Может быть, он прав, этот веселый и добрый, умный и смелый человек?
С детства и на всю жизнь полюбил он животных, и когда все мальчишки мечтали о том, чтобы стать машинистами или пожарными, он мечтал о зоопарке, куда бы мог приходить каждый день или еще лучше — вообще никогда не уходить из него, всегда быть вместе с животными.
Шли годы, многое менялось в жизни, маленький Джерри превратился в Джеральда Даррелла, но любовь к животным не только не проходила, а с каждым днем становилась все сильнее.
Джеральд Даррелл стал путешественником, известным биологом, знаменитым писателем. О своих путешествиях и приключениях, о людях, с которыми ему приходилось встречаться, и о животных, которых он привозил из этих путешествий, Даррелл написал много удивительных и прекрасных книг. Однако он, знаменитый на весь мир путешественник и писатель, продолжал жить мечтой о зоопарке. Но теперь мечта уже была не детской.
Маленький Джерри просто хотел быть всегда с животными, просто всегда хотел смотреть на них, ухаживать за ними.
Повзрослевший Джеральд страдал не только от того, что ему приходилось расставаться с животными, которых он привозил из путешествий, к которым он привык и которых полюбил.
Чем больше путешествовал Даррелл, чем больше видел, узнавал, тем яснее понимал — многих животных необходимо спасать.
Даррелл мечтал создать зоопарк. Правда, зоопарк необычный.
Люди приходят в зоопарк, чтоб посмотреть на разных зверей и птиц. И почти никогда не задумываются над тем, только ли для показа зверей существуют зоопарки. Большинство считают: да, только для показа. Впрочем, действительно во многих странах, да и у нас в России до революции, большинство частных зоопарков или зверинцев существовало лишь для развлечения публики и для обогащения владельцев зоопарка или зверинцев. Но были и есть другие зоопарки. В них работают ученые, ведутся серьезные исследования, наблюдения, делаются очень важные и интересные открытия. И уж совсем мало кто знает, что благодаря зоопаркам удалось спасти немало зверей и птиц от вымирания или истребления.
Тот, кто бывал в Московском зоопарке, видел, наверное, удивительное животное с небольшой гривой и печальными глазами. У животного этого несколько названий, и одно из них в переводе с китайского значит «непохожий ни на одного из четырех»: рога у него оленьи, но на оленя он не похож; хвост у него коровий, но не похож он и на корову; не похож он и на козу, хотя копыта у него козьи; не похож он и на лошадь. В общем, действительно не похож ни на одного из четырех. Второе имя этого животного — «милу», а научное — олень Давида. Получил он такое название в честь путешественника и исследователя Азии Арманда Давида — первого европейца, увидевшего это животное и сообщившего о нем ученым.
В наш век кое-где необходимы и такие дорожные знаки.
Этого оленя нигде в природе уже не существовало; единственное стадо — сто двадцать голов, уцелевших на Земле, — паслось в императорском саду за высокой стеной. Но Давид был настоящим натуралистом, его не испугало то, что олени считались священными, — чтоб разглядеть их, Арманд Давид перелез через стену, хотя знал, что это очень рискованно.
«Вылазка» Арманда Давида имела важные последствия: китайцы уже не могли хранить в тайне существование «милу» и несколько животных попали в Европу. А через 20 лет после того, как Давид открыл этих оленей для науки, разбушевавшаяся река Хуанхе разрушила стены императорского парка, и олени разбежались. Конечно, почти все они вскоре были истреблены, остатки стада уничтожили во время боксерского восстания, и последнего оленя убили в 1900 году.
В XX веке олени Давида перестали бы существовать, если бы не те несколько экземпляров, которые оказались в Европе. А через некоторое время изящное животное, не похожее ни на корову, ни на лошадь, ни на оленя, ни на козу, появилось во многих зоопарках мира. Оно хорошо чувствовало себя в неволе, и к 1922 году на Земле существовало уже 64 «милу», в 1935 году — 300, в 1963 — около 400.
Несомненно, Джеральд Даррелл знал историю спасения оленя Давида. Конечно, знал Даррелл также историю лошади Пржевальского.
Знаменитый русский путешественник Николай Михайлович Пржевальский привез из своих путешествий по Центральной Азии шкуру и череп не известного ранее науке животного. В 1881 году зоолог И. С. Поляков описал это животное, определив, что оно является предком наших домашних лошадей, и назвал ее в честь путешественника и первооткрывателя лошадью Пржевальского. А через четверть века на свободе осталось лишь небольшое стадо этих лошадей Пржевальского. Зато несколько экземпляров уцелело в зоопарках. И в 1965 году на земном шаре жило уже 125 этих животных. Успешное разведение их в неволе дало основание зоологам считать, что лошадь Пржевальского, в конце концов, можно восстановить, и в 1959 году на Международном симпозиуме было решено создать международное общество по сохранению лошади Пржевальского. И через шесть лет, в 1965 году, на Втором международном симпозиуме зоологи уже докладывали о своих успехах.
И львам иногда не мешает знать правила уличного движения.
Безусловно, Даррелл знал и иные примеры спасения животных в зоопарках. Например, знал он, наверное, о спасении гавайской казарки, сейчас их насчитывается около 500 штук, в то время как в 1950 году на Земле оставалось не больше 40 птиц; знал и о иранской лани, и о многих других животных, исчезающих по разным причинам на воле и сохраняемых в зоопарках.
Возможно, помнил Даррелл и другое: когда в начале нашего века над райскими птицами, шкурки которых сотнями тысяч привозились в Европу и Америку для украшения женских шляп, нависла опасность истребления, английский издатель Вильям Ингрэм ценой почти полного своего разорения спас этих птиц. Он купил крошечный островок Малый Тобаго (вся площадь его — 180 гектаров) и перевез на него около полусотни птиц. Собственный остров сэра Вильяма был недоступен для заготовителей птичьих перьев, и благодаря этому, благодаря заботе сначала его сыновей, а затем — правительства молодого государства Тринидад и Тобаго на этом острове и по сей день живут редчайшие птицы, известные в науке под названием больших райских птиц.
Большая райская птица. Во времена Уоллеса этих птиц было множество. Но очень скоро их почти полностью истребили в угоду модницам.
Лошадь Пржевальского — единственный оставшийся на Земле дикий предок домашней лошади. Сохранилось их не более двухсот: все они родились и выросли в зоопарках.
Но Даррелла вдохновляли не только эти примеры. Даррелл знал: есть немало и таких животных, которых люди никогда не станут специально охранять. Вот лишь один пример. На Антильские острова было случайно завезено несколько крыс. Через некоторое время крысы страшно размножились, стали наносить огромный вред, и для борьбы с ними на острова привезли несколько мангуст. Мангусты тоже размножились очень быстро и уничтожили крыс. А когда не стало крыс, мангусты принялись за птиц, гнездящихся на земле, и, полностью уничтожив их, взялись за землероек, за ящериц и лягушек и тоже почти полностью уничтожили их. И дело не только в том, что погибли полезные животные, поедающие в больших количествах насекомых-вредителей, дело в том, что многие из этих лягушек и жаб, птиц и других животных так называемые «эндемики»: они живут только в каком-нибудь определенном месте земного шара.
Недолго жили обезьяны в неволе. Они гибли от болезней и тоски. Вот такую тоскующую пару изобразил нидерландский художник XVI века Питер Брейгель Старший на картине «Две обезьяны».
Там, где животных любят, они чувствуют себя хорошо. И даже часто ведут себя точно так же, как на воле.
И значит, если будут уничтожены там, то вообще исчезнут с лица Земли.
Лягушки, ящерицы, жабы, змеи, ужи, тритоны — разве их надо защищать, спасать? Надо! Для Даррелла нет плохих и хороших, интересных и неинтересных, полезных и бесполезных животных. Для него есть те, кто нуждается в защите и спасении. А спасенные и размноженные в неволе, они снова займут свои места в природе..
Так считает Джеральд Даррелл. Ради этого он решил организовать зоопарк.
Деньги, которые Даррелл получал за свои книги, а книги его одни из самых популярных в мире, дали ему возможность отправиться в экспедицию за редкими животными, привезти их и начать организовывать зоопарк. Но английские власти не поддержали энтузиаста: зоопарк? Еще один? Да их и так достаточно! Спасать редких животных, в том числе лягушек и змей?! Нет, этого власти понять не могли.
Даррелл, как, впрочем, и Гржимеки, как многие другие энтузиасты, знал, что у правительств, тратящих миллиарды на пушки и танки, вряд ли найдутся «лишние» деньги для львов и жирафов, тем более для жаб и ящериц. Да он и не рассчитывал на помощь правительства — он хотел лишь получить разрешение на организацию зоопарка. Но власти и разрешения давать не хотели.
Помог случай. И вот на небольшом островке Джерси появился крошечный зоопарк.
Прошло несколько лет. Это были трудные годы. Власти подозрительно относились к Дарреллу и его детищу, обыватели считали затею Даррелла безумием или прихотью, ученый мир еще не признал зоопарк на острове Джерси.
Лемур вполне освоился в своем новом жилище — зоопарке.
Часто не хватало денег, Даррелл задыхался от долгов, а кредиторы вдруг начинали требовать немедленной уплаты денег, грозя уморить голодом всех животных. Не раз жизнь зоопарка висела на волоске, и если бы не мужество Даррелла и его жены, если бы не помощь знакомых и незнакомых друзей Даррелла, таких же, как и он, энтузиастов, то, возможно, на острове Джерси сейчас и не было бы зоопарка. Того самого зоопарка, который теперь известен во всем мире, который не только признан властями, но и является их гордостью (хотя помощи зоопарку они по-прежнему не оказывают), которым сейчас интересуются ученые многих стран. Того самого зоопарка, где не только сохраняются, но и разводятся редкие исчезнувшие животные, разводятся, чтоб быть выпущенными на свободу. А среди них есть и такие, которые исчезают или уже исчезли совсем и которых никто, нигде и никогда не охраняет!
Многое пришлось пережить и преодолеть Дарреллу и его жене. Но они не отчаивались, не опускали РУК.
Сбылись мечты маленького Джерри — у него был свой зоопарк, в который он мог приходить каждый день и всегда быть рядом со своими животными.
Сбылись мечты взрослого Джеральда Даррелла — ему теперь не надо было расставаться со своими животными, которых он привозил из путешествий, к которым привыкал, которых любил.
А главное — он осуществляет прекрасную идею: он спасает животных.
«Я понимаю, — говорит Даррелл, — что наши возможности очень малы, но если нам удастся предотвратить истребление хотя бы некоторых из множества исчезающих видов, если наши усилия привлекут и других людей к этому важному и неотложному делу, то мы старались не напрасно».
Несмотря на всю ценность такого зоопарка, он не решает и малой части всех проблем, связанных с защитой и спасением животных. Надо, чтоб все люди поняли, как это важно, как это необходимо и как срочно надо действовать.
И Даррелл, и профессор Б. Гржимек пишут книги, чудесные книги, веселые и добрые, мужественные и умные, как сами авторы этих книг, выступают по радио и телевидению, пишут статьи и читают лекции. Они рассказывают, объясняют, агитируют, убеждают, вербуют сторонников в свою армию — армию защитников животных.