– О, Лаура, как же я рада тебя видеть!
Лаура Витстейбл опустилась в высокое кресло и выпрямила спину. Она никогда не сидела согнувшись.
– Ну, Энн, как дела?
Энн тяжело вздохнула:
– Боюсь, что мне с Сарой будет очень тяжело.
– Ну, этого надо было ожидать. Не так ли?
Лаура Витстейбл говорила нарочито бодро и при этом тревожно поглядывала на Энн.
– Дорогая, ты неважно выглядишь, – заметила она.
– Знаю. Я плохо сплю, и меня мучают головные боли.
– Не принимай все так близко к сердцу.
– Лаура, это легко сказать. Ты не представляешь, что здесь творится, – раздраженно произнесла Энн. – Стоило мне оставить Сару и Ричарда наедине, как они тут же поссорились.
– Сара тебя к нему конечно же ревнует.
– Боюсь, что так оно и есть.
– Ну, как я уже сказала, этого и следовало ожидать. Сара во многом еще ребенок. Всем детям не нравится, когда их матери начинают уделять время и внимание кому-то другому. Но ты же, Энн, была к этому готова.
– В какой-то мере да. Но Сара всегда казалась мне такой взрослой и независимой. Я, пожалуй, была готова к тому, что в ней проснется ревность. Но я не ожидала, что Ричард начнет ревновать меня к Саре.
– Ты думала, что в такой ситуации Ричард поведет себя разумнее Сары?
– Да.
– Ричард – очень неуверенный в себе человек. Другой, более уравновешенный мужчина на его месте только посмеялся бы над ней и послал бы ее ко всем чертям.
Энн энергично потерла рукой лоб:
– Нет, Лаура, ты этого себе не можешь представить! Они начинают спорить по каким-то мелочам, а потом оба смотрят, чью сторону я приму.
– Очень интересно.
– Очень интересно – тебе. А каково мне?
– И чью же сторону ты принимаешь?
– Если могу, то ничью. Но иногда…
– Что иногда?
Энн помолчала, а потом ответила:
– Понимаешь, Лаура, Сара гораздо умнее Ричарда.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ну, она держится достойнее и никогда не срывается. Всегда с ним вежлива. Но Сара прекрасно знает, как задеть Ричарда за живое, и этим пользуется. Ей ничего не стоит вывести его из равновесия, что она и делает. А Ричард выходит из себя и говорит ей совсем не то, что следовало бы. Ну почему они не могут ладить друг с другом?
– Полагаю, у них полная несовместимость характеров. Ты со мной согласна? Или ты думаешь, что все объясняется только ревностью?
– Боюсь, что ты, Лаура, абсолютно права.
– А из-за чего же они ссорятся?
– Да по сущим пустякам. Например. Ты конечно же помнишь, что я переставила в комнате мебель: передвинула стол и софу. И вот Сара поставила все на свои прежние места, поскольку никаких перемен она не терпит… Ну, Ричард как-то и говорит мне: «Энн, тебе же нравилось, как ты переставила стол». Я ему в ответ: «Да, после этого в комнате стало более просторно». Тогда Сара заявляет: «А мне нравится, когда стол стоит на прежнем месте». И тут же Ричард тоном, не терпящим возражений, делает ей замечание: «Сара, вопрос в том, что нравится вашей матери, а не вам. Так что сейчас мы сделаем так, как она считает нужным», – и затем передвигает стол. «Ну, ты так хотела?» – спрашивает он меня. Мне же ничего не остается, как сказать «да». Тогда Ричард поворачивается к Саре и спрашивает ее: «Ну, юная леди, какие будут возражения?» Сара смотрит на него и спокойно, вежливо отвечает: «О нет. Здесь все решает мама, а мое мнение не в счет». Знаешь, Лаура, хоть я и поддерживаю Ричарда, но чувствую, что в подобных ситуациях права Сара. Она любит свой дом и все, что в нем находится. А Ричард совсем не считается с ее чувствами. О, дорогая, я даже не знаю, что мне делать.
– Да, Энн, для тебя это тяжкое испытание.
– Надеюсь, что когда-нибудь все изменится? – с надеждой посмотрев на Лауру, спросила Энн.
– Я бы на это не рассчитывала.
– Лаура, ты даже не хочешь меня утешить!
– Какой же мне смысл обманывать тебя!
– Но они оба так жестоки ко мне. Почему они не поймут, что причиняют мне боль? Я же так страдаю.
– Энн, жалость к себе – не лучшее чувство. Она еще никому не помогала.
– Но я так несчастна!
– Дорогая моя, и они тоже. Лучше пожалей их. Сара – это бедное дитя – страдает, и Ричард, надо полагать, тоже.
– Боже, как же мы были счастливы до приезда Сары!
Госпожа Лаура медленно повела бровью и, немного помолчав, спросила:
– Когда вы намерены вступить в брак?
– Тринадцатого марта.
– Осталось еще почти три недели. Вы отложили свадьбу. Почему?
– Сара умоляла меня ее отсрочить. Сказала, что это поможет ей свыкнуться с мыслью. Она долго меня уговаривала, и в конце концов я сдалась.
– Сара? Понятно. А как на это отреагировал Ричард?
– Естественно, ему это не понравилось. Он постоянно говорит мне, что я испортила Сару. Лаура, как ты думаешь, это правда?
– Нет, я так не считаю. Несмотря на всю свою огромную любовь к ней, ты правильно ее воспитывала. А сейчас Сара демонстрирует свою заботу о тебе. Пусть тебе это не нравится, но это забота, на которую способен только эгоистичный ребенок.
– Лаура, ты полагаешь, что мне следует… – Энн запнулась.
– Ты считаешь, что должна что-то сделать? – спросила госпожа Лаура.
– О нет. Но иногда у меня такое чувство, что я этого больше не выдержу…
Энн вздрогнула, услышав, как открылась входная дверь. Сара вошла в гостиную, увидев свою крестную мать, тут же просияла.
– О, Лаура! – радостно воскликнула она. – Я и не знала, что вы здесь.
– Ну, крестница моя, как дела?
Сара быстро подошла к госпоже Лауре и поцеловала ее. После прогулки по улице щека ее была холодна.
– Прекрасно, – ответила девушка.
Что-то пробормотав, Энн вышла из комнаты.
Сара проводила ее глазами. Затем она перевела взгляд на госпожу Лауру и тут же виновато покраснела.
Пожилая женщина молча кивнула ей.
– Да, твоя мать постоянно плачет, – сказала она.
– Но это вовсе не моя вина, – сделав невинные глаза, ответила Сара.
– Не твоя? Ты любишь свою мать?
– Я ее обожаю. И вы это знаете.
– Тогда почему ты заставляешь ее страдать?
– Я этого не делаю. И вообще, я не делаю ничего.
– Ты постоянно вступаешь в перепалки с Ричардом. Не так ли?
– А, это! Здесь уже ничего не поделаешь! Он просто невыносим! Если бы только мама знала, какой он противный! Но я уверена, что она это скоро поймет.
– Сара, а должна ли ты устраивать жизнь других? В годы моей молодости этим отличались родители, а не дети. Сейчас же, похоже, в сознании людей все перевернулось.
Сара устроилась на подлокотнике кресла, в котором сидела ее крестная мать.
– Но я очень обеспокоена. Я же вижу, что с ним мама станет несчастной, – нисколько не сомневаясь в правоте своих слов, ответила девушка.
– Сара, но не тебе же об этом судить.
– А я постоянно об этом думаю. Я не хочу видеть свою мать несчастной. А она обязательно будет страдать! Мама такая… такая несамостоятельная. Так что за ней надо присматривать.
Лаура Витстейбл взяла загорелые руки Сары в свои.
– А теперь, девочка, послушай меня, – медленно выговаривая слова и с тревогой глядя на девушку, сказала она. – Выслушай меня внимательно. В этой ситуации будь осторожна. Очень осторожна.
– Что вы имеете в виду?
– Будь осторожна, чтобы не заставить маму сделать то, о чем она будет жалеть всю свою оставшуюся жизнь.
– Именно это…
– Предупреждаю тебя, – прервала ее умудренная жизненным опытом женщина. – Никто, кроме меня, тебе этого не скажет.
Она втянула носом воздух и тревожно посмотрела на Сару.
– Я чувствую в воздухе запах жертвы, – усмехнулась госпожа Лаура, – а он мне неприятен.
И в этот момент дверь гостиной открылась и на пороге появилась Эдит.
– Мистер Ллойд, – сообщила служанка.
Сара вмиг соскочила с подлокотника кресла.
– Привет, Джерри, – поздоровалась она с вошедшим в комнату молодым человеком и повернулась к крестной: – Это Джерри Ллойд. А это моя крестная мать, госпожа Лаура Витстейбл.
Женщина и молодой Ллойд обменялись рукопожатием.
– Вчера по радио я слышал ваше выступление, – сказал Джерри.
– Как это мило.
– Давали вашу вторую беседу из серии «Как выжить в наши дни». На меня она произвела большое впечатление.
– Вы мне льстите, – внезапно оживившись, ответила госпожа Лаура.
– Нет, правда. Похоже, у вас на все есть ответы.
– А… – произнесла она. – Всегда легче давать советы другим, чем им следовать. А потом, слава – это так приятно. Но это меня портит. Я чувствую, что с каждым днем становлюсь еще более противной.
– Ну что вы! – воскликнула Сара.
– Да-да, Сара, это именно так. Я уже почти достигла той стадии, когда могу дать человеку любой совет. А это – страшный грех. Ну, Сара, а теперь я пойду и поищу твою маму.
– Сара, я уезжаю за границу, – едва госпожа Лаура успела скрыться за дверью, сообщил Джерри.
Девушка от неожиданности вздрогнула.
– О, Джерри, когда же? – спросила она.
– Очень скоро. В следующий четверг.
– Куда?
– В Южную Африку.
– Но это же так далеко! – в отчаянии вскрикнула Сара.
– Да, не близко.
– И когда вернешься?
– Не знаю.
– И чем ты там займешься?
– Выращиванием апельсинов. Я еду туда с двумя приятелями. Так что нам будет весело.
– О, Джерри, неужели ты должен уехать?
– В этой стране мне все надоело. Люди здесь чопорные, а жизнь однообразна. Родине я не нужен, и она мне тоже.
– А как же твой дядя?
– Мы с ним уже не разговариваем. А вот тетя Лина оказалась очень доброй – выписала мне чек и дала средство от змеиных укусов, – ответил Джерри и улыбнулся, оскалив зубы.
– Джерри, а ты хоть что-нибудь знаешь о том, как выращивать апельсины?
– Пока нет. Но скоро этому научусь.
Сара глубоко вздохнула.
– Я буду по тебе скучать, – сказала она.
– Не думаю… Если и будешь, то недолго. – Джерри опустил глаза. – Когда находишься на другом краю света, о тебе быстро забывают.
– Нет, это совсем не так.
Джерри внимательно поглядел на Сару.
– Правда? – спросил он.
В ответ девушка молча кивнула. Оба были смущены и боялись посмотреть друг другу в глаза.
– Как было бы здорово, если бы… мы поехали туда вдвоем, – произнес Джерри.
– Да…
– Я знаю, что на апельсинах можно неплохо заработать.
– Да, наверное.
– Это была бы красивая жизнь… Я имею в виду, для женщины. Чудесный климат, полно слуг… Ну и все такое прочее.
– Да.
– А ты, надо полагать, скоро выйдешь здесь замуж.
– О нет! – отчаянно замотав головой, воскликнула Сара. – В таком возрасте выходить замуж – большая ошибка. Но я не говорю, что останусь одинокой до старости.
– Так ты хочешь… А не думаешь ли ты, что какой-нибудь мерзавец заставит тебя передумать? – упавшим голосом произнес Джерри.
– Я далеко не бесхарактерная, – заверила его Сара.
Боясь встретиться взглядами, они стояли молча и чувствовали себя очень неловко.
– Сара, дорогая, я схожу по тебе с ума, – наконец сказал Джерри. – Ты ведь знаешь об этом? – Лицо его было бледным.
– Да?
Медленно, словно нехотя, они приблизились друг к другу, и тут Джерри крепко обнял ее. Их поцелуй оказался удивительно робким.
«Странно, – подумал Джерри, – что в самый ответственный момент я оказался таким застенчивым и неуклюжим». Он был красивым молодым парнем, у него был опыт общения с девушками. Но то были просто девушки, а это – его дорогая Сара…
– Джерри…
– Сара…
Он снова поцеловал ее.
– Дорогая, ты меня не забудешь? Как нам было хорошо. Правда?
– Да. Я всегда буду об этом помнить.
– Ты мне будешь писать?
– Писать письма – для меня самое трудное дело.
– Но ты мне все равно напишешь. Пожалуйста, дорогая. Без тебя мне будет так одиноко…
Сара оттолкнула от себя Джерри и нервно засмеялась.
– Нет, там тебе одиноко не будет, – выдохнула она. – В Южной Африке много девушек.
– Если они там и есть, то все жуткие уродины. А вообще-то мне представляется, что в Южной Африке только одни апельсины.
– В таком случае время от времени высылай мне по ящику апельсинов.
– Обязательно. О, Сара, я сделаю для тебя все.
– Тогда работай усердно и добейся успеха.
– Хорошо. Клянусь, что из меня выйдет толк!
Сара тяжело вздохнула.
– Как бы мне хотелось, чтобы ты остался, – сказала она. – После наших разговоров у меня на душе становится намного спокойнее.
– А как Колифлауэр? Он тебе уже начал нравиться?
– Нет. Боюсь, этого ему никогда не добиться, – ответила Сара и с победными нотками в голосе добавила: – Но мне кажется, Джерри, что последнее слово будет за мной!
Джерри тревожно посмотрел на нее:
– Хочешь сказать, что твоя мать…
Сара, улыбаясь, кивнула ему в ответ:
– Я вижу, что она постепенно начинает понимать, какой он невыносимый.
Взгляд Джерри стал еще тревожнее.
– Сара, надеюсь, что ты не станешь…
– Драться с Колифлауэром? Да я буду кусать его зубами, царапать ногтями, но не сдамся! Я должна спасти свою маму.
– Лучше бы тебе, Сара, в их дела не вмешиваться. Твоя мать прекрасно знает, что ей нужно.
– Я же говорила тебе, что моя мама – безвольная женщина. Она жалеет всех, кого ни попадя. А я хочу спасти ее от несчастливого брака.
Джерри с трудом взял себя в руки:
– Ну а мне кажется, что тебя просто мучает ревность.
Сара гневно посмотрела на него:
– Ах так? Если ты так думаешь, то тебе лучше уйти!
– Ну, не заводись. Ты ведь знаешь, что я не со зла…
– Конечно знаю, – ответила Сара.
Когда Лаура Витстейбл вошла в спальню Энн, та сидела перед зеркалом.
– Ну как, моя дорогая? Тебе уже лучше?
– Да. Какая же я все-таки глупая – так распуститься, нервы сдают…
– Только что пришел молодой человек. Зовут его Джеральд Ллойд. Это тот самый, что…
– Да-да. Ну, как он тебе показался?
– Сара конечно же влюблена в него.
В глазах Энн мгновенно появилась тревога.
– О, дорогая, надеюсь, что нет.
– Что толку в этих надеждах!
– Видишь ли, их дружба с Сарой все равно ни к чему не приведет.
– Хочешь сказать – он ей не пара?
Энн глубоко вздохнула:
– Боюсь, что да. У него ни к какой работе не лежит душа. Он красив, его многие любят, но…
– Ненадежный?
– Он ни на что не способен. Сара утверждает, что ему страшно не везет. Но я думаю, что дело тут не только в этом. А потом, у Сары много знакомых молодых людей, и к тому же очень достойных.
– Подозреваю, что всех их Сара считает скучными. Способных девушек – а Сара действительно очень способная – всегда тянет к ущербным мужчинам. Похоже, что это уже стало законом природы. Должна признаться, что и я этого Ллойда нашла красивым.
– И даже ты, Лаура?
– Энн, у меня тоже есть женские слабости. Доброй ночи, моя дорогая. И удачи!
Ричард пришел к Энн около восьми вечера. Они должны были поужинать дома. Сара собиралась отправиться в гости, а потом пойти на танцы. Когда приехал Колдфилд, девушка сидела в гостиной и красила себе ногти. В воздухе стоял запах ацетона. Подняв голову, она увидела вошедшего Колдфилда, поздоровалась с ним и продолжила заниматься своим делом. Ричард гневно посмотрел на нее. Он сам не мог понять, почему Сара раздражает его все больше и больше. А ведь он так надеялся, что станет для своей падчерицы добрым отчимом. Он даже был готов, несмотря на ее детское неприятие, бороться за ее расположение.
Теперь же ему казалось, что не он, а Сара владеет ситуацией. Ее глубокая ненависть, которую она прятала под холодным равнодушием, больно задевала его легкоранимую душу. Сам Ричард никогда не был о себе очень высокого мнения, но Сара своим отношением к нему опускала планку его самооценки еще ниже. Все его попытки добиться ее симпатии, а впоследствии, когда ничего не вышло, подавить ее волю привели к плачевным результатам: он стал делать и говорить не то, что следовало бы. Более того, его все сильнее и сильнее начинало раздражать поведение Энн. Энн должна была бы поддержать его, осадить свою дочь и поставить ее на место. Ее желание выступать в роли миротворца бесило Колдфилда. Должна же Энн, наконец, понять, что она стоит перед выбором: или он, или Сара. От этого не уйти!
Сара вытянула перед собой руку и повертела ею из стороны в сторону. Хоть Колдфилд и понимал, что сейчас ему лучше промолчать, но все же от замечания удержаться не смог.
– Такое впечатление, что у вас пальцы в крови, – произнес он. – Не понимаю, зачем женщины так ярко красят свои ногти.
– Не понимаете?
Прекрасно зная, что до ссоры недалеко, Колдфилд решил сменить тему:
– Сегодня вечером я встретил вашего друга Ллойда. Он сказал мне, что уезжает в Южную Африку.
– Да. В четверг.
– Чтобы чего-то там добиться, ему придется изрядно потрудиться. Лодырям и в Южной Африке делать нечего.
– А вы, надо полагать, о Южной Африке знаете все.
– Что в Африке, что в Европе – закон один. Везде требуются мужественные люди. Размазне нигде не место.
– А Джерри вовсе не размазня, если вам так нравится это слово.
– А чем оно плохо?
Сара подняла голову и холодно посмотрела на Колдфилда:
– Я считаю его мерзким. Вот и все.
Лицо Колдфилда покрылось красными пятнами.
– Жаль, что ваша мать не научила вас хорошим манерам, – сказал он.
– А разве я вам нагрубила? – уставившись на Ричарда невинными глазами, спросила Сара. – Если так, то прошу вас меня извинить.
Но ее извинения не успокоили его.
– Где ваша мать? – резко спросил Колдфилд.
– Она переодевается. Сейчас выйдет.
Сара открыла сумочку, достала из нее зеркальце и критически осмотрела свое лицо. Затем она подкрасила губы и подвела карандашом брови. Все это Сара уже делала несколько минут назад, а теперь, повторяя заученные движения, она хотела вывести из себя Колдфилда. Она знала, что человек он весьма старомодный и не любит, когда женщина красится на людях.
– Ну, Сара, смотрите не переусердствуйте, – сжав свои нервы в кулак, предупредил ее Колдфилд.
Сара опустила зеркальце.
– Что вы имеете в виду? – спросила она.
– Я имею в виду краску и пудру. Мужчинам не нравится, когда на женщине так много косметики. В этом я кое-что понимаю. А вы сейчас выглядите словно…
– Словно уличная девка? Вы это имели в виду?
– Я этого не говорил, – сердито отвернулся Колдфилд.
– Но имели в виду, – сказала Сара и бросила свою косметичку в сумочку. – А вообще, какое вам до этого дело?
– Послушайте, Сара…
– Как я пользуюсь косметикой – это мое дело. Вам-то что до этого?
Сару затрясло от гнева. Казалось, она вот-вот зарыдает.
Но Колдфилд, даже заметив, в каком она находится состоянии, так и не сдержался.
– У вас характер как у старой ведьмы! – закричал он. – Вы… вы абсолютно невыносимы!
И в этот момент в комнату вошла Энн. Остановившись в дверях, она упавшим голосом спросила:
– Боже, ну а сейчас-то что у вас произошло?
Сара подскочила с софы и, пробежав мимо матери, скрылась в коридоре. Энн перевела взгляд на Ричарда.
– Я просто посоветовал Саре не класть на лицо так много косметики, – сказал Колдфилд.
– Ричард, я думала, что ты более сообразительный. Ну, твое ли это дело – учить девушку, как ей краситься?
Колдфилд нервно заходил по комнате. Он весь кипел от гнева.
– Ну хорошо. Значит, ты хочешь, чтобы твоя дочь выглядела как уличная девка?
– Что ты говоришь? Сара на уличную девку совсем не похожа, – резко ответила Энн. – Сейчас все девушки красятся. Ты, Ричард, со своими взглядами давно устарел.
– Ах, я устарел? Я старомоден? Энн, не кажется ли тебе, что ты обо мне слишком низкого мнения?
– О, Ричард, неужели мы должны ссориться? Как ты не понимаешь, что, осуждая Сару, ты в первую очередь осуждаешь меня.
– Но я не считаю тебя плохой матерью, как не считаю поведение Сары результатом твоего воспитания.
– Как же ты суров к ней! Ты совершенно не прав, Сара – воспитанная девушка.
Колдфилд шумно плюхнулся на софу.
– Да поможет Бог тому, кто женится на женщине с единственной дочерью! – воскликнул он.
На глаза Энн навернулись слезы.
– Когда ты делал мне предложение, то знал, что у меня есть Сара, – всхлипнула она. – Я же говорила тебе, как сильно люблю свою дочь. Предупреждала, что она много значит для меня.
– Но я не знал, что ты сходишь по ней с ума. Эта Сара занимает все твои мысли с утра до поздней ночи!
– О боже, – произнесла Энн и, подойдя к софе, опустилась рядом с Колдфилдом. – Ричард, ну будь же разумным. Я предполагала, что Сара может ревновать меня к тебе, но никогда не думала, что ты будешь отвечать ей тем же.
– Но я тебя к Саре вовсе не ревную, – сердито пробурчал Колдфилд.
– Нет, дорогой, ревнуешь.
– Ты всегда ставишь Сару на первое место.
– О боже! – простонала Энн и, откинувшись на спинку софы, устало закрыла глаза. – Нет, я просто не знаю, что с вами делать.
– Что же меня ждет в вашем доме? Это невозможно! Со мной здесь никто не считается. Ты отложила нашу свадьбу только потому, что этого захотела Сара.
– Я подумала, что нужно дать ей время привыкнуть к мысли, что ее мать выходит замуж.
– И что это ей дало? Она только и делает, что старается разозлить меня.
– Я знаю, что с ней нелегко, но думаю, что ты, Ричард, все же преувеличиваешь. Бедная девочка едва промолвит слово, как ты уже раздражаешься.
– Бедная девочка, бедная девочка! Ты действительно ее такой считаешь?
– Ричард, не забывай, что Сара еще почти ребенок и к ней надо быть более снисходительным. Ты же ведь взрослый мужчина.
– Энн, это все потому, что я слишком тебя люблю, – неожиданно примирительным тоном произнес Колдфилд.
– О, мой дорогой!
– Мы так были счастливы… до тех пор, пока не вернулась Сара.
– Я знаю…
– А теперь? Я все время чувствую, что теряю тебя.
– Нет, Ричард, ты меня не теряешь.
– Дорогая моя, ты меня еще не разлюбила?
– Я люблю тебя еще больше. Больше, чем когда-либо.
Ужин удался на славу. Эдит в приготовлении блюд превзошла самое себя. Ни Энн, ни Ричард темы взаимоотношений с Сарой больше не касались. За столом царила атмосфера спокойствия и взаимной любви.
Ричард и Энн оживленно болтали, громко смеялись, напоминали друг другу о прежних встречах, и эта непринужденная обстановка бальзамом залечивала их душевные раны.
Затем они вернулись в гостиную и выпили кофе с ликером «Бенедиктин».
– Это был чудесный вечер, – сказал Колдфилд. – Такой тихий. Энн, дорогая, вот если бы так было всегда.
– Так и будет, Ричард.
– Но ты сама в это не веришь. Знаешь, я многое передумал. Правда – вещь неприятная, но ей всегда надо смотреть в глаза. Честно говоря, я сомневаюсь, что между мной и Сарой когда-нибудь наступит мир. Если мы втроем будем жить под одной крышей, то наша жизнь превратится в настоящий ад. Так что у нас есть лишь один выход.
– Какой же?
– Короче говоря, Сара должна отсюда уйти.
– Нет, Ричард, это невозможно.
– Когда девушкам тяжело с родителями, они уходят из дома и живут отдельно.
– Ричард, но Саре всего лишь девятнадцать.
– Есть места, где она может неплохо устроиться. Общежитие, например. Или в какой-нибудь приличной семье.
Энн решительно помотала головой:
– Ты сам не понимаешь того, что предлагаешь. Получается, что я выставлю свою юную дочь за дверь только потому, что снова выхожу замуж.
– Девушкам нравится быть независимыми и жить отдельно от родителей.
– А Саре нет. И вообще, Ричард, как можно говорить о ее желании жить отдельно, если это ее родной дом?
– А по-моему, я нашел удачный выход. Чтобы она ни в чем не нуждалась, мы будем ей платить. Я буду отчислять ей определенную сумму, и она сможет жить одна. Не знаю, чем тебе не нравится мое предложение.
– Ты полагаешь, что Сару устроит такой вариант?
– Да ей это определенно понравится. Я же сказал, что все девушки хотят быть независимыми.
– Ричард, ты ничего о них не знаешь и говоришь это только потому, что тебе так хочется.
– Но, Энн, это же вполне разумный выход.
– Перед ужином ты сказал, что я ставлю Сару на первое место. В какой-то мере, Ричард, так оно и есть… Это еще не значит, что ее я люблю больше, чем тебя. Но когда дело касается вас обоих, то ее интересы я, как мать, ставлю выше. Понимаешь, Ричард, за Сару я несу ответственность и должна ее нести до тех пор, пока моя дочь не станет взрослым человеком. А она еще пока окончательно не повзрослела.
– Ты, как все матери, не хочешь, чтобы твоя дочь взрослела.
– Да, иногда бывает и так, но в данном случае речь не о том. Ты никак не хочешь понять, что Сара еще слишком молода и так беззащитна.
– Беззащитна! – фыркнул Колдфилд.
– Да, моя дочь беззащитна. Сара не уверена в себе и не знает жизни. Когда она будет готова к самостоятельной жизни, то уйдет сама. А мне останется только помочь ей. Но сейчас Сара уйти из дома не готова.
– Нет, с матерями спорить бесполезно, – со вздохом произнес Колдфилд.
– Я свою дочь из родного дома не выгоню, – неожиданно твердо сказала Энн. – Если она не хочет жить отдельно, то с моей стороны это будет предательством.
– Ну, если ты так считаешь…
– Да, я так считаю. Но, Ричард, дорогой, вот если бы ты смог немного потерпеть. Ты же понимаешь, что в этой ситуации обиженной себя должна чувствовать Сара, а не ты. Я уверена, что со временем она с тобой подружится. Ведь она же так меня любит и счастье мое разбить не захочет.
Ричард с улыбкой посмотрел на Энн.
– Милая моя Энн, какая же ты все-таки неисправимая оптимистка, – сказал он и раскрыл ей свои объятия.
Энн прильнула к его груди.
– Ричард, я очень тебя люблю… Боже, как же у меня болит голова…
– Я дам тебе аспирин.
И тут Колдфилд неожиданно осознал, что в последнее время каждый его разговор с Энн заканчивается для нее жуткой головной болью.