Два следующих дня прошли на удивление спокойно. Это вселило в Энн некоторые надежды. «Не все так уж и плохо, – думала она. – Я же говорила, что со временем страсти улягутся и все станет на свои места. Так что мой разговор с Ричардом дал свои результаты. Через неделю мы поженимся, а после свадьбы станет еще спокойнее. Сара наверняка будет более терпимо относиться к Ричарду и большую часть времени будет проводить вне дома».
– Сегодня я чувствую себя гораздо лучше, – сказала она Эдит.
День, прошедший без головной боли, теперь казался ей едва ли не чудом.
– Затишье перед бурей, – прокомментировала возникшую в доме обстановку служанка. – Мисс Сара и мистер Колдфилд как кошка с собакой. У тех и других взаимное неприятие заложено природой.
– Мне кажется, что Сара относится к нему уже спокойнее. Ты так не думаешь?
– Мэм, на вашем месте я не тешила бы себя пустыми надеждами, – мрачно ответила Эдит.
– Но вечно так продолжаться не может.
– Как сказать.
«Боже, какая же Эдит пессимистка! – подумала Энн. – Предсказывать неприятности – для нее любимое дело».
– Но в последние дни ситуация в доме стала заметно лучше, – не успокоилась Энн.
– А это только потому, что мистер Колдфилд появляется в основном днем. В это время мисс Сара работает в цветочном магазине, а когда приходит, то застает вас одну. А потом, она слишком озабочена отъездом мистера Джерри. Но учтите, что сразу после свадьбы вы все трое окажетесь под одной крышей. Вот уж когда вы помучаетесь. Они же оба будут рвать вас на части.
– О, Эдит! – воскликнула Энн, испугавшись столь жуткой метафоры.
«А что? Ведь так оно и будет», – подумала она.
– Этого я не перенесу, – упавшим голосом сказала Энн. – Я ненавижу сцены с криками и слезами.
– Верно. Вы привыкли жить в тиши и покое. По-другому вы не можете.
– Что же я должна сделать? Эдит, как бы ты поступила на моем месте?
– Одними жалобами тут уж точно не помочь, – с явным удовольствием ответила Эдит. – Мне еще маленькой внушали: «Жизнь – это юдоль слез и печалей».
– И это все, что ты можешь сказать, чтобы меня утешить?
– Все эти напасти ниспосланы свыше, чтобы нас испытать, – напыщенно произнесла Эдит. – Вот если бы вы, мэм, были одной из тех, кому скандалы только в удовольствие! А таких много. Например, вторая жена моего дяди. Ничто не могло доставить ей такого наслаждения, как шумный скандал. Ну и язык у нее был! Не язык, а бритва! Никого не щадила. Так она этими скандалами просто упивалась. Да что тут говорить – в ней же текла ирландская кровь! Ее мать была родом из Лимерика. Злобными ни та ни другая не были, но обожали затевать свару. Мисс Сара в этом на них немного похожа. А что в этом странного? Ведь мистер Прентис был наполовину ирландцем. Вы же мне сами об этом говорили. Мисс Сара хоть и любит дуть против ветра, но добрее девушки, чем она, на всем свете не сыскать. Если хотите знать, что я думаю по поводу мистера Джерри, то я прямо скажу: это хорошо, что он уезжает. Он ведь никогда не найдет себе постоянную работу и будет все время порхать. Мисс Сара куда серьезней, чем ее приятель.
– Боюсь, Эдит, что она в него влюблена.
– А я бы из-за этого волноваться не стала. Говорят, что в разлуке любовь только крепчает. Правда, моя тетя Джейн всегда добавляет: «Смотря у кого». Но я всегда считаю так: с глаз долой – из сердца вон. Так будет вернее. Так что не волнуйтесь – все будет хорошо. Я вам принесла ту самую библиотечную книгу, которую вы так хотели почитать. А еще – чашку кофе и пару бисквитов. Пользуйтесь моментом и, пока еще есть возможность, наслаждайтесь жизнью.
Угрожающий намек, прозвучавший в последней фразе служанки, Энн пропустила мимо ушей.
– Эдит, с тобой так хорошо, так спокойно, – сказала она.
В четверг Джерри Ллойд уехал, а Сара, вернувшись домой, в тот же вечер сцепилась с Колдфилдом в страстной перепалке.
Энн тут же вышла из комнаты, закрылась в своей спальне и, не зажигая света, легла на кровать.
Прикрыв ладонями глаза, она уперлась пальцами в раскалывающийся от боли лоб. Слезы текли по ее щекам. И снова она говорила себе: «Боже! За что мне это? Я этого просто не вынесу… Я этого не вынесу!»
И тут Энн услышала конец фразы, которую надрывно и почти криком произнес Ричард: «…а твоя мать, ссылаясь на головную боль, постоянно убегает».
Затем громко хлопнула входная дверь.
В коридоре послышались нерешительные шаги Сары. Девушка шла к себе в комнату.
– Сара! – окликнула ее Энн.
Дверь открылась.
– Почему ты сидишь в полной темноте? – раздался удивленный голос Сары.
– Очень болит голова. Включи маленькую лампу. Ту, что в углу.
Сара зажгла свет и, отведя в сторону глаза, медленно подошла к лежавшей на кровати матери. В ее облике было что-то по-детски трогательное. При виде дочери у Энн дрогнуло сердце, хотя несколько минут назад Сара ничего, кроме гнева, в ней не вызывала.
– Милая, неужели это тебе так необходимо? – спросила Энн.
– Что?
– Постоянно ссориться с Ричардом. Неужели я тебе безразлична? Неужели ты не понимаешь, что делаешь мне больно? Ты что, не хочешь мне счастья?
– Нет, я очень хочу, чтобы ты была счастлива. И ничего больше!
– Тогда я не понимаю тебя. Ты же заставляешь меня страдать. Я чувствую, что мне больше не выдержать… Скажи, почему у нас все стало по-другому?
– Да, мама, по-другому. Это он все испортил. Он хочет выставить меня из дома. Ты же не позволишь ему это сделать, правда?
Энн вновь пришла в негодование.
– Конечно же нет. Кто тебе об этом сказал?
– Он. Только что. Но ты ему этого не позволишь, правда? Боже, это как дурной сон, – всхлипнула Сара, и тут из ее глаз хлынули слезы. – Все теперь пошло прахом. Все. И это с тех пор, как я вернулась из Швейцарии… Вот и Джерри уехал, и я его, скорее всего, уже никогда не увижу. И ты настроена против меня…
– Я не против тебя! Как ты можешь такое говорить!
– О, мама… мама!
Девушка упала на колени рядом с кроватью и зарыдала.
Она плакала долго и время от времени произносила слово «мама»…
На подносе с завтраком, который принесла своей хозяйке Эдит, лежала записка от Ричарда.
«Дорогая Энн, так и в самом деле продолжаться больше не может. Мы должны с тобой что-то придумать. Надеюсь, что Сара теперь более покладистая, чем раньше. Твой навсегда, Ричард».
Прочитав записку, Энн нахмурилась. «Неужели Ричард, говоря о Саре, сам себя обманывает? – подумала она. – А может быть, вчерашнее поведение Сары объяснялось главным образом ее истеричным состоянием? Что ж, это тоже возможно. Ведь вчера, проводив Джерри Ллойда, она впервые рассталась с любимым человеком. Если Сара так не любит Ричарда, то, может быть, живя вне дома, она будет более счастливой?»
Энн кинулась к телефону и набрала номер Лауры Витстейбл.
– Лаура? Это Энн.
– Доброе утро. Как же рано ты звонишь.
– Я уже на пределе. У меня постоянные головные боли, и я чувствую себя абсолютно разбитой. Так продолжаться больше не может. Мне нужен твой совет.
– Но я советов не даю. Советовать другим – очень опасное занятие.
Но Энн на слова госпожи Лауры никакого внимания не обратила.
– Послушай, Лаура. Как ты думаешь, может, будет лучше, если… если Сара от нас отделится? Ну, например, снимет с подругой квартиру.
Возникла долгая пауза.
– А она сама этого хочет? – наконец спросила госпожа Лаура.
– Ну… не совсем. Я хочу сказать, что это пока только моя идея.
– А кто это предложил? Ричард?
– Ну… да.
– Очень разумно.
– Ты полагаешь, что это разумный выход? – радостным голосом спросила Энн.
– Я хотела сказать, что это предложение разумно с точки зрения самого Ричарда. Он знает, чего хочет, и к этому стремится.
– Ну а ты что думаешь?
– Энн, я же сказала, что никому советов не даю. А как отреагировала на это предложение Сара?
Энн замялась.
– Я… я с ней об этом не говорила. Пока.
– Но ты же можешь предположить, что она на это скажет.
– Не думаю, что Сара сейчас этому обрадуется.
– Та-ак!
– Но возможно, мне следует настоять?
– Зачем? Чтобы избавиться от головной боли?
– Нет-нет! – в ужасе выкрикнула Энн. – Только ради ее счастья.
– Звучит просто потрясающе! Извини, но в человеческое благородство я не верю.
– А может быть, я мать, которая цепляется за своего ребенка? Но будет ли Саре лучше, если она уйдет? Правда тогда она сможет быстрее сформироваться как личность.
– Да-да, очень современная точка зрения.
– Думаю, что эта идея ей может понравиться. На этот счет у меня были сильные сомнения, но сейчас… О, Лаура, скажи мне, что ты об этом думаешь!
– Бедная моя Энн.
– Почему ты называешь меня бедной?
– Ты же хотела знать, что я думаю.
– Лаура, ты мне так ничем и не помогла.
– Ту помощь, на которую ты рассчитывала, я оказывать и не собиралась.
– Видишь ли, мне и с Ричардом становится тяжело. Сегодня утром он прислал мне нечто вроде ультиматума. Боюсь, что скоро он потребует от меня сделать выбор: он или Сара.
– И кого же ты тогда выберешь?
– О, Лаура, я все же надеюсь, что до этого не дойдет.
– Возможно.
– Лаура, ты меня бесишь. Ты даже не пытаешься меня утешить, – сердито сказала Энн и бросила трубку на рычаг.
В шесть часов вечера того же дня позвонил Колдфилд. Трубку сняла Эдит.
– Миссис Прентис дома? – спросил Ричард.
– Нет, сэр. Она на заседании комитета общества «Приют пожилых дам». Или что-то вроде этого. До семи часов миссис Прентис точно не вернется.
– А мисс Сара?
– Только что пришла. Хотите с ней поговорить?
– Нет. Я сейчас приду.
Преодолев пешком расстояние от служебной квартиры до дома Энн, Колдфилд остановился у двери подъезда. Эту ночь он провел без сна и к утру принял окончательное решение. Он был полон решимости поставить наболевший вопрос ребром.
«Так больше продолжаться не может, – думал Колдфилд. – Сначала о своем решении я поставлю в известность Сару, а потом и Энн. Эта девушка своими выходками и упрямством довела мать до точки! Мою бедную и горячо любимую Энн».
Но к чувству любви, которое он испытывал к Энн, примешивалось еще и раздражение. Каждый раз в разгар ссоры она, сославшись на головную боль, убегала в свою спальню. Такое поведение Энн начинало его бесить.
«Нет, Энн не должна уходить от решения вопроса! Ох уж мне эти женщины! Нет, с этими женскими уловками пора кончать!»
Дверь ему открыла Эдит, а затем провела его в гостиную. Сара, держа стакан в руке, стояла спиной к камину.
– Добрый вечер, Ричард, – поздоровалась она.
– Добрый вечер, Сара.
– Простите, Ричард, за вчерашнее, – с большим трудом выдавила из себя Сара. – Боюсь, что я вела себя грубо.
– Ничего, – ответил Колдфилд. – Не будем об этом вспоминать.
– Хотите что-нибудь выпить?
– Нет, спасибо.
– Боюсь, что мама вернется не скоро. Она ушла…
– Ничего страшного, – прервал ее Колдфилд. – Я пришел к вам.
– Ко мне?
Глаза Сары потемнели и сузились. Она сделала шаг вперед, опустилась в кресло и подозрительно уставилась на Колдфилда.
– Я хотел бы кое-что с вами обсудить, – начал он. – Мне абсолютно ясно, что больше так продолжаться не может. Я имею в виду все эти споры и пререкания. Это несправедливо прежде всего по отношению к вашей матери. Я же вижу, как вы ее любите.
– Естественно, – бесстрастным голосом подтвердила Сара.
– Мы должны дать ей хотя бы перерыв. Через неделю мы с ней поженимся. Можно легко представить, какая для нас троих начнется жизнь, когда после медового месяца мы вернемся домой.
– Думаю, что это будет настоящий ад.
– Вот видите? Вы и сами это признаете. Для начала хочу сказать следующее: в том, что здесь происходит, я виню не только вас.
– Ричард, с вашей стороны это так великодушно, – усмехнулась Сара. Тон ее голоса оставался предельно вежливым, но Колдфилд, досконально изучивший характер Сары, не мог не догадаться, что за ним скрывается.
– К огромному моему сожалению, мы никак не можем с вами поладить. Говоря честно, вы меня не любите.
– Если вы так считаете, не стану вас разубеждать.
– Ну вот. Что же касается меня, то и я особой любви к вам не питаю.
– Вы меня просто ненавидите, – ответила Сара.
– Ну зачем же так? Я бы этого не сказал.
– А я скажу.
– Ну хорошо, мы оба друг друга не любим. Для меня не так уж и важно, нравлюсь я вам или нет. Как-никак, я женюсь на вашей матери, а не на вас. Я пытался с вами подружиться, но вы этого не хотите… Таким образом, нам надо искать какой-то выход. Я готов вам оказать содействие.
– В чем же? – настороженно посмотрев на Колдфилда, спросила Сара.
– Поскольку находиться в этом доме вам станет невмоготу, я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы смогли жить там, где будете чувствовать себя намного комфортнее. Энн, как свою жену, я возьму на полное обеспечение, а вам буду давать деньги. Их с лихвой хватит на то, чтобы снять уютную квартирку, в которой вы смогли бы жить с вашей подружкой. Вы и обставили бы ее на свой вкус.
Сара еще больше сузила глаза.
– Да вы, Ричард, потрясающе щедрый человек, – сказала она.
Сарказма в ее словах Колдфилд не уловил. Внутренне он радовался, что Сара его предложение не отвергла. «А что здесь удивительного? – подумал он и улыбнулся. – Ведь каждый знает, на какой стороне бутерброда масло. Похоже, что наш разговор закончится миром».
– Я не люблю, когда человек рядом страдает. Вашей матери не понять, что молодые люди всегда стремятся к независимости. Вот и для вас будет лучше жить не здесь, устраивая постоянные скандалы, а в отдельной квартире.
– Итак, это ваше предложение?
– И причем очень заманчивое. Все будут довольны.
Девушка рассмеялась. Колдфилд резко повернулся к ней лицом.
– Нет, так легко вам от меня не избавиться, – сказала Сара.
– Но…
– Говорю вам, что я отсюда никуда не уйду. Никогда.
Ни Колдфилд, ни Сара не услышали, как в замочной скважине входной двери квартиры повернулся ключ. Толкнув дверь гостиной, Энн вошла в комнату и увидела глядящих друг на друга Ричарда и свою дочь. Сару всю трясло, и она истеричным голосом повторяла:
– Я отсюда не уйду… я отсюда не уйду…
– Сара! – окликнула ее Энн.
Колдфилд и девушка мгновенно повернулись на крик. Увидев мать, Сара кинулась к ней.
– Дорогая… дорогая, не дай ему выгнать меня из дома! Ведь ты же не допустишь, чтобы я жила с подругой! Правда? Я ненавижу подруг. Я не хочу жить отдельно. Я хочу остаться с тобой. Мама, не прогоняй меня! Не прогоняй!
– Ну конечно же не прогоню. Успокойся, все будет хорошо. – Энн попыталась утешить дочь, а потом повернулась к Колдфилду: – Что ты ей сказал?
– Я сделал ей разумное предложение.
– Он меня ненавидит и хочет, чтобы и ты возненавидела меня! – рыдая, прокричала Сара.
– Нет-нет, Сара, не говори глупостей. Ричард, об этом мы поговорим в другое время.
– Нет, сейчас, – выставив подбородок вперед, возразил Колдфилд. – Пора поставить все на свои места.
– О, прошу тебя, – взмолилась Энн.
Она приложила ладонь ко лбу и, сделав пару шагов вперед, опустилась на софу.
– И не вздумай снова бежать, Энн! Хватит ссылаться на головную боль. Вопрос стоит ребром: кто для тебя важнее – я или Сара?
– Не в этом дело.
– Нет, как раз в этом! Этот вопрос надо решить раз и навсегда. Больше я так не выдержу.
Громкий голос Колдфилда отдавался в голове Энн острой болью. Домой она пришла очень уставшей: заседание комитета проходило в нервозной обстановке, и теперь она чувствовала, что этого скандала уже не переживет.
– Ричард, я не могу сейчас говорить. Правда. Я просто этого не вынесу.
Сара вздрогнула всем телом. Она подняла голову и вызывающе посмотрела на Колдфилда.
– Я предложил твоей дочери вполне разумный план, – сказал Колдфилд. – Она была с ним почти согласна, но до тех пор, пока не пришла ты.
– Я никуда не уйду, – в который раз повторила Сара.
– Дорогая моя девочка, ты же сможешь навещать свою мать, когда захочешь.
Сара горящими глазами посмотрела на мать и села с ней рядом.
– Мамочка, ты не отвернешься от меня? Правда? Ты же мне мать!
Лицо у Энн стало пунцового цвета.
– Я не стану просить свою дочь покинуть дом, пока она этого не захочет, – неожиданно твердым голосом произнесла Энн.
– Она этого не хочет только назло мне! – заявил Колдфилд.
– Смотри, что придумал! – огрызнулась на него Сара.
– Придержи свой язык! – крикнул ей Колдфилд.
– О нет, я этого не вынесу, – обхватив голову руками, простонала Энн. – Предупреждаю вас обоих: я этого не вынесу…
– Мама! – прокричала Сара.
Колдфилд повернулся к Энн. Лицо его искривилось от злости.
– Хватит постоянно ссылаться на головную боль! На этот раз это тебе не поможет. Черт возьми, решай же! Кто тебе дороже, она или я?
– Мама! – зарыдала Сара и, словно перепуганный ребенок, прижалась к Энн. – Не дай ему нас поссорить! Мама, прошу тебя, не слушай его!
Энн продолжала стискивать руками голову.
– Все, я больше не могу, – чуть слышно промолвила она. – Ричард, тебе лучше уйти.
– Что? – удивленно спросил Колдфилд.
– Пожалуйста, уходи. Забудь меня… Все напрасно…
Дикая ярость охватила Колдфилда.
– Ты хоть понимаешь, что говоришь? – закричал он.
Энн рассеянно посмотрела на него.
– Мне нужен покой… – тихо сказала она. – Я так больше не могу…
– Мама… – испуганно прошептала Сара.
– Энн! – с болью в голосе воскликнул Колдфилд.
– Все напрасно… Все напрасно… – произнесла Энн и зарыдала.
Сара пылающими от ненависти глазами посмотрела на Колдфилда.
– Убирайтесь! – по-детски звонким голосом крикнула она ему. – Слышите, вы здесь никому не нужны! Никому!
В этот момент лицо у Сары было злым и некрасивым.
Колдфилд, продолжая смотреть на Энн, даже не пошевелился.
– Ты в самом деле этого хочешь? – спросил он. – Но я тогда уже… никогда не вернусь.
– Я знаю… – вяло произнесла Энн. – Что ж, Ричард, видно, не судьба… Прощай.
Колдфилд медленно вышел из комнаты.
– Дорогая! – в слезах воскликнула Сара и уткнулась лицом в колени матери.
Энн, рассеянно глядя на дверь, за которой только что скрылся Колдфилд, погладила дочь по голове. Вскоре она услышала, как громко стукнула входная дверь, и опять холодное чувство одиночества, которое она впервые испытала на вокзале Виктория, охватило ее…
А Колдфилд, спустившись по лестнице, вышел на улицу и медленно побрел к своему дому…
Он шел навстречу той жизни, в которой уже никогда не будет его любимой Энн…