1

Через полгода Себастьян Левин получил письмо от Джо:

«Отель «Святой Георгий», Сохо

Дорогой Себастьян! Я приехала в Англию на несколько дней и очень хотела бы тебя видеть.

Твоя Джо».

Себастьян несколько раз перечитал краткую записку. Его отпустили из армии на несколько дней, и он жил в доме у матери, поэтому письмо дошло до него без задержек. Себастьян чувствовал на себе материнский взгляд и в который раз восхитился ее интуицией. Она, как в книге, читала мысли на его лице, которое многие считали непроницаемым, читала так же легко, как он пробежал глазами эту записку.

– Еще варенья, дорогой? – обычным тоном спросила миссис Левин.

– Нет, мама, спасибо. – Помолчав, Себастьян добавил, отвечая на невысказанный вопрос: – Это от Джо.

– От Джо, – повторила миссис Левин. Ее голос не выражал ничего.

– Она в Лондоне.

Томительная пауза.

– Понятно, – наконец промолвила миссис – Левин.

Ее голос оставался бесстрастным, но Себастьян ощущал бушевавшие в ней эмоции. Для него это было то же самое, как если бы мать сказала ему: «Ах, сынок! Ты только начал забывать ее! Почему она не может оставить тебя в покое? Эта девушка не имеет ничего общего с нами и с нашим народом. Она никогда не сможет стать тебе хорошей женой».

Себастьян поднялся:

– Думаю, я должен повидаться с ней.

– Очевидно, – отозвалась его мать тем же тоном.

На этом разговор был исчерпан. Оба отлично понимали друг друга и уважали точку зрения собеседника.

Шагая по улице, Себастьян внезапно подумал, что Джо не сообщила, под каким именем зарегистрировалась в отеле – мисс Уэйт или мадам Ла Марр? Разумеется, это не важно, хотя такие нелепые мелочи ставят в неловкое положение. Ему придется спрашивать о ней, называя обе фамилии. Как похоже на Джо – упустить это из виду!

Но неловкостей удалось избежать, так как первой, кого увидел Себастьян, пройдя через вращающиеся двери, была сама Джо. Она приветствовала его радостным возгласом, в котором звучало удивление:

– Себастьян! Я и представить не могла, что ты так быстро получишь мое письмо!

Джо направилась в дальний угол комнаты отдыха, и он последовал за ней.

Его первым ощущением было то, что она настолько изменилась, что казалась почти чужой. Отчасти в этом была повинна ее французская одежда – скромная и неброская, но абсолютно неанглийская. К тому же на лице было много макияжа. Бледно-кремовый оттенок выглядел слегка искусственным, губы – слишком алыми, с уголками глаз она тоже что-то сотворила.

«Она кажется чужой – и все-таки это та же самая Джо! Просто она так отдалилась, что до нее теперь не дотянешься», – с горечью подумал Себастьян.

Тем не менее беседа была непринужденной. Сначала они словно измеряли разделявшее их расстояние, но внезапно оно уменьшилось само по себе, и элегантная парижская незнакомка стала прежней Джо.

Они говорили о Верноне. Где он? Почему не пишет?

– Вернон на Солсберийской равнине – неподалеку от Уилтсбери. Его в любой момент могут отправить во Францию.

– Все-таки Нелл вышла за него! Я чувствую, Себастьян, что была к ней несправедлива. Но вряд ли она бы на это решилась, если бы не война. Эта война просто чудо, Себастьян! Я имею в виду то, что она делает с людьми.

Себастьян сухо заметил, что, по его мнению, эта война не слишком отличается от любой другой.

– Вовсе нет! – горячо возразила Джо. – Ты не прав. После нее мир станет другим. Люди начинают видеть то, чего не замечали раньше, – всю жестокость и бессмысленность войны. И они сделают так, чтобы подобное больше никогда не повторилось!

Ее лицо горело энтузиазмом. Себастьян чувствовал, что война, как он выражался, «зацепила» Джо. Впрочем, эта война цепляла многих. Он уже обсуждал это с Джейн. Его тошнило от газетных заголовков: «Время героев», «Война за мир», «Битва за демократию». Хотя в действительности это было таким же бессмысленно-кровавым месивом, как любая другая война. Почему люди не могут открыто это признать?

Джейн с ним не согласилась. Она утверждала, что вся глупая трескотня (против такого определения она не возражала), которую пишут о войне, неизбежна. Таким образом природа создает путь к спасению – люди строят стену иллюзий и лжи, которая помогает им переносить ужасные тяготы. То, в чем они пытались себя убедить, казалось ей трогательным и почти прекрасным.

– Может быть, – сказал Себастьян, – но впоследствии это сыграет с нацией скверную штуку.

Восторженный энтузиазм Джо огорчал и тревожил его. Хотя, в конце концов, это было типично для нее, каких бы убеждений она ни придерживалась. С таким же жаром она могла бы отстаивать идеи пацифизма.

– Значит, ты думаешь, что все и дальше будет по-старому? – не унималась Джо.

– Войны происходили все время и почти ничего не меняли.

– Да, но это совсем другая война.

Себастьян не смог удержаться от улыбки:

– Дорогая Джо, то, что касается нас лично, всегда кажется другим.

– Ты меня из себя выводишь! Такие, как ты… – Она не договорила.

– Да? – подбодрил ее Себастьян. – Такие, как я…

– Раньше ты казался другим. У тебя были идеи. А теперь…

– А теперь, – серьезно сказал Себастьян, – я погряз в деньгах. Я капиталист. Всем известно, что капиталисты – жадные свиньи.

– Не валяй дурака. Просто мне кажется, что деньги… ну, подавляют.

– Это достаточно верно, – согласился Себастьян, – хотя и зависит от индивидуальных особенностей. Я полностью согласен, что бедность – блаженное состояние. Выражаясь фигурально, она так же ценна, как навоз для сада. Но неверно считать, что, если у меня есть деньги, я не могу правильно прогнозировать будущее – особенно положение, которое сложится после войны. Именно благодаря деньгам я могу верно об этом судить. Деньги во многих отношениях связаны с войной.

– Да, а поскольку ты смотришь на все с точки зрения денег, то и утверждаешь, что войны будут всегда.

– Я не говорил ничего подобного. Думаю, что со временем войны будут упразднены – приблизительно лет через двести.

– Значит, ты признаешь, что у людей могут быть более чистые идеалы?

– Едва ли это имеет отношение к идеалам. По-видимому, это вопрос транспорта. Когда начнутся авиаполеты на коммерческой основе, это свяжет государства воедино. Полеты в Сахару по средам и субботам и так далее. Это произведет революцию в торговле, и мир со временем превратится в единую страну с несколькими областями из чисто практических соображений. Не думаю, что так называемое «братство народов» возникнет благодаря прекрасным идеям. Это вопрос здравого смысла.

– Да ну тебя, Себастьян!

– Я тебя раздражаю? Прости, Джо.

– Ты ни во что не веришь.

– Ну, ведь это ты у нас атеистка. Хотя это слово вышло из моды. В наши дни все говорят, что верят в «Нечто»! Лично мне вполне хватает Иеговы. Но я знаю, что ты имеешь в виду, и ты не права. Я верю в красоту, в творчество, в такие вещи, как музыка Вернона. Хотя я не могу защищать их с экономической точки зрения, но уверен, что они значат больше, чем что-либо еще. Я даже готов – иногда – тратить на них деньги. Для еврея это означает – многое!

Джо невольно рассмеялась.

– Что собой представляет «Принцесса в башне»? – спросила она. – Только честно, Себастьян.

– Нечто вроде неуверенного ковыляния гиганта – неубедительный спектакль и в то же время совсем иного масштаба, чем другие.

– Думаешь, когда-нибудь…

– Я в этом уверен, если только Вернона не убьют на этой чертовой войне.

Джо поежилась.

– Это ужасно, – пробормотала она. – Я работала в парижских госпиталях. Чего только я там не насмотрелась!

– Знаю. Если его только покалечат, это не страшно – он же не скрипач, для которого потеря правой руки означает конец карьеры. Нет, они могут сколько угодно увечить его тело – лишь бы мозг оставался невредимым. Это звучит жестоко, но ты понимаешь, что я имею в виду.

– Понимаю. Но иногда… – Она оборвала фразу и заговорила другим тоном: – Себастьян, я вышла замуж.

Если он и ощутил боль, то не показал виду.

– В самом деле, дорогая? Значит, Ла Марр получил развод?

– Нет. Я оставила его. Он оказался форменной скотиной.

– Могу себе представить.

– Не то чтобы я о чем-то сожалела. Каждый должен самостоятельно набираться опыта. Все лучше, чем шарахаться от жизни. Этого не могут – понять люди вроде тети Майры. Я не собираюсь ехать к ним в Бирмингем, хотя ни в чем не раскаиваюсь.

Она с вызовом посмотрела на него, и его мысли вернулись к Джо в лесу Эбботс-Пуиссантс. «Она все та же, – думал Себастьян. – Сумасбродная, непокорная, восхитительная. Именно такого поведения от нее и следовало ожидать».

– Мне жаль, что ты была несчастлива, – мягко произнес он. – Ведь это так, верно?

– Ужасно несчастлива. А теперь я нашла свою судьбу. В госпитале лежал тяжело раненный юноша. Ему давали морфий. Сейчас он выписался, хотя, конечно, непригоден для военной службы. И теперь он не может обходиться без морфия. Вот почему мы поженились две недели назад. Мы будем бороться с несчастьем вместе.

Себастьян был не в силах произнести ни слова. Конечно, Джо всегда в своем репертуаре. Но почему, черт возьми, она не могла удовольствоваться физическим увечьем? Связаться с морфинистом!

Внезапно его пронзила острая боль. Себастьян утратил последнюю надежду. Их дороги разошлись окончательно – Джо остается среди неудачников и хромых собачонок, а его путь ведет наверх. Конечно, его могут убить на войне, но он был почти уверен, что не будет даже серьезно ранен. Себастьян не сомневался, что сумеет отличиться на фронте – хотя и весьма умеренно, вернется к своему бизнесу, реорганизует его и добьется успеха в мире, где нет места неудачам. Но чем выше он заберется, тем больше отдалится от Джо.

«Всегда найдется женщина, которая вытащит тебя из ямы, – с горечью думал Себастьян, – но никто не составит тебе компанию на горной вершине. Тебе там будет чертовски одиноко».

Он не знал, что сказать Джо. Незачем разочаровывать бедняжку.

– Какая теперь у тебя фамилия?

– Вальньер. Ты должен как-нибудь познакомиться с Франсуа. Я приехала уладить кое-какие юридические дела. Ты ведь знаешь, что отец умер месяц – назад.

Себастьян кивнул. Он слышал о смерти полковника Уэйта.

– Я хочу повидать Джейн, Вернона и Нелл, – добавила Джо.

Было решено, что завтра Себастьян отвезет ее на автомобиле в Уилтсбери.

2

Нелл и Вернон снимали квартиру в маленьком аккуратном доме, примерно в миле от Уилтсбери. Вернон, выглядевший окрепшим и загорелым, радостно бросился к Джо и обнял ее.

Они вошли в комнату с обилием салфеточек на мебели и позавтракали отварной бараниной с каперсовым соусом.

– Вернон, ты выглядишь превосходно – просто красавец. Не так ли, Нелл?

– Это благодаря форме, – скромно отозвалась Нелл.

«Она сильно изменилась», – подумал Себастьян, глядя на нее. Он не видел Нелл четыре месяца – после ее свадьбы. Раньше она казалась ему всего лишь очередной представительницей определенной категории хорошеньких девушек. Теперь он видел в ней личность – подлинную Нелл, вылупившуюся из кокона.

От нее словно исходило сияние. Она стала гораздо спокойнее и в то же время казалась более оживленной, чем прежде. Глядя на Нелл и Вернона, никто не мог бы усомниться, что они счастливы друг с другом. Когда они изредка обменивались взглядами, между ними пробегало нечто мимолетное, но вполне ощутимое.

Трапеза была веселой. Они говорили о прежних днях в Эбботс-Пуиссантс.

– А теперь мы четверо снова вместе, – сказала Джо.

На душе у Нелл потеплело. Джо включила ее в их компанию. Она помнила, как Вернон однажды сказал «мы трое…» и как это задело ее. Теперь она стала одной из них. Это была ее награда – одна из многих. В этот момент жизнь казалась ей полной наград.

Нелл переполняло счастье, которое она легко могла упустить, выйдя замуж за Джорджа, когда началась война. Неужели она была настолько глупа, чтобы даже думать о таком? Как же они счастливы вдвоем и как прав был Вернон, говоря, что бедность не имеет значения!

Конечно, она не была исключением. Сейчас многие девушки выходили замуж за любимых, не думая о том, насколько они неустроенны, и надеясь, что после войны все наладится. Правда, за этим нередко таился страх, но они отгоняли его, говоря себе: «Что бы ни случилось, сейчас мы счастливы!»

«Мир меняется, – думала Нелл. – Теперь все будет по-другому. Мы уже никогда не вернемся назад…»

Нелл посмотрела на Джо. Она тоже выглядела по-другому – как говорили до войны, «не вполне». Что сделала Джо со своей жизнью? Этот мерзкий Ла Марр… Лучше о нем не думать. Сейчас это не – важно.

Джо была так дружелюбна с ней – не то что в детстве, когда Нелл ощущала ее презрение. Возможно, у Джо имелись на то причины. Она ведь была такой трусихой.

Конечно, война ужасна, но она многое и упростила. Ее мать, например, почти сразу же пришла в себя. Естественно, миссис Верекер была разочарована, что не состоялся брак Нелл с Джорджем Четвиндом (бедняга Джордж – он был так добр, а она обошлась с ним по-свински), но отнеслась к происшедшему вполне спокойно.

– Ох уж эти военные браки! – говорила миссис Верекер, пожимая плечами. – Бедные дети – их невозможно порицать. Быть может, это неразумно – но что значит благоразумие в такое время? – Она использовала весь свой ум и опыт, общаясь с кредиторами, и многие из них даже сочувствовали ей.

Если миссис Верекер и Вернон не нравились друг другу, то они вполне убедительно скрывали этот факт, что, впрочем, не составляло особого труда, так как после свадьбы они встречались лишь однажды.

Очевидно, с трудной ситуацией куда легче справиться, если у тебя есть мужество. Возможно, это величайшая тайна жизни.

С трудом оторвавшись от своих мыслей, Нелл прислушалась к беседе.

– Мы собираемся навестить Джейн, когда вернемся в Лондон, – говорил Себастьян. – Я уже давно ничего о ней не слышал. А ты, Вернон?

– Я тоже. – Вернон покачал головой.

Он старался, чтобы его голос звучал естественно, но не слишком в этом преуспел.

– Джейн очень славная, – сказала Нелл. – Но с ней бывает нелегко, не так ли? Никогда не знаешь, о чем она думает.

– Иногда Джейн приводит в замешательство, – согласился Себастьян.

– Джейн – ангел! – горячо воскликнула Джо.

Нелл наблюдала за Верноном.

«Хоть бы он что-нибудь сказал! – думала она. – Я боюсь Джейн – всегда боялась. Она сущий – дьявол!»

– Возможно, она уехала в Россию, Тимбукту или Мозамбик, – предположил Себастьян. – От Джейн можно ожидать чего угодно.

– Как давно ты ее видел? – спросила Джо.

– Недели три тому назад.

– Всего-то? Я думала, вы действительно давно не встречались.

– Кажется, будто так оно и было, – отозвался Себастьян.

Они поговорили о работе Джо в парижском госпитале, потом о Майре и дяде Сидни. Майра развила бурную деятельность – готовила медицинские тампоны в неимоверных количествах и дважды в неделю работала в войсковой лавке. Дядя Сидни зарабатывал очередное состояние на производстве взрывчатки.

– Он вовремя подсуетился, – одобрил Себастьян. – Война продлится не меньше трех лет.

Они тут же начали спорить. Оптимистический срок в шесть месяцев остался в прошлом, но три года тоже казались чересчур мрачной точкой зрения. Себастьян говорил о взрывчатых веществах, субмаринах, проблемах с питанием, положении в России. Он, как всегда, рассуждал обо всем весьма безапелляционно, так как не сомневался в своей правоте.

В пять часов Себастьян и Джо сели в машину и поехали назад в Лондон. Вернон и Нелл, стоя на дороге, махали им вслед.

– Ну, – вздохнула Нелл, – вот и все. – Она взяла Вернона под руку. – Я рада, что ты сегодня смог вырваться домой. Джо ужасно бы расстроилась, если бы не смогла тебя повидать.

– По-твоему, она изменилась?

– Немного. А по-твоему?

Они свернули на тропинку, ведущую к холмам.

– Да, – со вздохом ответил Вернон. – Полагаю, это было неизбежно.

– Хорошо, что она вышла замуж. С ее стороны это было великодушно.

– У Джо всегда было большое сердце.

Голос Вернона звучал рассеянно. Нелл посмотрела на него. Она вспомнила, что он весь день говорил очень мало, предоставляя другим поддерживать – беседу.

– Я рада, что они приезжали, – сказала она.

Вернон крепче прижал к себе ее руку, но про-молчал.

Становилось темно и холодно, но они продолжали молча идти дальше. Они и раньше часто прогуливались, не говоря ни слова и чувствуя себя счастливыми. Но в теперешнем молчании ощущалась угроза.

Внезапно Нелл все поняла:

– Тебя отправляют, Вернон!

Он кивнул.

– Когда?

– В следующий четверг.

Нелл застыла как вкопанная, чувствуя мучительную боль. Она знала, что это должно случиться, боялась, хотя и не представляла, как это будет тяжело.

– Пожалуйста, Нелл, не огорчайся, – сбивчиво заговорил Вернон. – Все обойдется. Меня не могут убить теперь, когда мы вместе и так счастливы. Некоторые парни чувствуют, что не вернутся, я же уверен, что выживу, и хочу, чтобы ты тоже в этом не сомневалась.

«Так вот что такое война, – потерянно размышляла Нелл. – Она вырывает сердце из груди, высасывает кровь из вен». С рыданием она прижалась к Вернону.

– Не плачь, Нелл. Мы же знали, что это произойдет скоро. Я бы радовался, если бы не разлука с тобой. Да и ты бы не хотела, чтобы я провел всю войну, охраняя какой-нибудь мост в Англии, верно? К тому же я буду приезжать в отпуск, и мы весело проведем время. А потом у нас появится куча денег, и мы сможем сорить ими. Нелл, дорогая, я верю: раз ты меня любишь, со мной ничего не может случиться.

– Конечно, – согласилась Нелл. – Бог не может быть так жесток. – И тут же ей пришло в голову, что, увы, Бог допускает достаточно много жестокостей. – Я тоже уверена, дорогой, что все будет в порядке, – отважно заявила она, сдерживая слезы.

– Но даже… даже если нет, ты должна помнить, как нам было хорошо. Ты ведь была счастлива со мной?

Нелл прижалась губами к его губам. Они стояли обнявшись. Мрачная тень первой разлуки нависала над ними.

Вернон и Нелл сами не знали, сколько времени они простояли так.

3

Вернувшись домой, они весело болтали о разных мелочах. Вернон лишь однажды коснулся будущего:

– Нелл, когда я уеду, ты переберешься к матери?

– Нет. Я предпочитаю остаться здесь. В Уилтсбери достаточно работы – госпиталь, войсковая лавка.

– Милая, я не хочу, чтобы ты работала. Тебе будет лучше в Лондоне, где есть театры и другие развлечения.

– Нет, Вернон, я должна что-то делать.

– Ну, в таком случае можешь вязать мне носки. Ненавижу всю эту больничную возню, хотя понимаю, что это необходимо. Ты бы не хотела поехать в Бирмингем?

Нелл решительно заявила, что этого ей совсем не хочется.

Расставание было менее мучительным. Вернон поцеловал Нелл почти беспечно:

– Ну, пока. Не раскисай. Все образуется. Постараюсь писать поподробнее, хотя, боюсь, нам не позволят особенно распространяться. Береги себя, дорогая.

Он крепко обнял ее и почти сразу же отодвинул от себя.

«Ночью мне не удастся заснуть», – подумала Нелл.

Но она, как в бездну, провалилась в тяжелый сон, полный ужасов и кошмаров, постепенно сменившихся забытьем.

Нелл проснулась с ощущением острой боли в – сердце.

«Вернон ушел на войну, – думала она. – Я должна чем-нибудь заняться».