя — клопа-черепашки.
До революции нашествие этого насекомого сравнивалось со стихийным бедствием вроде землетрясения. О борьбе с черепашкой и не помышляли, разве что приглашали попов и служили молебны. И. В. Васильев и некоторые другие русские ученые доказали, что борьба с черепашкой возможна. Но в то время их никто не поддержал по-настоящему, и опыты энтузиастов так и не перешли в практическую работу.
После революции наши ученые всерьез занялись вопросом борьбы с насекомыми-вредителями при помощи самих же насекомых.
Одно из наиболее «прирученных» и наиболее активно «работающих» насекомых — трихограмма: совсем маленькое, не больше четырех миллиметров в длину, существо уничтожает восемьдесят видов опасных вредителей. Конечно, трихограммы не нападают на озимую или капустную совку, на яблонную или сливовую плодожорку — это было бы похоже на нападение комнатной собачки на буйвола. И тем не менее трихограмма уничтожает их. Уничтожает, даже не давая возможности появиться на свет. Просто это крошечное существо откладывает свои яички в яйца насекомых-вредителей и тем самым губит их.
Сейчас только против озимой совки выпускают огромную армию трихограмм. Там, где они «работают», на 60–95 % снижается численность этих вредителей. Так же активно уничтожает трихограмма и другого опасного вредителя — капустную совку. Короче говоря, трихограмма сохраняет 200–400 килограммов пшеницы и 4200–6500 килограммов капусты на гектаре!
В Астраханском заповеднике
А если этих гектаров почти миллион, тогда сколько будет сохранено и злаков и овощей?
Но невольно возникает такой вопрос: если трихограмма сама ловко справляется с вредителями, то при чем тут человек? И второй вопрос: если трихограмма так активна, то почему она до сих пор вообще не уничтожила всех вредителей?
В том-то и дело, что «самостоятельно», без помощи человека, три-хограмма в самом лучшем случае может уничтожить 30 % яиц вредителей, обычно же — не больше 10 %. Связано это с некоторыми особенностями развития трихограммы.
Нередко бывает так: трихограмма уже готова откладывать яички, а откладывать-то их некуда — вредители еще не появились на свет или еще не подросли достаточно. Или наоборот: вредные насекомые уже появились, уже давно делают свое черное дело, а трихограммы еще только начинают появляться на свет.
Трихограмма откладывает свои яички главным образом в яички капустной и озимой совок. А эти бабочки откладывают свои яички не обязательно в то же время, что и трихограмма. И трихограмме приходится туго, часто ей так и не удается отложить яички. Вот почему без вмешательства человека трихограмма приносит пользы гораздо меньше, чем могла бы.
Конечно, трихограмма может отложить свои яички в яички других насекомых — ведь она уничтожает 80 видов. И она это делает, если подходящие насекомые рядом. Если же их рядом нет, трихограмме плохо: слабенькие крылышки не могут перенести ее на другой участок.
Человек изучил жизнь трихограммы, понял ее «беду», пришел на помощь этому насекомому. Человек стал в специальных лабораториях разводить вредителей, в яйца которых откладывали бы свои яички трихограммы. Из этих яиц появляются крошечные, почти невидимые глазом трихограммочки. На булавочной головке свободно разместится целый десяток этих существ. Но они уже готовы к бою, и их тут же направляют на поля. Человек подгадывает так, чтоб появление трихограмм совпало с появлением яиц вредителей. Конечно, человек добился такого совпадения не сразу: были проделаны сотни опытов, менялась температура, освещенность, влажность и так далее, пока был достигнут результат, то есть пока трихограммы стали появляться именно тогда, когда требовалось.
Но трихограмма не всесильна. Многих опасных вредителей она не трогает. В том числе не трогает она и клопа-черепашку. И для борьбы с клопом-черепашкой человек «приспособил» крошечных, не больше полутора миллиметров, насекомых — теленомусов. Теленомусы, как и трихограммы, откладывают свои яички в яйца 29 видов вредных насекомых, но больше всего теленомус «любит» клопа-черепашку.
Благодаря помощи человека теленомус стал тоже гораздо «сильнее» — выведенный в лабораториях и выпущенный на поля, он уничтожает 70–80 % вредителей, охраняя на каждом гектаре до 500 килограммов пшеницы.
Против совок найдено средство борьбы — трихограмма, против клопа-черепашки — теленомус. Но есть немало вредителей, «управа» на которых еще не найдена. Ученые ищут, ищут упорно. И конечно, найдут. Тогда начнется новый этап — поиски способа сделать этих насекомых «ручными» и наиболее активными.
Выращивание в лабораториях трихограмм и теленомусов, поиски новых полезных насекомых и «приручение» их — это далеко не все. А нельзя ли помочь тем полезным насекомым, которых не выращивают в лабораториях? Вот, например, очень славное и полезное насекомое — апантелес. Он откладывает свои яички в гусениц капустной и репной белянки. Но апантелес очень часто появляется на 10–20 дней раньше гусениц белянки и ждать не может — он должен сразу же отложить яички. И вот, изучая этих насекомых, ученые установили, что апантелес не только останется жить, дождется появления гусениц, но и количество яичек у него увеличится, если неподалеку от того места, где он появился на свет, растут горчица, сурепка или другие зонтичные. Оказывается, если апантелес питается нектаром этих растений, то живет месяц-полтора. Если же этого нектара нет, он погибает через день-другой.
Есть насекомые иного типа: пока в районе их появления на свет не вырастут медоносы, насекомые не будут откладывать яички.
Еще одна проблема: многие насекомые, отложив яички, способны отложить новые через некоторое время. Но гусениц поблизости уже нет. А на соседних участках гусеницы есть. Например, насекомое, заражающее яйца вредной черепашки, через некоторое время, если черепашки уже нет, может отложить яички в яйца вредителей, живущих на кукурузе, просе, подсолнечнике.
Перед учеными стали интересные и важные задачи — сочетать и разнообразить растения, увеличивая тем самым «мощность» полезных насекомых и в конечном итоге спасая сами растения, увеличивая урожай.
Биологическая защита, которая приходит на смену многим формам химической борьбы, — одна из самых важных проблем сегодняшней зоологической науки, одна из важнейших проблем человечества вообще. Это не только спасение миллионов тонн овощей и фруктов, зерна и ягод, это — спасение множества полезных животных: птиц и рыб, зверей и пресмыкающихся. Это — чистота воздуха и чистота водоемов, это — здоровье и жизнь людей.