Прильнув к окну автобуса авиакомпании «Эйрвейз», Лаура Витстейбл восторженно смотрела на знакомые улицы Лондона. Она давно не была в Англии – работала по заданию Королевского комитета, отправившего ее в продолжительную, но очень интересную поездку вокруг света. В Соединенных Штатах, последней стране пребывания, ее рабочий график был расписан буквально по минутам. Госпожа Лаура выступала с лекциями, участвовала в заседаниях различных организаций, ходила на официальные обеды и торжественные приемы. Она была настолько занята, что не смогла выкроить время, чтобы повидаться со своими американскими друзьями.
Ну а теперь все позади и она снова дома. С собой Лаура привезла полный чемодан записей, статистических данных и других материалов, которые после тщательной обработки и анализа собиралась опубликовать.
Миссис Витстейбл была женщиной неиссякаемой жизненной энергии. Перспектива долгой кропотливой работы привлекала ее гораздо больше, чем отдых. Но, в отличие от большинства людей, этим качеством она нисколько не гордилась, считая, что иногда неуемная страсть к работе является недостатком. Работа, как она говорила, – один из основных способов уйти от самого себя, а быть с собой в полном согласии – это главное условие гармоничной жизни.
Госпожа Лаура никогда не распыляла свои силы: если бралась за одну работу, то другой не начинала. Своим друзьям длинных писем она обычно не писала: считала, раз ее нет, то говорить не о чем. От своих домашних она отделывалась тем, что посылала им красочные открытки. Делала она это только для того, чтобы они не обиделись. Однако близкие друзья прекрасно знали: как только она вернется, то своим низким, грубоватым голосом известит их об этом по телефону.
«Как же хорошо дома!» – с теплым чувством подумала она, оглядывая свою гостиную и слушая вполуха меланхоличного Бассета, сообщавшего ей о том, что важного произошло в ее отсутствие.
Сказав слуге, что новостей с нее пока хватит, госпожа Лаура отпустила его и села в большое, с потертыми подлокотниками кожаное кресло. Сбоку от нее на столике грудой лежала почта и получаемые ею периодические издания. Но ни то ни другое ее сейчас не волновало: на все важные письма уже ответил ее опытный секретарь.
Закурив сигару, она откинулась на спинку удобного кресла и прикрыла глаза.
Итак, один этап в ее жизни закончился, начался следующий… Лаура расслабилась, давая передохнуть своему мозгу, который вскоре переключится на новую работу. Споры с коллегами по комитету, проблемы, возникшие во время поездки, долгие дебаты, встречи с известными американскими деятелями, ее заокеанские друзья – все это постепенно уходило в прошлое и становилось для нее уже не столь важным.
Наконец-то она в Лондоне. Теперь ей предстояли встречи с высокопоставленными особами, которых она будет убеждать, с министрами, которым будет досаждать своими проектами. Ей нужно будет составить отчеты о проделанной работе и сделать многое другое. Но сейчас ей необходима была пауза, чтобы прийти в себя. А еще хорошо бы позвонить друзьям, а с некоторыми из них, особо любимыми, встретиться и подарить им привезенные из-за границы сувениры. Ей не терпелось узнать, что у них нового.
При воспоминании о друзьях морщинистое лицо Лауры разгладилось и она улыбнулась. «Итак, с кого начать?» – подумала она и стала мысленно перебирать в голове имена: Шарлотт, юный Дэвид, Джеральдин и ее дети, старый Уолтер Эмлин, Энн и Сара, профессор Паркс…
Что с ними произошло, пока она была в отъезде? «Обязательно съезжу в Сассекс и навещу Джеральдин, – подумала Лаура. – Когда? Послезавтра, если ей будет удобно».
Она связалась с подругой по телефону и договорилась о встрече. Затем позвонила старому профессору Парксу. Слепой и почти абсолютно глухой, он тем не менее говорил бодрым голосом и производил впечатление вполне здорового человека. Старик горел страстным желанием встретиться со своей давнишней подругой и снова вступить с ней в спор.
Следующей, чей номер набрала Лаура Витстейбл, была Энн. На ее звонок ответила Эдит.
– Вот это сюрприз, мэм! – воскликнула служанка, услышав в трубке знакомый голос. – Давно вас не видели. Читали о вас статью в газете. Не помню точно, но где-то месяц-два назад. Извините, но миссис Прентис дома нет. Она теперь, как правило, по вечерам отсутствует… Да, и мисс Сары тоже нет… Хорошо, мэм, я передам миссис Прентис, что вы уже вернулись.
Лаура умышленно не стала просить Эдит передать хозяйке, чтобы та ей перезвонила. Положив трубку на рычаг телефонного аппарата, она обдумывала следующий номер. До позднего вечера она общалась с остальными своими друзьями, но никак не могла отделаться от ощущения, что ее постоянно что-то тревожит. Значительно позже, когда она уже лежала в постели, ее аналитический ум подсказал ей ответ: ее расстроил разговор с Эдит. Фраза служанки Энн «она теперь, как правило, по вечерам отсутствует» удивила Лауру.
Миссис Витстейбл нахмурилась. Похоже, что Энн сильно изменила своим привычкам, подумала она. То, что Сары нет дома, это вполне естественно. Девушка она молодая, а молодежь вечерами дома не удержишь. Энн же всегда была женщиной тихой, спокойной и любившей домашний уют. Она, разумеется, могла сходить в театр, кино или в ресторан на ужин. Но это были единичные случаи, а Эдит сказала, что теперь Энн уходит из дому почти каждый вечер.
Лаура думала об Энн Прентис до тех пор, пока не заснула.
Вечером следующего дня госпожа Лаура звонила в дверь квартиры Энн Прентис.
Дверь ей открыла Эдит. При виде гостьи суровое лицо служанки тотчас просияло.
Эдит посторонилась, пропуская гостью в дом.
– Миссис Прентис как раз переодевается, чтобы уйти, – сказала она. – Но я знаю, что она очень хотела вас видеть.
Эдит проводила Лауру в гостиную и шумно прошла по коридору к спальне хозяйки.
Лаура с удивлением оглядела гостиную: комната настолько изменилась, что ее было трудно узнать. Поначалу ей даже показалось, что она попала не в ту квартиру.
Часть прежней мебели осталась, но в углу появилась большая барная стойка. Обои на стенах стали другими, в модном стиле «французского ампира». На окнах теперь висели атласные занавеси в широкую золотую полоску, а на одной из стен – несколько картин современных художников. Ей показалось, что интерьер гостиной Энн Прентис больше напоминает антураж съемочного павильона.
Эдит заглянула в комнату.
– Мэм, миссис Прентис через минуту будет готова, – сообщила она.
– Да, здесь все полностью поменялось, – взмахнув рукой, заметила госпожа Лаура.
– Да уж, а сколько это стоило денег, – сокрушенно произнесла Эдит. – Вы не поверите, но всем этим мы обязаны двум художникам.
– Нет, почему же, в это я охотно поверю, – ответила госпожа Лаура. – И как я вижу, они проделали огромную работу.
– Все это мишура, – презрительно фыркнула Эдит.
– Что ж, надо идти в ногу со временем. Уверена, что мисс Саре новый интерьер понравился.
– Нет, это не в ее вкусе. Мисс Сара не любит, когда что-то меняется. Помните, как она отреагировала на перемещение софы? Это была затея миссис Прентис.
Госпожа Лаура удивленно подняла бровь. Да, Энн, должно быть, и вправду очень сильно изменилась.
И в этот момент в коридоре послышались торопливые шаги. Через пару секунд в гостиную с распростертыми объятиями вбежала Энн.
– Лаура, дорогая, какая же ты умница, что навестила меня! Я ужасно рада. Я так хотела тебя увидеть! – воскликнула она и чмокнула подругу в щеку.
Пожилая женщина удивленно посмотрела на нее.
Да, Энн Прентис сильно изменилась: в ее золотисто-коричневых волосах, постриженных по последней моде, появились две седые пряди, брови выщипаны, лицо осунулось, но на нем – слишком много дорогой косметики. На Энн было короткое вечернее платье и полный комплект драгоценных украшений. Движения ее были суетливыми и какими-то не вполне естественными. Последнее больше всего поразило Лауру Витстейбл. Два года назад, подумалось ей, Энн была совсем другой.
А Энн ходила по комнате, болтала, смеялась над своими же шутками и едва давала подруге вставить слово.
– Сколько же мы не виделись! Целую вечность! Время от времени я читала о тебе в газетах. Ну как тебе Индия? Понравилась? А в Штатах своими выступлениями ты, похоже, произвела настоящий фурор. У них там такая вкусная еда: бифштексы и все такое прочее. Когда же ты вернулась?
– Вчера вечером. Я сразу же попыталась связаться с тобой, но тебя дома не застала. Наверное, Эдит просто забыла тебе передать о моем звонке.
– Эдит, бедняжка, стареет. Память у нее уже не та, что прежде. Хотя она, кажется, мне что-то о тебе говорила. Я уже собиралась перезвонить, но… замоталась и забыла, – ответила Энн и неожиданно прыснула от смеха. – Знаешь, жить приходится в такой спешке.
– Прежде, Энн, ты жила размеренно и никогда не спешила.
– Разве? – растерянно произнесла Энн. – Видимо, жизнь заставила. Лаура, хочешь выпить? Как насчет джина с соком горького лимона?
– Нет, спасибо. Я никогда не пью коктейлей.
– Ах да, ты предпочитаешь бренди с содовой. Хорошо, сейчас сделаем.
Энн приготовила подруге напиток, подала ей стакан и, вернувшись к барной стойке, стала искать бутылку с джином.
– Как Сара? – спросила госпожа Лаура.
– Прекрасно. Всегда весела, – рассеянно ответила Энн. – Я ее почти не вижу. Боже, куда же подевался джин? Эдит! Эдит!
Вошла служанка.
– Где бутылка с джином?
– Весь джин уже выпили, – ответила Эдит.
– Я же говорила тебе, что у нас всегда должна быть резервная бутылка джина. Ты должна следить за тем, чтобы в доме было всегда достаточно спиртного.
– Как я понимаю, достаточно его в нашем доме все равно никогда не будет, – проворчала Эдит.
– Ну хватит, – резко осадила ее Энн. – Иди в магазин и принеси мне джина.
– Что, прямо сейчас?
– Да, прямо сейчас.
Служанка с хмурым видом вышла из гостиной.
– Она все забывает, – недовольно произнесла Энн. – И всегда такая мрачная!
– Дорогая, не забивай себе голову пустяками. Лучше сядь и расскажи мне о себе.
– Да тут особо и рассказывать-то нечего, – смеясь, ответила Энн.
– Ты уходишь? Я тебя задерживаю?
– Нет-нет. Мой приятель заедет за мной.
– Полковник Грант? – с улыбкой спросила госпожа Лаура.
– Ты имеешь в виду бедного старого Джеймса? О нет, это не он. В последнее время я его почти не вижу.
– Как же так?
– Эти старики жутко скучные. Знаю, Джеймс очень милый, но эти его длинные дурацкие истории!.. Я их уже не выношу. – Энн пожала плечами и добавила: – Конечно, это плохо с моей стороны, но что поделаешь!
– Ты еще ничего не рассказала мне о Саре. У нее есть молодой человек?
– Есть. И даже не один. Дочь моя пользуется у мужчин большим успехом и, слава богу, знает, как себя с ними вести.
– Получается, что постоянного молодого человека у нее нет?
– Трудно сказать. Понимаешь, девушки не очень-то делятся с матерями своими секретами.
– А как же молодой Джеральд Ллойд? Тот самый, из-за которого ты так волновалась.
– О-о, он уехал в Южную Африку, кажется. Слава богу, что у них все прекратилось. Как мило, что ты об этом вспомнила!
– Я помню все, что связано с Сарой. Я же так ее люблю.
– Спасибо, Лаура. У Сары все хорошо. Правда, она большая эгоистка, и мне с ней иногда бывает нелегко. Но я думаю, что все девушки в ее возрасте такие. Ты ее скоро увидишь. Она вот-вот должна прийти.
Зазвонил телефон, и Энн тотчас бросилась к трубке.
– Алло? А, это ты, дорогой… Ну конечно. С огромным удовольствием… Да, но я сначала загляну в свою записную книжку… О боже, где же она? Да-да, я уверена, что смогу… Тогда в четверг… «Пети Ша»… Да, Джонни так напился, что нам всем было неудобно за него… Да-да, я согласна… – Она положила трубку. – Ох уж этот телефон! Звонит целый день! – явно довольная телефонным разговором, с наигранным возмущением воскликнула Энн.
– На то и телефоны, чтобы звонить, – сухо заметила Лаура Витстейбл. – Похоже, у тебя, Энн, очень веселая жизнь.
– Дорогая, ну не сохнуть же мне от скуки! Ой, кажется, Сара пришла.
Из коридора послышался голос Сары:
– Кто? Госпожа Лаура? О, как это замечательно!
Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Сара. Красота девушки поразила Лауру Витстейбл. От детской угловатости ее крестницы не осталось и следа. Теперь перед Лаурой стояла молодая, удивительно красивая женщина с тонкими чертами лица и стройной фигурой.
При виде своей крестной матери Сара расцвела. Подбежав к Лауре, она жарко ее поцеловала.
– Лаура, дорогая, вы отлично выглядите! Эта шляпка вам очень идет. Она похожа на королевскую корону и шляпу тирольских стрелков одновременно.
– Несносный ребенок, – улыбаясь, произнесла Лаура Витстейбл.
– Нет, правда, вы в ней просто неотразимы.
– А ты очень похорошела за это время и превратилась в красивую молодую женщину!
– О, это только благодаря моей дорогой косметике.
Вновь зазвонил телефон. На этот раз трубку сняла Сара.
– Алло? Кто говорит? Да, можно. Мама, это тебя. Как обычно.
Энн взяла у нее трубку и приложила к уху. Сара присела на подлокотник кресла, в котором расположилась ее крестная.
– Телефон звонит целый день, и все спрашивают маму, – смеясь, заметила девушка.
– Сара! Пожалуйста, потише! – оборвала ее Энн. – Я же ничего не слышу. Да… Хорошо… Но на следующей неделе я жутко занята… Сейчас проверю. Сара, найди мою записную книжку. Она должна быть возле моей кровати…
Сара вышла из комнаты, а Энн продолжила говорить по телефону:
– Ну конечно же знаю… Но это так обязывает… Правда, дорогой? Нет-нет, просто мы с Эдвардом… А, вот и моя записная книжка. Итак… – Она взяла книжку у Сары и стала листать ее. – О нет, в пятницу я не смогу. А вот потом… потом я свободна… Отлично. Значит, встречаемся в «Ламли Смит»… Да-да, помню. Она в тот вечер была страшно пьяна.
Энн положила трубку.
– Боже! – воскликнула она. – От этого телефона можно сойти с ума…
– Не лукавь, мамочка. Ты обожаешь говорить по телефону, а праздно проводить вечера – твое любимое занятие, – сказала Сара и повернулась к госпоже Лауре: – А как вам мама с ее новой прической? Правда, очень красивая? И очень помолодела.
– Сара все время забывает, что мне уже за сорок, – кокетливо произнесла Энн.
– Мама, ты можешь быть довольна. Знаете, Лаура, теперь у нее больше поклонников, чем у меня. Так что дома по вечерам ее почти не застать.
– Сара, не говори глупостей, – прикрикнула Энн.
– А кто у тебя, мама, на сегодня? Джонни?
– Нет, Бэзил.
– Ну, мама, ты меняешь кавалеров чаще, чем я. Но этот Бэзил – худшее твое приобретение.
– Да что ты! – возмутилась Энн. – Он очень забавный. А как ты, Сара? Сегодня куда-нибудь идешь?
– Да, иду. Мне нужно быстро переодеться. За мной с минуты на минуту должен заехать Лоренс.
– Ну, тогда поспеши. Да, Сара, и не разбрасывай по всей квартире свои вещи. Особенно меха и перчатки. И забери зеркальце, а не то его кто-нибудь разобьет.
– Хорошо, мама. Только не волнуйся.
– Ну, кто-то же о тебе должен волноваться. И в самом деле, иногда мне кажется, что я этого просто не выдержу! Пожалуйста, возьми их с собой!
Как только Сара скрылась за дверью, Энн преувеличенно тяжело вздохнула.
– Эти девушки становятся просто невменяемыми, – заметила она. – Ты даже не представляешь, как мне тяжело с Сарой!
Уловив раздражение в ее голосе, Лаура косо посмотрела на свою подругу.
– Энн, а от такой жизни ты не устаешь?
– Конечно же устаю. Устаю смертельно. А что делать? Надо же себя хоть чем-то занять.
– Раньше ты занимала себя совсем другим.
– А что мне, сидеть за книгой и есть с подноса? Этот скучный период в моей жизни уже прошел. Слава богу, подули другие ветра. Кстати, Лаура, это выражение я впервые услышала от тебя. Ты что, не рада, что твое пророчество сбылось?
– Я имела в виду совсем другое.
– Ну да, конечно, дорогая, ты имела в виду, что я займусь более полезным делом. Но я не такая общественница, как ты. Не столь образованная и серьезная. Мне просто нравится быть веселой.
– А что нравится Саре? Она тоже любит веселиться? Она счастлива?
– Конечно. Она так интересно проводит время.
Энн беззаботно щебетала, а госпожа Лаура, слушая ее, все больше мрачнела. Когда Сара выходила из гостиной, Лауру поразило мгновенно изменившееся выражение лица ее крестницы – оно стало уставшим. От улыбки, игравшей на губах девушки, не осталось и следа. Такое впечатление, словно она сбросила с себя маску.
«А счастлива ли Сара? – подумала госпожа Лаура. – Энн уверена, что да. Ну, ей лучше знать – она же ее мать. Не заводись!» – приказала себе пожилая женщина.
Но, несмотря на это, чувство тревоги за крестницу у нее так и не прошло. Что-то неладное ощущалось в атмосфере этого дома. Энн, Сара и даже Эдит выглядели неестественно. Им троим есть что скрывать, мелькнуло в голове у Лауры. В хмуром взгляде Эдит застыл укор; Энн беспечна, ведет себя как-то наигранно, а Сара пребывает в состоянии неустойчивого равновесия… Нет, что-то здесь не так.
Раздался звонок в дверь, и вскоре Эдит, с лицом еще более недовольным, чем обычно, сообщила, что пришел мистер Моубрей.
Мистер Моубрей впорхнул в комнату. Да, именно впорхнул – по-другому не скажешь. «Он отлично смотрелся бы в роли Осрика», – первое, что подумала о нем госпожа Лаура. Мужчина был молод и несколько экзальтирован.
– Энн, какое на тебе платье! – воскликнул он. – Дорогая моя, ты в нем просто неотразима!
Склонив набок голову, он восторженными глазами разглядывал Энн, пока та представляла его своей подруге.
– Боже, какая на тебе камея! Загляденье да и только! Обожаю камеи и прекрасно в них разбираюсь.
– Бэзил отлично разбирается в ювелирных изделиях Викторианской эпохи, – заметила Энн.
– Дорогая моя, люди, жившие в то время, имели вкус. Какие они делали потрясающие медальоны! А прически? Это же были произведения искусства! Теперешние парикмахеры так волосы уже не уложат – никто не знает, как это делается. А восковые цветы? Обожаю цветы из воска! Просто с ума по ним схожу! А еще – по чайным столикам из папье-маше. Энн, позволь мне показать тебе один из таких поистине изумительных столиков. В него даже встроена коробочка для чая. Жутко, просто фантастически дорогой, но он того стоит.
– Мне уже пора, – произнесла Лаура Витстейбл. – Не буду вас задерживать.
– Ну что ты. Останься хоть ненадолго и, пока не приехал Лоренс Стин, поговори с Сарой, – попросила Энн. – Ты же ее почти не видела.
– Стин? Лоренс Стин? – удивилась госпожа Лаура.
– Да. Сын сэра Гарри Стина. Очень красивый парень.
– Ты так считаешь, дорогая? – спросил Бэзил. – Он же похож на актера из плохой мелодрамы. Как ни странно, но все женщины от него без ума.
– К тому же он очень богат, – заметила Энн.
– Да, этого у него не отнять. Большинство богатых людей страшно непривлекательны. Ведь это так несправедливо – иметь деньги и быть некрасивым.
– Ну, я думаю, что нам уже пора, – сказала Энн. – Лаура, я тебе позвоню, и мы договоримся о встрече. Вот тогда наговоримся всласть.
Она, жеманно улыбаясь, поцеловала Лауру и вместе со своим кавалером вышла из гостиной.
Из коридора до госпожи Лауры донесся голос Бэзила Моубрея:
– Что за изумительный осколок былых времен! Удивительно мрачная особа. Почему я ее никогда не встречал?
Вскоре в комнату вбежала Сара.
– Я не слишком долго? – спросила она. – Так спешила, что почти ничего не сделала со своим лицом.
– Девочка моя, оно у тебя в полном порядке.
Сара покружилась. На ней было атласное светло-бирюзового цвета платье, плотно облегавшее ее стройную фигуру.
– Нравится? – спросила Сара. – Оно жутко дорогое. А где мама? Ушла с Бэзилом? Правда, он ужасен? А какой он злобный! У него страсть к женщинам старше его.
– Видимо, они его больше устраивают, – мрачно заметила Лаура.
– Вы – старый циник и тем не менее абсолютно правы! Но у мамы должны быть хоть какие-то развлечения. С ним она не скучает. Правда, мама жутко привлекательная? Боже, как же страшно стареть!
– Могу заверить тебя, что в старости человек становится более благородным, более значительным, интересным, – сказала госпожа Лаура.
– Вы судите по себе, но мы-то все не сможем стать такими выдающимися личностями, как моя крестная! Скажите, чем вы занимались все эти годы?
– Главным образом носилась как угорелая. Вмешивалась в чужую жизнь, убеждала людей, что они будут счастливы, если сделают то, что я им посоветую. Короче говоря, жутко всем досаждала.
Сара рассмеялась:
– А вы можете что-нибудь мне посоветовать?
– Тебе это нужно?
– Я не очень уверена, что разбираюсь в жизни.
– Тебя что-то волнует?
– Да нет… Не совсем. Видите ли, Лаура, жизнью своей я довольна, но мне кажется, что должна что-то делать.
– И что же это?
– О, я не знаю. Ну, заняться чем-нибудь. Например, археологией или машинописью и стенографией. Или пойти учиться на массажистку или архитектора.
– Какой широкий диапазон! А наклонности к чему-нибудь у тебя есть?
– Нет, не думаю… Работать с цветами мне нравится, но мне это уже порядком надоело. Я даже не знаю, чего я хочу.
Сара бесцельно обвела глазами гостиную.
– А замуж выйти не подумывала?
– О, замуж! – скривив лицо, воскликнула девушка. – Сейчас, похоже, все браки становятся неудачными.
– Ну, не скажи.
– Большинство из моих друзей уже развелись. Замужем хорошо год-два, а потом все идет совсем не так. Конечно, если стать женой того, у кого много денег, я думаю, все будет хорошо.
– Это твоя точка зрения?
– Во всяком случае, она кажется мне разумной. Вы, конечно, вспомните про любовь, – сказала Сара и бойко продолжила: – Но любовь основана на сексуальном влечении, а оно вечно длиться не может.
– А ты, похоже, эрудированна, как школьный учебник, – сухо заметила госпожа Лаура.
– Но это же так.
– Ты абсолютно права, – быстро произнесла Лаура.
Сара, казалось, немного расстроилась.
– Поэтому если и выходить замуж, то только за богатого, – сказала она.
На губах миссис Витстейбл заиграла легкая улыбка.
– Но и с ним брак может оказаться непрочным, – заметила умудренная жизненным опытом женщина.
– Да, в наши дни ненадежными стали даже деньги, – ответила Сара.
– Я имела в виду не это, – вздохнула госпожа Лаура. – Я хотела сказать, что удовольствие тратить деньги сродни сексуальному влечению. К нему так же быстро привыкаешь. А потом оно уже не становится удовольствием.
– О нет, такого со мной не произойдет, – решительно произнесла девушка. – Представляете, если у меня будут красивые платья, дорогие меха, драгоценности, яхта…
– Сара, какой же ты еще ребенок.
– Нет, Лаура, я уже не ребенок. Иногда я чувствую себя такой старой и разочарованной в жизни.
– Правда? – спросила госпожа Лаура и, взглянув на юное личико своей красавицы крестницы, не смогла сдержать улыбки.
– Я думаю, что мне следует уйти из дома, – неожиданно сказала Сара. – Найти себе работу или выйти замуж. Или куда-то уехать. Я уже чувствую, что действую маме на нервы. Я пытаюсь быть с ней ласковой, но все без толку. Конечно, со мной нелегко. Но жизнь такая странная штука: иногда кажется, что все у тебя хорошо, а потом – раз, и ты уже не знаешь, чего тебе хочется. А порой у меня возникает странное чувство тревоги. Не знаю почему, но мне становится страшно. Наверное, мне следовало бы обратиться к психоаналитику?
Раздался звонок в дверь. Сара тут же соскочила с подлокотника кресла:
– Ой, это Лоренс!
– Лоренс Стин? – резко спросила Лаура.
– Да. А вы что, знаете его?
– Я слышала о нем, – мрачным голосом ответила Лаура.
Сара засмеялась.
– И наверняка ничего хорошего, – заметила она, и в этот момент в комнату вошла Эдит.
– Приехал мистер Стин, – доложила служанка.
Лоренсу Стину, высокому брюнету, было около сорока, и выглядел он не старше и не моложе своих лет. Его живые карие глаза с хитринкой смотрели из-под полуприкрытых век. Двигался Стин с грацией пантеры. Это был один из тех мужчин, на которых любая женщина обратила бы внимание.
– Привет, Лоренс, – поздоровалась с ним Сара и повернулась к Лауре: – Это Лоренс Стин, а это Лаура Витстейбл, моя крестная мать.
Лоренс Стин подошел к женщине, по-театральному низко склонился и поздоровался с ней за руку.
– Это большая честь для меня, – произнес он.
– Вот видишь, дорогая, ты у нас как член королевской семьи! – воскликнула Сара. – Как все-таки хорошо быть знаменитостью. Как ты думаешь, я когда-нибудь стану такой?
– Думаю, вряд ли, – заметил Лоренс.
– Почему?
– У тебя талант совсем в другой области, – сказал Лоренс и повернулся к Лауре: – Только вчера я прочитал вашу статью. В «Комментаторе».
– Да, о стабильности брака, – оживилась госпожа Лаура.
– Вы считаете, что стабильность супружеских отношений – это то, к чему каждый должен стремиться? А по-моему, в наше время непостоянство придает браку особое очарование.
– Лоренс уже был женат, – уточнила Сара. – И много раз.
– Ну, Сара, всего-то три раза.
– Боже мой! – притворно удивленно воскликнула Лаура. – Надеюсь, своих жен вы в ванной не топили?
– Нет, он водил их в суд и там с ними разводился, – ответила за Стина Сара. – Это намного проще, чем их убивать.
– Но к сожалению, намного дороже, – заметил Лоренс.
– Мне кажется, я знала одну из ваших жен, когда та еще была девочкой, – сказала Лаура. – Мойру Денхэм. Я права?
– Да. Верно.
– Очень хорошая девушка.
– Я полностью с вами согласен. Она была изумительная. И такая неординарная.
– Да, это то самое качество, которое некогда очень высоко ценилось, – усмехнулась миссис Витстейбл и поднялась с кресла. – Ну, мне пора идти.
– Мы вас можем подбросить, – сказала Сара.
– Нет, спасибо. Я хотела бы немного пройтись пешком. Приятного вам вечера, моя дорогая, – сказала пожилая женщина и, выйдя из гостиной, поспешно закрыла за собой дверь.
– Она меня явно осудила, – заметил Лоренс Стин. – Сара, я усложняю тебе жизнь. Эдит, этот огнедышащий дракон, каждый раз, открывая мне дверь, так и обдает меня жаром.
– Тсс… – шикнула на него девушка. – А то она еще, чего доброго, услышит.
– Совсем никудышная квартира. В ней невозможно уединиться.
Лоренс подошел к Саре совсем близко, и та тотчас отпрянула от него.
– Ты прав, здесь не уединишься, – сказала девушка. – Даже в уборной.
– А где твоя мать?
– Ушла на ужин.
– Твоя мать – одна из самых мудрых женщин.
– В каком смысле?
– Она никогда и ни во что не вмешивается. Ведь так?
– Нет… Совсем нет…
– Она очень умная женщина… Ну, пошли! – сказал Лоренс Стин и, отступив на шаг назад, впился в Сару глазами: – Сара, ты сейчас выглядишь особенно красивой. Сегодня так и должно быть.
– А что такое? Сегодня какой-то особый случай?
– Сегодня праздник. А какой, я сообщу тебе позже.