Ночной туман еще прятался за кустами, но уже чувствовалось, что солнечные лучи вот-вот прогонят его и оттуда. В это раннее утро я пришел в лес, чтоб увидеть одних из самых крупных, самых редких и самых древних жителей нашей планеты, современников мамонта — зубров. Да, тех самых зубров, которых почти полностью истребили еще столетия назад.

В лесу в этот час удивительная тишина. Только птичий хор приветствует восход солнца, но голоса птиц не нарушают, а только подчеркивают тишину леса. И вдруг в эту тишину врывается звук охотничьего рога.

Я ждал его, я знал — рог зовет зубров. Значит, сейчас они появятся.

Прошло несколько минут, и послышались другие звуки: хруст веток, громкое сопение, фырканье. Они! Я приготовился, и все-таки, когда из-за деревьев, из утренней золотистой дымки, низко опустив тяжелые лобастые головы с широко расставленными кривыми рогами, появились зубры, я почувствовал, как сильно у меня забилось сердце. И не только потому, что эти животные производили впечатление сами по себе, но и потому, что — я очень хорошо понимал — они возрождены в самом буквальном смысле слова, возрождены человеческой волей и умом, человеческими знаниями и терпением, а главное — огромной человеческой любовью к животным.

Едва кончилась первая мировая война и люди вернулись к мирному труду, они вспомнили о зубрах. Можно ли их спасти, не поздно ли?

В 1923 году по предложению польского натуралиста Яна Штолемана было организовано Международное общество спасения зубра. В распоряжении энтузиастов имелись сохранившиеся на земном шаре всего 56 зубров, которые жили в зоопарках пятнадцати стран. Это, конечно, очень мало, однако и с этим количеством можно было начинать работу. Но… Но тут выяснилось, например, что чуть ли не половина оставшихся зубров старые, что почти нет специалистов (да и откуда им быть?), знающих этих животных. Поэтому, когда зубры, жившие в Германии, начали болеть, никто не мог их вылечить.

_{Его предки были современниками мамонтов.}

Даже вопрос о питании зубров был не совсем ясен. Одни считали, что зубрам нужна трава, а древесный корм они употребляют лишь тогда, когда травы не хватает (это мнение явилось одной из причин неудачной акклиматизации и размножения зубров в Аскании-Нова в 1921 году), другие были уверены, что, поскольку зубр — зверь исключительно лесной (недаром же он дольше всего уцелел в Беловежской пуще), ему нужна лишь древесная пища. И не понимали люди, что в Беловежскую пущу зубры забрались не от хорошей жизни — ушли в чащу, в болота от преследования людей. Не знали и не понимали люди и многого другого. В результате за пять лет (с 1923 года) поголовье не только не увеличилось, а, наоборот, уменьшилось — в 1927 году осталось лишь 48 зубров. Но и это поголовье продолжало сокращаться — еще через пять лет зубры остались лишь в Польше, Венгрии, Англии, Германии, Голландии и Швеции. И осталось их, как значилось в первой опубликованной «Племенной книге», всего 30.

Трудно сказать, что было бы дальше. Скорее всего, зубры продолжали бы вымирать, и в конце концов ученые зарегистрировали бы дату смерти последнего зубра, умершего в зоопарке, как зарегистрировали они дату смерти последнего странствующего голубя или последней квагги. Да, так бы и случилось, если бы не два американских ученых — братья Хейнц и Лутц Хек. Они предложили скрещивать оставшихся зубров с бизонами.

Братьям Хек не пришла бы в голову их замечательная мысль, не будь бизонов, уцелевших в национальных парках США и Канады и на некоторых фермах. А главное — не будь бизонов Бродячего Койота.

Многие десятилетия бизоны спасали — одевали и кормили — индейцев. И вот пришло время индейцу по имени Бродячий Койот спасать бизонов. С огромным трудом поймал он случайно уцелевших в кровавой бойне двух маленьких бизончиков — бычка и телочку, выкормил и вырастил их.

Трудно было индейцу, очень трудно: ведь повсюду рыскали охотники за бизонами, да что там охотники — и бродяги, и авантюристы, и бандиты, и искатели приключений; и любой с радостью всадил бы заряд в бизона, а заодно и в индейца. Но Койот был смелым и упрямым человеком. Он прятал и укрывал животных, угонял их при малейшей опасности. Он буквально не отходил от первых появившихся телят. И так изо дня в день, из года в год в течение двадцати трех лет жил он в постоянной тревоге и постоянной опасности. Но стадо росло, и через двадцать три года, благодаря мужественному и самоотверженному индейцу, оно состояло уже из 300 бизонов!

Но все труднее и труднее становилось укрывать и оберегать этих животных состарившемуся Койоту. Он знал: пока может делать хоть шаг, будет около своих бизонов. Но что с ними произойдет потом?

К счастью, американские власти спохватились: в 1905 году было организовано «Общество защиты бизонов».

Правительство купило у индейца бизонов, и они стали основой будущих бизоньих стад, которые сейчас снова, правда, далеко не такие многочисленные, но все-таки появились в Америке.

Этих-то бизонов, точнее, бизонок братья Хек и предложили скрещивать с зубрами. Братья Хек предложили метод восстановления зубров, который получил название поглотительного скрещивания. Это значило вот что: от скрещивания зубров с бизонками появились телята — зубробизончики. Зубробинчонок, когда они вырастали, снова скрещивали с зубрами, следующее поколение опять скрещивали с зубрами, потом опять, и так далее.

Первый потомок зубра и бизонки имел половину крови зубра, половину — бизонки и был похож и на папу, и на маму. Следующее поколение, у которого бизоньей крови было лишь 1/4, а зубриной 3/4, уже начинало терять черты бизона и приобретать черты зубра. Еще следующее поколение имело лишь 1/8 часть бизоньей крови и мало чем отличалось от зубра, а четвертое поколение, имеющее уже 15/16 зубриной и лишь 1/16 бизоньей крови, было настолько похоже на зубров, что даже специалисты не могли их отличить от чистокровных зубров. И лишь немногие знали, что они не чистокровные, а чистопородные — все-таки какая-то часть бизоньей крови у них была, поэтому называть их чистокровными нельзя, но по всем статьям они ни капельки не отличались от настоящих зубров. Поэтому их и называют чистопородными.

Предложение и работу Хеков поначалу многие специалисты встретили в штыки. Но вскоре они убедились, что неправы.

Во-первых, гибриды были более стойкими и жизнеспособными, чем их родители; во-вторых, скрещивание очень ускорило работу по выращиванию зубров; и в-третьих, если бы не метод поглотительного скрещивания, началось бы скрещивание близких родственников, а это привело бы к полному и быстрому вымиранию животных.

Вторая мировая война нанесла значительный урон поголовью зубров в Европе. И тем не менее в «Племенной книге», вышедшей после войны, значилось 98 зубров.

В 1946 году в Советском Союзе имелся лишь один чистокровный зубр. А через два года к нам прибыл из Польши кавказско-беловежский зубр Пуслов. Прибыл он не в Беловежскую пущу, а в Подмосковье и прибыл не в гости, а на постоянное место жительства.

Да, именно здесь, под Москвой, на территории Приокско-Террасного заповедника, решили организовать Центральный зубровый питомник, решили поселить здесь зубров, акклиматизировать их и разводить.

Один из крупнейших в мире специалистов по зубрам, страстный энтузиаст Михаил Александрович Заблотский доказал, что лучшее место для разведения зубров — не степи с изобилием травы и не густые леса, где травы почти нет. Для зубров нужны разреженные смешанные леса с полянами и перелесками. И в Приокско-Террасном заповеднике оказались именно такие условия.

Вслед за Пусловом прибыли еще один зубр и две зубрицы. Это было в 1948 году. А сейчас на звук охотничьего рога из лесу вышли десятки могучих зверей и дружно направились к кормушкам.

_{Ученые не сразу пришли к выводу, что подмосковный лес — прекрасное место для зубрового питомника.}

Зубры неприхотливы в еде — кора и листья 30 пород деревьев, 150 разных травянистых растений могут служить им пищей. Еды у зубров в питомнике достаточно. И все-таки их тут еще и подкармливают молотым овсом и отрубями, корнеплодами, а зимой — и сеном. Но как же так — ведь раньше, когда зубры жили на свободе, их никто не подкармливал, а они все-таки жили? Зачем же теперь им подкормка?

Конечно, можно их и сейчас не подкармливать, и звери не умрут с голоду, они будут жить так же, как и их вольные предки. Но вот это-то как раз и не устраивает работников питомника: ведь дело не только в том, чтоб зубры жили — дело в том, чтоб их было много. И по возможности скорее!

В те времена, когда зубры жили на воле, никто не интересовался их численностью. Обычно зубрица приносила одного теленка раз в 2–3 года, телята нередко рождались хилыми, многие умирали. В питомнике же зубрицы почти ежегодно приносят по теленку, и почти все они выживают.

Вот почему через десять лет после прибытия Пуслова в разных зоопарках и заповедниках нашей страны уже жило 280 этих редких животных, из них 19 бизонов, 182 зубробизона и 79 зубров!

…Опустошив кормушки, зубры снова скрылись в лесу. До вечера. В 6 часов вечера опять протрубит охотничий рог, и зубры придут к кормушкам. А пока они будут бродить по лесу, искать грибы, щипать траву. Далеко они не уйдут — зубры не бродяги, за день они проходят не больше 5–7 километров.

До трехлетнего возраста зубры живут и пасутся все вместе. На четвертом году жизни их разделяют строго по племенным группам и водворяют в загоны — ведь в питомнике живут и беловежские, и кавказско-беловежские зубры, и бизоны, и зубробизоны.

Зубры на воле очень осторожны, и увидеть их нелегко. Они не только не нападают на человека, но даже избегают встречи с ним. У зубров прекрасный слух, и приближение человека они слышат издали. А услышав, уходят в лес, прячутся.

В загонах же зубры быстро привыкают к людям, ухаживающим за ними, откликаются на зов, позволяют себя гладить. Впрочем, не все, это зависит от характера. А характеры у зубров разные. Но в общем-то эти огромные, такие страшные на вид звери все довольно добродушные.

Работники заповедника любят вспоминать, как однажды были разочарованы приехавшие в заповедник кинематографисты. Им очень хотелось снять страшных зубров, гоняющихся за людьми, поднимающих на рога автомашины, сокрушающих каменные стены. И вдруг оказалось, что зубры удивительно спокойные животные. Так и уехали кинематографисты, не сняв задуманного, но в полной уверенности, что работники питомника из каких-то непонятных соображений их обманули.

Да, зубры — животные мирные. И то, что эти мирные великаны живут на Земле, — величайшая победа человека.

А то, что зубры живут в Подмосковье и отсюда переезжают во многие города Советского Союза, — величайшая победа советских ученых и в особенности Михаила Александровича Заблотского.