На вокс-связи была Ариадна Крейн.

- Это военный корабль, - сообщила она. – Пока могу сказать только это.

- Какого типа? – спросил Мейсер.

- Я бы сказала, если бы знала. Мне ни к чему скрытничать.

- Значит, от него мало что осталось, - разочарованно заметил Хьюзен.

- Увы, да, - ответила Крейн. – Это просто кусок корпуса. Но я думаю, там все равно есть кое-что интересное.

- А вот теперь ты скрытничаешь.

- Может быть.

- Где ты нашла его? – спросила Лигейя.

- Это он нашел меня. Я собиралась лететь в систему Антерис, забрать списанную яхту губернатора, а эта штука оказалась прямо у точки Мандевилля.

- Прямо-таки судьба послала, - хмыкнул Хьюзен.

- Наверное, - радостно ответила Крейн.

Она была уже близко к станции, ее буксир и то, что он тянул к доку, были видны в иллюминаторы. Обломок корабля был около трехсот футов в длину и примерно вполовину меньше в ширину. Формы он был очень неровной, казалось, его оторвало взрывом от чего-то большого. Понятно, почему Крейн не могла определить, от какого он корабля. Я не эксперт по пустотным кораблям, но рядом со мной на мостике находились три специалиста, и они явно были так же озадачены, как и я. Обломок даже не был внешней частью корпуса, что хоть немного помогло бы определить его происхождение. Казалось, что это фрагмент нескольких внутренних отсеков корабля. Я видел слои палуб, искореженные так, будто корабль сдавили гигантскими тисками. Весь обломок почернел от огня. Было даже непонятно, почему Крейн решила притащить его на станцию, вместо того, чтобы продолжать лететь за той списанной яхтой. По крайней мере, с яхты можно было снять что-то, что удалось бы продать. А то, что она прибуксировала на станцию, было просто куском оплавленного металла, и все, что с ним можно сделать – послать его в полет к солнцу системы, чтобы он там сгорел.

- Выглядит не впечатляюще, но приборы регистрируют в нем какие-то показания, - сказала Крейн.

- В нем осталось что-то исправное? – изумился Мейсер.

- Что-то внутри него все еще вырабатывает энергию, и что-то получает ее. Это все, что я могу сказать.

- Уже неплохо, - сказал Хьюзен.

Огромное большинство кораблей, которые утилизировались на станции «Лигуриан», были гражданскими. Военные корабли попадались исключительно редко, но если они все-таки попадали на станцию, с них можно было снять что-то очень ценное.

- Я так и подумала, - ответила Крейн. – Везу его в док Гамма.

Мы смотрели, как ее буксир маневрирует, подходя к станции. С профессиональной ловкостью Крейн подтянула обломок к воротам дока. Хьюзен активировал захваты, и огромные когти станции вцепились в обломок. Крейн отцепила свой буксир и повела его к стыковочному узлу между доками Гамма и Дельта.

Как только Хьюзен подтянул обломок в док и активировал процесс герметизации, мы вышли с мостика, чтобы встретить Крейн.

Она ждала нас у входа в док Гамма. Ариадна Крейн была небольшого роста, не выше Хьюзена, но крепкого телосложения, хорошо подходящего для тесных отсеков ее буксира. Увидев нас, она широко улыбнулась.

- Ты выглядишь очень довольной собой, - заметила Лигейя.

- Так и есть.

Рядом с дверями в док был установлен пикт-экран, на который выводилась съемка работы в доке Гамма и показания атмосферных и радиационных условий. Мы внимательно смотрели, ожидая, не будут ли эти условия опасными для работы. Внешние ворота дока были широко открыты, чтобы дать максимально возможный доступ к внутренним частям этого странного обломка. Сервиторы собрались у входа и стояли неподвижно, ожидая приказа.

Условия в доке оставались стабильными.

- Ну? – спросила Крейн.

- Думаю, нам стоит подождать больше, чем несколько минут, чтобы быть уверенными, - ответил Хьюзен.

- А когда мы были полностью уверенными? – заметил Мейсер.

Хьюзен пожал плечами, соглашаясь.

- Ладно, - сказал он. – Начнем исследование.

- Дистанционно, - добавила Лигейя Роун.

- Да, - кивнул Хьюзен. – Дистанционно. Готовь своих сервиторов, Лигейя. А остальным придется немного набраться терпения.

У нас не было особых причин ждать у дверей дока, но мы все равно ждали. Лигейя вернулась на мостик, где был терминал для управления сервиторами. Оттуда она могла управлять основными работами в доке. Вскоре после того, как она ушла, группа сервиторов пришла в движение и направилась к обломку. На пикт-экране было видно, как их сияющие плазменные резаки начали прорезать вход в искореженную оплавленную массу металла.

Работа шла медленно. Сервиторы срезали слои металла, и после этого Роун приказывала сделать им небольшую паузу, а Хьюзен следил за изменением атмосферы и радиационного фона в доке. Условия оставались стабильными, и не было взрывов от утечки газа или поврежденных резервуаров с плазмой. Спустя пару часов Лигейя снова пришла к нам, и Хьюзен открыл двери в док Гамма.

Мы вошли. Лигейя подошла к платформе управления и активировала более многочисленный контингент сервиторов. Крейн и Мейсер установили несколько сенсоров перед туннелем, который сервиторы прорезали в обломке. Мейсер нес с собой ауспекс. Хьюзен снова закрыл двери и вернулся на мостик. Я стоял рядом с платформой Лигейи, наблюдая за работой и радуясь, что мой разум отвлечен чем-то иным, чтобы не думать о безрадостном будущем.

- Много адамантиевых сплавов, - сказала Лигейя. – Их не так-то легко прорезать.

- И внутри действительно есть источник энергии?

- Ну, до него мы доберемся еще нескоро.

И действительно, добираться пришлось долго. Лигейя направляла усилия сервиторов. Мейсер следовал за сервиторами по вырезаемому ими туннелю, и указывал, где надо резать, когда его ауспекс улавливал более четкие признаки источника энергии. Еще через десять часов работы туннель стал подниматься вверх и по диагонали сквозь искореженный металл деформированных палуб. Мейсер и Крейн сменяли друг друга, по очереди следуя за сервиторами с ауспексом. Через несколько часов работы им пришлось взять с собой вокс-передатчик и по нему связываться с Лигейей. Чем глубже уходил туннель в металле, тем более внутренности обломка становились похожи на отсеки корабля. На десятом часу работы сервиторы прорезали еще один огромный завал искореженного металла, и вышли на участок палубы, оказавшийся неповрежденным. Когда помех от палуб и переборок больше не было, показания ауспекса стали гораздо более четкими.

- Путь впереди чист, - сообщила по воксу Крейн. – Похоже, где-то там есть включенное стазисное поле.

Наиболее разумно с точки зрения безопасности было бы всем выйти, и только одному офицеру с ауспексом пройти по туннелю вперед, чтобы подтвердить наличие источника энергии. Но если бы кто-то из экипажа «Лигуриана» особенно беспокоился насчет безопасности, вероятно, они не служили бы на этой станции. Так что мы вошли в туннель все. По праву первооткрывателя впереди шла Крейн.

- Изнутри эту штуку не легче опознать, чем снаружи, - вздохнул Мейсер.

Огонь бушевал на палубах с такой силой, что поверхности оплавились, и вся маркировка была выжжена.

- Интересно, что же здесь случилось, - произнес я.

- Война случилась, - пожала плечам Лигейя. Войну она видела гораздо больше и гораздо ближе, чем я. Она указала на кусок мраморной облицовки, сохранившийся на стене, - Что бы это ни был за корабль, это явно не простой транспорт.

- Мы приближаемся к стазисному полю, - предупредила Крейн, глядя на ауспекс.

Мы замедлили шаги и осторожно вошли в узкий коридор. Там мы повернули направо, к арочной двери, и за ней мы увидели ангела.

По сравнению с туннелем и искореженными коридорами, помещение казалось просторным. Оно тоже было уничтожено огнем. Точнее сказать, оно застыло в процессе уничтожения. Это был зал квадратной формы, со стенами около пятнадцати футов в длину и футов двадцать в высоту. С другой стороны порога воздух потрескивал от напряжения, и Лигейя остановила меня, положив руку мне на плечо. Весь зал был охвачен стазисным полем. Осколки замерли в полете, обломки застыли в момент взрыва. И в центре зала стоял космодесантник.

Вы когда-нибудь видели одного из ангелов Императора? Я не видел до того момента. Для меня они всегда были чем-то вроде героев мифов, хоть и реально существующих. Я знал, что они существуют. Я слышал об их подвигах. Но они были для меня именно героями мифов, о которых рассказывают и которыми восхищаются. Героями настолько за пределами существования простых смертных, что, хотя я мог поверить в них, но не мог их себе представить. До того мгновения.

Броня космодесантника была уничтожена. Вероятно, это случилось до того, как включилось стазисное поле, потому что обгорелые и разбитые обломки керамита и пластали лежали у ног космодесантника. Он застыл, вытянувшись на пальцах ног, его руки были высоко подняты, рот открыт, а глаза закрыты, и в выражении его лица я сразу узнал религиозный экстаз. Волосы его были золотистыми, и хотя его лицо и тело покрывали шрамы и ожоги, он был воплощением совершенства. Его раны были словно знаки чести, и каждая из них была ступенью к тому вызывающему восторг зрелищу, которое я видел.

В нескольких футах перед космодесантником на полу лежали каменные обломки. Как и броня, они были разбиты, но сохранилось несколько достаточно крупных кусков, чтобы можно было предположить, чем они были. Слишком богато украшенные, чтобы служить какой-то практической цели. Их положение в зале – близко к стене и перед космодесантником – также помогло мне угадать, что это за обломки.

- Это был алтарь, - хриплым голосом произнес я.

Я не отрывал взгляда от космодесантника, мои чувства бушевали, словно прибой на скалах благоговения и стыда. Он был идеалом – и укором мне. Он был воплощенной мечтой воинствующей веры – и моим кошмаром, ибо он являл собой нечто несравненно большее, чем я когда-либо мог быть. В этом недвижном воплощении религиозного экстаза я увидел то, чего не хотел видеть – но должен был.

Я отшатнулся от двери. Мне хотелось закрыть глаза, но я не мог. Зрелище застывшего ангела прожгло мою душу. Оно лишило меня даже сил закричать, ибо я узрел постыдную пустошь моего ничтожного эгоистичного существования.

Вы знаете, каково это – хотеть закричать и быть не в силах это сделать? Наверное, знаете. Думаю, что именно это у нас общее. Тогда вы отчасти можете понять, что чувствовал я.

Да, вы правы. Мне еще предстояло пережить это снова.

Да, я все еще был наивен – и это верно. Я имел глупость думать, что это худшее, что могло со мной случиться. Что это самая сильная боль.

Трон Святой, как же я ошибался.

- Что значит вы не выпустите его из стазиса? – спросил я.

Хьюзен успокаивающе поднял руку.

- Ситуация сложная, - сказал он.

Мы были в столовой станции, помещении рядом с мостиком, в котором стоял стол, достаточно большой, чтобы за него могли сесть четыре офицера. Лигейя и Мейсер были в доке Гамма. Хьюзен и Крейн ели переработанные пайки, состоявшие из серого супа и серого куска протеина. Я пришел сюда в поисках Хьюзена после того, что сказал мне Мейсер. Он сумел как-то подключиться к кабелям, питающим стазисное поле, и хотя источник энергии был скрыт где-то в обломках, Мейсер до некоторой степени мог управлять им.

- Значит, вы отключите его? – спросил я.

- Нет, я стабилизирую его, - ответил Мейсер. И когда я начал кричать, он направил меня к Хьюзену, потому что выполнял его приказ.

- Что значит сложная? – спросил я Хьюзена. - Нет ничего проще. Это один из ангелов Императора! Наш долг – освободить его.

- Освободить? – повторила Крейн.

- А разве нет?

- Что ты знаешь о физиологии космодесантников? – спросил Хьюзен.

- Ничего. А что?

- А то, что я тоже ничего о ней не знаю. А как думаешь, почему он в стазисе?

- Не знаю, - признался я.

- Да, не знаешь, - усмехнулся Хьюзен. – И никто из нас не знает.

- Это явно не стазис-камера, - сказала Крейн.

Хьюзен кивнул.

- Что еще больше все усложняет. Он попал туда сам, или его поместил в стазис кто-то другой, намеренно или нет? Или это произошло случайно, в результате повреждений корабля? И что случится с ним, если мы отключим поле? Что если он сейчас на грани смерти? Освик, у меня нет ответов ни на один из этих вопросов. Ты готов принять ответственность за его смерть, если мы сделаем неправильный выбор?

Я помедлил и вздохнул.

- Если я должен…

Хьюзен поднял руку, прерывая меня.

- Это был риторический вопрос. Ты не можешь принять ответственность потому, что у тебя нет полномочий на это. А у меня есть. И я говорю, что ситуация слишком сложная.

Я повернулся к Крейн, безмолвно умоляя ее о помощи. Она зачерпнула вилкой желеобразный протеин и покачала головой.

- Но что тогда? – спросил я Хьюзена. – Вы будете держать его там неизвестно сколько?

-Я послал сообщение о нашей находке. Мы будем ждать приказов и не станем делать ничего до их получения.

Я фыркнул. На станции «Лигуриан» не было астропатов. Пройдет несколько дней, прежде чем сообщение Хьюзена по вокс-связи будет получено на Тромосе Прайм. В системе нет орденов космодесанта. Придется послать астропатическое сообщение с Тромоса Прайм, и еще вопрос, знает ли хоть кто-то на планете куда и кому его посылать. А после этого надо ждать ответа, если он вообще когда-нибудь придет. Связь утилизационной станции с остальной системой была медленной и ненадежной. Станция создавалась, чтобы быть самодостаточной, и имела мало необходимости в связи с внешним миром, кроме кораблей поблизости. Пройдут недели, прежде чем мы получим ответ.

- И до тех пор мы не будем ничего делать?

- Нет, - сказал Хьюзен. – До тех пор мы будем работать.

Он многозначительно посмотрел на меня.

- У всех нас здесь много дел.

Я был в каюте Лигейи Роун, сидя рядом с ней на ее койке. Наступил конец смены, на станции прошел полный суточный цикл с момента нашей находки. Со времени моего прибытия это была первая возможность для нас провести несколько часов вместе. Она выключила почти все люмены, и слабый свет, проникавший из ее кабинета, погружал каюту в тусклые сумерки.