Известно, что многие птицы улетают зимовать в Африку. Улетают в жаркие страны и многие утки. Но эта «Утка», отправившаяся в 1957 году в Африку, была необыкновенной — это был самолет. Очень маленький, очень подвижный, покрашенный «под зебру», в черный и белый цвета. И вели этот самолет необыкновенные, мужественные и благородные люди — профессор Бернгард Гржимек и его сын Микаэль.
«Утке» — так Гржимеки назвали свой самолет, потому что все самолеты этого типа должны иметь «имя», состоящее из четырех букв (так почему же не назвать его «Уткой»?) — предстояло пролететь десять тысяч километров над морем и над сушей, пересечь границы многих государств, лететь над горами и пустыней. И все это было только началом, вернее, стремлением к цели. А цель полета Гржимеков — огромный парк-заповедник в Африке, который называется «Серенгети». Гржимеки летели в этот заповедник для того, чтоб… считать животных. Мало кто из неспециалистов даже догадывается, что одним из важнейших условий охраны животных является их учет. Неспециалисту это может показаться странным: зачем, мол, считать — чем больше будет животных, тем лучше, на то и заповедники, на то животных и охраняют! Да, чем больше животных, тем лучше. Но до какого-то предела. Дело в том, что, охраняя животных в заповеднике — подкармливая их, оберегая от браконьеров, от болезней, а часто и от хищников, — человек создает животным очень благоприятные условия. А это приводит к тому, что животных становится гораздо больше нормы, той нормы, которая обычно бывает в природе, животным начинает не хватать пищи, им становится «тесно». А о том, как размножаются в благоприятных условиях животные, можно судить хотя бы по такому любопытному примеру.
Антилопа. Что стало бы с этими животными в Серенгети, если бы однажды «Утка» не полетела в Африки?
В конце прошлого века в частный зверинец было завезено несколько оленей. Из зверинца олени сбежали и стали жить в лесу, в том лесу, где позже был организован Воронежский заповедник. К моменту организации заповедника оленей было не много — всего несколько штук: волки и охотники не позволили им размножиться. Но вот лес стал заповедным, уже ничто не угрожало оленям, и через 30 лет после организации заповедника в нем оказалось почти 800 оленей. А еще через 10–12 лет их было уже свыше тысячи! И наверное, было бы еще больше, если бы люди не следили за их числом и не понимали, что сильное увеличение поголовья может привести к гибели оленей: начнется голод, появятся болезни. Поэтому часть оленей стали отлавливать и переселять в другие места. И сейчас уже больше полутора тысяч оленей, выросших в Воронежском заповеднике, гуляют по лесам нашей страны.
Полосатые лошадки и не подозревают, какая угроза нависла над ними.
Если бы люди не охраняли оленей, они не могли бы размножиться, но если бы их не считали и вовремя не уменьшили бы их численность, возможно, произошла бы такая же трагедия, какая произошла с чернохвостым оленем в штате Аризона в США.
Из-за хищнической охоты количество чернохвостых оленей быстро снижалось, и к 1906 году осталось здесь не больше 4 тысяч. Тогда охота на них была категорически запрещена, и олени стали быстро размножаться. Через 20 лет, к 1925 году, число их возросло до 100 тысяч. Люди радовались этому, не подозревая, какая приближается трагедия. А она разразилась уже на следующий год — олени стали гибнуть в огромных количествах. Через пять лет вместо стотысячного стада осталось лишь 20 тысяч, а к 1940 году — 10 тысяч. Олени гибли от недостатка еды, а недостаток еды, в свою очередь, привел ко множеству заболеваний, от которых тоже гибли животные.
Еще один пример с оленями: в 1960 году только в северной полуостровной части штата Мичиган в США погибло больше 11 тысяч оленей, так как им не хватило корма.
Примеров можно привести еще множество. И не только примеров с оленями. В естественных условиях численность животных регулируется количеством пищи, хищниками и т. д. Если же человек охраняет животных и создает им исключительно благоприятные условия, он должен научиться их считать.
Пятнистых оленей человек не только сохранил, но и расселяет их.
Учет животных вообще необходим. Ведь без этого мы не узнали бы и не узнаем в дальнейшем, сколько осталось тех или иных животных, какие стали редкими, какие исчезают совсем. Ну и конечно, учет плотности четвероногого и пернатого населения необходим потому, что излишняя «теснота» ведет к гибели.
Но легко это сказать, а как это сделать? Как сосчитать оленей или лосей, медведей или лис? А как сосчитать, например, кротов, которых и увидеть-то очень трудно?
Ученые придумали много способов учета и подсчета животных. Например, таких животных, как бобры, ондатры, барсуки, имеющих постоянные жилища, считать сравнительно легко: надо, во-первых, найти эти жилища; во-вторых, определить, какие из них обитаемые, какие брошенные; в-третьих, выяснить, сколько зверей живет в обитаемых — один, пара или целая семья. А уж потом полученные цифры сложить или перемножить.
С лисами и волками и сложнее и проще. Сложнее потому, что жилища у них временные: только на тот период, когда появляются детишки, поэтому искать их надо в начале лета. Проще же потому, что обитаемые логова заметны и не надо определять, действующее оно или заброшенное.
Но ведь есть немало животных, которые вообще не имеют жилищ. Поэтому таких животных считают лишь зимой; по снегу, по следам. Однако это тоже не просто: ведь один заяц или лось может оставить столько следов, что кажется, будто прошло целое стадо. Ученые придумали такой способ: намечают пробную площадку и по ее границам стирают все следы. Потом специальные загонщики, идущие цепочкой, заставляют зверей, находящихся внутри площадки, покинуть ее. Все звери обязательно пересекут полосу, на которой стерты следы, и обязательно оставят свежие. Вот эти следы и подсчитываются.
Конечно, и постоянные жилища животных, и временные разыскивают не по всему лесу, а на определенном участке. Участок этот — часть леса, допустим, одна сотая. Значит, количество зверей во всем лесу в сто раз больше, чем на этом участке.
Есть немало и других способов, причем в последнее время применяются новейшие достижения науки и техники. Например, фотографируют какую-то площадь с самолетов, а потом на увеличенной фотографии считают, сколько на этом участке животных.
Для подсчета животных метят их несмывающейся краской, надевают на них кольца, ошейники, даже прикрепляют к ним крошечные радиопередатчики, которые сообщают, где находятся животные.
Есть и еще немало различных способов подсчета животных. Но все они не подходили Бернгарду и Микаэлю Гржимекам, потому что работа, которую им предстояло выполнить, была совершенно необычна — им предстояло подсчитать количество животных на территории в 12 тысяч квадратных километров.
Сколько сил стоило Гржимекам спасти этих животных!
Именно столько занимал Национальный парк-заповедник, расположенный в Африке, на территории Танганьики. Сейчас Танганьика, освободившись от английского господства, вместе с другой ставшей свободной страной — Занзибаром образовала Объединенную Республику Танзанию. Но в то время — в 1957 году — Танганьика была еще подмандатной территорией Англии, а английское правительство, видимо, не очень-то заботилось о сохранении редчайших диких животных, иначе оно не стало бы сокращать территорию заповедника. Уменьшение заповедника — одного из немногих в Африке, где еще уцелели стада редких диких животных, — не просто механическое сокращение на одну треть площади. Оно грозило гибелью многим животным. И профессор Бернгард Гржимек, всю жизнь и всю любовь отдавший животным, понимал это. Понимал и Микаэль — еще совсем молодой, но уже опытный зоолог, как и отец горячо любящий и страстно защищающий животный мир.
Но как доказать губительность такого проекта, как показать катастрофу, к которой приведет уменьшение территории заповедника?
Профессор Гржимек уже не раз бывал в Африке, бывал он и в Серенгети. Он знал: стада антилоп, зебр, жирафов кочуют по обширной территории. Почему? Что заставляет их перемещаться с места на место? Как далеко откочевывают эти стада и не выйдут ли они за границу заповедника, если эти границы будут сужены?
Потом Микаэль Гржимек, совершая многочисленные поездки в разные части Серенгети, собрал образцы почв и трав. Благодаря этому ученые установили, что «путешествия» животных не случайны: в определенное время года они кормились в определенных зонах, причем многие из этих участков лежали далеко за пределами предполагаемых новых границ. Значит, если сокращение заповедника произойдет, то большая часть животных станет неохраняемой и неминуемо погибнет от браконьеров.
Профессору Гржимеку удастся доказать губительность сокращения площади заповедника. Но это произойдет позже. А пока надо отправляться в Африку, надо считать животных и убеждать английские власти цифрами и фактами.
Да, надо. Но для этого нужны деньги, а английское правительство заявило, что у него нет денег для подсчета львов, жирафов, зебр и гну. Не было денег и у Гржимеков. А время не ждало: английские власти уже приняли решение о сокращении заповедника. И тут Гржимекам повезло: любительский фильм, снятый Микаэлем на свой страх и риск, фильм, из-за которого он залез в большие долги и который не был оценен западногерманскими кинопромышленниками, потому что животные в нем показаны слишком мирными, не убивающими друг друга и не нападающими ни на кого, — этот фильм неожиданно на фестивале получил первую премию! Его сразу купили кинопредприниматели многих стран, и у Гржимеков появились деньги. Конечно, эти деньги можно было истратить по-разному. Но ни у отца, ни у сына даже мысли не возникло истратить их иначе, чем на спасение животных!
И вот отец и сын покупают самолет. Они становятся на время учащимися авиашколы и, едва окончив ее, отправляются на своей «Утке» в далекий и опасный путь — в Африку.
До прибытия Гржимеков в Африку существовало мнение, что в Серенгети обитает больше миллиона различных животных. Гржимеки начали считать. Сначала с самолета. Это было очень трудно: надо пролететь над одной зоной много раз, чтоб учесть всех животных, — они ведь не стоят на месте! К тому же самолет не имел глушителей, и к грохоту моторов невозможно было привыкнуть. Но Гржимеки работали. И чем больше они работали, тем яснее становилось: животных в Серенгети гораздо меньше, чем предполагалось. Первоначальные цифры завышены чуть ли не в три раза — животных не миллион, а всего около 367 тысяч.
Таков был первый результат работы Гржимеков. Уже по этому первому результату стало ясно: сокращать размеры заповедника нельзя! Животные, которые, несмотря на охрану, все-таки страдают от браконьеров, будут выходить за пределы заповедника, где охраны совсем нет. И тогда полное уничтожение их неминуемо.
Но надо еще доказать, что животные действительно будут выходить за новую границу заповедника. Отец и сын пересаживаются с самолета на автомобиль. Теперь придется ловить животных и как-то их метить. Микаэль Гржимек изобрел специальное ружье, которое стреляет пульками с усыпляющим веществом. Эти пульки и это вещество нисколько не вредили животным. Проснувшись через некоторое время, они уходили, даже не замечая надетых на них легких, прочных и ярких ошейников, благодаря которым животные были видны издали.
Гну или газелей можно было усыплять «чудо-ружьем», но зебры не подпускали к себе ученых даже на расстояние выстрела. Приходилось догонять их на машине и «ловить вручную» — за хвост. А это не только трудно, но и опасно — волосы на хвосте зебры острые как бритва.
И все-таки сотни зебр вскоре щеголяли в ярких ошейниках.
Теперь с самолета можно было и считать животных, и следить, куда направляется стадо.
Потом начал свои исследования Микаэль: его интересовали образцы почв и трав.
И наконец вывод: для того чтоб ценные животные были сохранены, ни в коем случае нельзя сокращать границы заповедника.
Микаэль Гржимек.
Профессор Гржимек предъявил такие веские доказательства, что не согласиться с ними было нельзя.
Англичане ушли из Африки, колония Танганьика стала независимым государством. Новое правительство делает все возможное, чтоб сохранить Серенгети и его обитателей. Сохранить для людей, живущих сегодня, и для тех, которые будут приезжать сюда через двадцать и через сто лет, чтоб посмотреть на спасенных «полосатых лошадок», на удивительных жирафов и благо — родных львов.
И многие из посетителей уникального заповедника обязательно остановятся у памятника, на котором написано:
МИКАЕЛЬ ГРЖИМЕК
124.1934 — 10.1.1959.
Он отдал все, что имел,
даже свою жизнь за то,
чтоб сохранить диких
животных Африки.
Микаэль разбился во время работы, разбился на той самой «Утке», на которой два года назад прилетел в Африку. Он похоронен на зеленом склоне, в самом центре заповедника, который (кто знает?), может быть, уже перестал бы существовать, если бы хмурым декабрьским днем 1957 года «Утка» не полетела в Африку.