– Нам нужен другой человек, – сказала мисс Верекер. Ее слегка подведенные брови сдвинулись в прямую линию, когда она нахмурилась. – К сожалению, молодой Уэзерилл нас подводит.
Нелл равнодушно кивнула. Она сидела на подлокотнике кресла, еще не полностью одетая. Золотистые пряди волос свешивались на розовое кимоно. Она выглядела юной, прекрасной и беззащитной.
Миссис Верекер, сидящая за инкрустированным письменным столом, нахмурилась еще сильнее, задумчиво грызя кончик ручки. Свойственная ее чертам суровость стала за эти годы еще заметнее. Эта женщина всю жизнь вела изнурительную борьбу за существование, которая теперь вступала в решающую стадию. Она жила в доме, за который не могла вносить арендную плату, и приобретала для дочери наряды, которые были явно ей не по средствам. Миссис Верекер получала все в кредит, добиваясь этого не лестью и обманом, а силой характера. Она не умоляла кредиторов, а пугала их.
В результате Нелл посещала те же места и вела такое же существование, что и ее сверстницы, одеваясь при этом даже лучше их. «Мадемуазель очаровательна», – говорили портнихи, обмениваясь с миссис Верекер понимающим взглядом.
Такая красивая и изысканно одетая девушка выйдет замуж во время первого же сезона – в крайнем случае во время второго, – и тогда можно будет собрать богатый урожай. Портнихи привыкли к подобного рода риску. Мадемуазель очаровательна, а ее мать – светская женщина, которая наверняка добивается успеха во всех своих начинаниях. Она, безусловно, позаботится о том, чтобы дочь нашла себе подходящую партию, а не вышла замуж за какое-нибудь ничтожество.
Никто лучше самой миссис Верекер не знал, какими трудностями, препятствиями и поражениями чревата затеянная ею кампания.
– Есть еще молодой Эрнсклифф, – задумчиво продолжала она. – Но он слишком посторонний и тоже без гроша.
Нелл посмотрела на свои розовые полированные ногти.
– Как насчет Вернона Дейра? – предложила она. – Он написал, что придет в Лондон на этот – уик-энд.
– Он бы подошел, – согласилась миссис Верекер, пристально глядя на дочь. – Нелл, ты не позволила этому молодому человеку вскружить тебе голову? В последнее время мы что-то слишком часто с ним видимся.
– Он хорошо танцует, – отозвалась Нелл, – и вообще очень способный.
– Да, – кивнула миссис Верекер. – Жаль – только…
– Что?
– Что он почти не располагает земными благами. Ему придется жениться ради денег, если он намерен содержать Эбботс-Пуиссантс. Я выяснила, что дом заложен. Конечно, когда его мать умрет… Но она из тех здоровых женщин, которые доживают до девяноста лет. А кроме того, она может снова выйти замуж. Нет, как партия Вернон Дейр выглядит безнадежным. Правда, бедный мальчик безумно влюблен в тебя.
– Ты так думаешь? – тихо спросила Нелл.
– Это видно всякому. В таком возрасте чувства на лице написаны. Конечно, каждый переживает юношескую любовь. Смотри же, не позволяй себе никаких глупостей, Нелл.
– Мама, он всего лишь мальчик – хотя и очень симпатичный.
– Он красивый мальчик, – сухо сказала миссис Верекер. – Я просто тебя предупреждаю. Быть влюбленной и не иметь возможности заполучить мужчину, который тебе нужен, весьма болезненно. А еще хуже…
Миссис Верекер не договорила, но Нелл отлично знала, о чем она думает. Капитан Верекер некогда был красивым голубоглазым молодым субалтерном без гроша в кармане. Ее мать вышла за него замуж по любви и до сих пор проклинает тот день, когда она связала свою жизнь с безвольным неудачником и пьяницей.
– Всегда полезно, когда кто-то тебе предан, – сказала миссис Верекер, вновь становясь на сугубо утилитарную точку зрения. – Конечно, он не должен препятствовать твоим шансам с другими мужчинами. Да и ты у меня слишком разумна, чтобы позволить ему монополизировать тебя до такой степени. Напиши, пожалуй, ему и пригласи пообедать с нами в Рейнлаф-парке в следующее воскресенье.
Нелл кивнула, поднялась и направилась в свою комнату. Сбросив кимоно, оделась и расчесала жесткой щеткой длинные золотистые волосы, прежде чем уложить их локонами вокруг изящной маленькой головки.
Окно было открыто, и грязный лондонский воробей вызывающе чирикал на подоконнике.
Сердце Нелл сжалось. Почему все так…
Что именно «так», она сама не знала – вернее, не могла облечь свои чувства в слова. Почему жизнь не может быть легкой и приятной? Ведь для Бога это не составляет никакого труда.
Нелл редко думала о Боге, но не сомневалась в его существовании. Возможно, рано или поздно он сделает так, чтобы у нее все получалось как – надо…
Этим летним лондонским утром в Нелл Верекер ощущалось нечто детское.
Вернон был на седьмом небе. Ему повезло – он повстречал Нелл в парке утром, а теперь им предстояло провести вместе чудесный вечер! Он был настолько счастлив, что почти испытывал приязнь к миссис Верекер.
Вместо того чтобы твердить про себя, как бывало прежде: «Эта женщина – настоящая мегера», Вернон думал, что, может быть, она не так уж плоха. Во всяком случае, она очень любит Нелл.
За обедом он изучал других своих компаньонов. Какая-то жалкая девица в зеленом, недостойная даже дышать с Нелл одним воздухом. Высокий и смуглый майор Дейкр в безукоризненном вечернем костюме, не устающий рассказывать об Индии. Вернон сразу возненавидел этого самодовольного болтуна. Внезапно его сердце словно сжала ледяная рука. Что, если Нелл выйдет замуж за этого зануду и уедет с ним в Индию? Конечно, так и произойдет! Несмотря на все усилия девушки в зеленом, Вернон удостаивал ее лишь односложными ответами.
Другой мужчина был гораздо старше – Вернону он вообще казался стариком. Прямая, деревянная фигура, седые волосы, голубые глаза, квадратное решительное лицо… Мистер Четвинд оказался американцем, хотя говорил без всякого акцента. Держался он вежливо и несколько чопорно и производил впечатление богатого человека. «Вполне подходящий компаньон для миссис Верекер, – думал Вернон. – Возможно, она выйдет за него замуж и перестанет мучить Нелл, заставляя ее вести это нелепое существование».
Мистер Четвинд восхищался Нелл, что было вполне естественно, и сделал ей пару старомодных комплиментов, сидя между ней и ее матерью.
– Этим летом вы должны повезти мисс Нелл в Динар, миссис Верекер, – говорил он. – Мы с компанией собираемся туда. Очаровательное – место.
– Звучит привлекательно, мистер Четвинд, но я не знаю, сможем ли мы это устроить. Мы обещали нанести столько визитов…
– Не сомневаюсь, что вас многие приглашают и что на ваше общество трудно рассчитывать. Надеюсь, ваша дочь не услышит, когда я поздравлю вас с тем, что вы мать первой красавицы сезона.
– И тогда я сказал конюху… – долдонил свое майор Дейкр.
Все Дейры были военными, думал Вернон. Почему бы ему не стать солдатом, вместо того чтобы заниматься бизнесом в Бирмингеме? Вернон тут же рассмеялся про себя. Нелепо быть таким ревнивым. Что может быть хуже безденежного субалтерна? Тогда уж точно придется забыть о Нелл.
Американец оказался велеречивым – Вернон уже начал уставать от звуков его голоса. Скорее бы кончился обед – тогда они с Нелл смогут вдвоем побродить по парку.
Но это было не так легко. Ему мешала миссис Верекер. Она задавала вопросы о матери и Джо, не отпуская его от себя. Вернон усилием воли побуждал себя соблюдать такт и притворяться, что ему нравится этот пустой разговор.
Маленьким утешением было то, что Нелл прогуливалась со стариком, а не с Дейкром.
Внезапно они повстречали друзей, и завязался разговор. Вернон воспользовался случаем и подошел к Нелл:
– Пошли со мной – быстро!
Ему удалось увести девушку от остальных. Он так спешил, что ей приходилось почти бежать, чтобы идти с ним в ногу, но она не протестовала.
Голоса компании постепенно отдалялись. Вернон слышал только прерывистое дыхание Нелл. Возможно, причина была в быстрой ходьбе, но он в этом сомневался.
Теперь они были одни в целом мире – как если бы их неожиданно занесло на необитаемый остров.
Нужно что-нибудь сказать – хотя бы какую-нибудь банальность, иначе Нелл может захотеть вернуться к остальным, а он этого не вынесет. Хорошо, что она не догадывается, как колотится его сердце, подскакивая с каждым ударом к самому горлу.
– Знаешь, – заговорил Вернон, – я согласился участвовать в бизнесе моего дяди.
– Да, я слышала. Тебе это нравится?
Спокойный, мягкий голос – ни следа волнения…
– Не очень. Надеюсь, что понравится со временем.
– Наверно, тебе станет интереснее, когда ты на-учишься в этом лучше разбираться.
– Вряд ли может заинтересовать производство пуговиц.
– Да, звучит не слишком увлекательно. – Помолчав, она спросила: – Ты ненавидишь это занятие, Вернон?
– Боюсь, что да.
– Мне очень жаль. Я понимаю, что ты должен испытывать.
Когда тебя понимают, весь мир выглядит по-другому. Нелл просто восхитительна!
– Я… Это очень мило с твоей стороны, – запинаясь отозвался он.
Еще одна пауза, насыщенная сдерживаемыми эмоциями. Казалось, Нелл собирается с духом.
– А я думала, ты занимаешься музыкой, – быстро сказала она.
– Занимался, но бросил.
– Почему? Неужели тебе не жаль?..
– Больше всего на свете я хотел бы заниматься музыкой. Но я должен зарабатывать деньги. (Сказать ей сейчас? Нет, он не осмелится.) Вернон поспешно добавил: – Понимаешь, Эбботс-Пуиссантс… Ты помнишь Эбботс-Пуиссантс?
– Спрашиваешь. Мы же на днях о нем говорили.
– Прости. У меня сегодня вечером путаница в мозгах. Так вот, я очень хочу когда-нибудь снова там поселиться.
– По-моему, ты замечательный!
– Замечательный?
– Конечно. Бросить все, что ты любишь, и делать то, что должен… Это великолепно!
– Как здорово, что ты так говоришь! Теперь все выглядит по-другому.
– В самом деле? – тихо произнесла Нелл. – Я очень рада.
«Мне нужно возвращаться, – с тревогой думала она. – Мама будет сердиться. Я должна вернуться и слушать Джорджа Четвинда, а он такой нудяга! Господи, пусть только мама не разозлится!»
Нелл шла рядом с Верноном, чувствуя, что ей трудно дышать. Странно! Что с ней такое? Хоть бы Вернон что-нибудь сказал. О чем он думает?
– Как поживает Джо? – спросила она.
– Вовсю занимается искусством. Я думал, вы с ней виделись, когда обе были в Лондоне.
– Виделись один раз. – Помолчав, Нелл робко добавила: – По-моему, я ей не слишком нравлюсь.
– Чепуха!
– Нет, Джо считает, что я легкомысленная и в голове у меня только танцы и вечеринки.
– Ни один человек, который знает тебя, не может так думать.
– Иногда я чувствую себя ужасно глупой.
– Ты? Глупой?
Сколько искренности в его голосе! Милый Вернон… Значит, она все-таки ему нравится. Ее мать была права.
Они остановились на мостике и склонились над перилами, глядя на воду.
– Здесь очень приятно, – сдавленным голосом сказал Вернон.
– Да.
Нелл чувствовала, что это приближается, хотя она и не могла определить, что именно. Мир словно застыл, готовясь к прыжку.
– Нелл…
– Да?
Почему у нее так дрожат колени? Почему собственный голос кажется доносящимся издалека?
– Нелл… – Он должен сказать ей это. – Я так люблю тебя…
– Вот как?
Неужели она произнесла эти идиотские слова? Быть не может!
Нелл почувствовала на своей холодной как лед руке горячие пальцы Вернона.
– Как ты думаешь – ты могла бы когда-нибудь… полюбить меня?
– Не знаю… – Она едва сознавала, что говорит.
Они стояли, держась за руки, как испуганные – дети.
Из темноты появились две фигуры – послышался хриплый мужской смех и девичье хихиканье.
– Так вот вы где! Какое романтическое место!
Девушка в зеленом и этот осел Дейкр. Нелл что-то ответила, сохраняя полное самообладание. Все-таки женщины – поразительные существа! Она шагнула в лунный свет спокойно и уверенно. Они двинулись назад, весело болтая, и обнаружили Джорджа Четвинда и миссис Верекер на лужайке. Вернону показалось, что американец выглядит мрачным.
Миссис Верекер явно была недовольна Верноном – ее манеры, когда она прощалась с ним, выглядели просто оскорбительными.
Но Вернона это не заботило. Ему не терпелось поскорее уйти отсюда и погрузиться в сладостные воспоминания.
Он все-таки сказал ей – осмелился спросить, любит ли она его, и Нелл не стала смеяться над ним, а ответила: «Не знаю».
Значит… Нет, это невероятно! Нелл, похожая на фею, такая прекрасная и недоступная, любит его – по крайней мере, готова полюбить!
Вернону хотелось бродить до самого утра, в зеленой шляпе и с волшебной свирелью – как принц из той сказки. А вместо этого нужно было торопиться на полуночный поезд в Бирмингем. Проклятье!
И внезапно все это представилось ему в музыке – высокая башня, принцесса с каскадом золотых волос, призрачная мелодия свирели принца, вызывающего принцессу из башни…
Правда, эта музыка больше соответствовала общепризнанным канонам, чем первоначальной концепции Вернона. Она была приспособлена к традиционным рамкам, но внутреннее видение оставалось неизменным.
Вернон слышал музыку башни, округлые мотивы драгоценностей принцессы и веселую, бесшабашную мелодию странствующего принца: «Выходи, любовь моя…»
Он шел по пустым и скучным лондонским улицам как по зачарованному миру. Впереди маячил черный силуэт вокзала Пэддингтон.
В поезде Вернон не спал, а писал на конверте микроскопические ноты с указаниями инструментов: «трубы», «валторны», «английский рожок», рисуя рядом значки и линии, воплощающие то, что он слышал.
Он был счастлив…
– Мне стыдно за тебя! О чем только ты думаешь?
Миссис Верекер была очень сердита. Нелл понуро стояла перед ней.
Ее мать, произнеся еще несколько резких и язвительных слов, круто повернулась и вышла из комнаты, не пожелав ей доброй ночи.
Однако через десять минут миссис Верекер, закончив приготовления ко сну, удовлетворенно усмехнулась.
«Не стоило так сердиться на девочку, – подумала она. – В конце концов, Джорджу Четвинду это только на пользу. Его нужно было немного подтолкнуть».
Она погасила свет и заснула, довольная собой.
Нелл лежала с открытыми глазами. Она снова и снова переживала прошедший вечер, пытаясь вспомнить каждое слово и каждое чувство.
Что сказал Вернон? Что ответила она? Странно, что ей никак не удается вспомнить…
Он спросил, любит ли она его, а что она на это сказала? Нелл не могла припомнить, но в темноте вся сцена стояла у нее перед глазами. Она чувствовала на своей руке дрожащие пальцы Вернона, слышала его хриплый неуверенный голос. Нелл закрыла глаза, погружаясь в сладостные мечты.
Все-таки жизнь прекрасна…