Эдит, с трудом переставляя ноги, хлопотала на кухне. В последнее время ее все больше и больше беспокоила боль в суставах, «рюматизм», как она это называла, что отрицательно сказывалось на ее настроении. Но и сейчас она продолжала упрямо отказываться от прихода в дом помощницы.

Женщине, которая в разговоре с Энн упоминалась не иначе как «эта миссис Хоппер», было позволено приходить раз в неделю и под ревнивым взглядом Эдит выполнять кое-какую мелкую работу. За более серьезные дела приходящая домработница бралась, лишь получив на то разрешение от Эдит.

«Я уже это сделала», – обычно в таких случаях ворчала старая служанка и с кислым видом мученицы продолжала вести домашнее хозяйство. Сетовать и жаловаться, бурча себе под нос, вошло у нее в привычку.

Вот и сейчас она была крайне раздражена.

– Тоже мне взяли моду приносить молоко к обеду! – недовольно пробурчала Эдит. – Молоко должно доставляться к завтраку. Его же по утрам пьют, а не в обед. Какие эти юнцы все-таки несмышленыши! Понацепили на себя белые халаты и теперь важничают. Да кого они из себя изображают? Если и врачей, то только зубодеров…

Ее бурчание было прервано звуком поворачивающегося в замочной скважине ключа.

– Ну, сейчас начнется! – пробормотала себе под нос Эдит и выплеснула воду из вазы в мойку.

– Эдит! – крикнула Энн.

Служанка неторопливо вытерла вазу полотенцем.

– Эдит!.. Эдит!

– Иду, мэм.

– Эдит, ну где же ты?

Эдит подняла брови, опустила уголки губ, вышла из кухни и, пройдя по коридору, заглянула в гостиную.

Энн тем временем просматривала почту.

– Ты звонила госпоже Лауре? – подняв на служанку глаза, спросила она.

– Да, конечно.

– А ты сказала ей, что я срочно хочу ее видеть? Она обещала прийти?

– Она сказала, что зайдет прямо сейчас.

– А почему ее до сих пор нет? – сердито спросила Энн.

– Я разговаривала с ней всего двадцать минут назад. Сразу после того, как вы ушли.

– А мне показалось, что прошел целый час. Ну почему ее так долго нет?

– Да что вы так расстраиваетесь? Ведь в один миг ничего не делается.

– Ты передала ей, что я больна?

– Я сказала ей, что вы в одном из своих состояний.

– Что это значит, «в одном из моих состояний»? – недовольным голосом спросила Энн. – У меня совсем расшатались нервы.

– Что верно, то верно.

Энн бросила злобный взгляд на служанку, подошла сначала к окну, затем к камину. Эдит, поглаживая по переднику своими большими натруженными руками, пристально наблюдала за хозяйкой.

– Я уже на пределе. Этой ночью я так и не сомкнула глаз. Чувствую себя скверно… очень скверно, – жалобно произнесла Энн и, опустившись в кресло, сжала пальцами виски. – Не знаю, что со мной происходит.

– А я знаю, – сказала Эдит. – Это все от бесконечных гулянок. В вашем возрасте надо чаще бывать дома.

– Эдит! – вскрикнула Энн. – Ты мне дерзишь! И чем дальше, тем больше. Ты со мной уже много лет, и я благодарна за твою работу, но если так будет продолжаться, тебе придется уйти.

Эдит подняла к потолку глаза, и на лице ее появилось страдальческое выражение.

– Я отсюда никуда не уйду, – ответила она. – И это ясно, как божий день.

– Ты уйдешь, если я тебя уволю, – нахмурилась Энн.

– Если вы это сделаете, то, значит, вы глупее, чем я думала. Новое место я найду легко – не успеете и глазом моргнуть. Да мне агентства наперебой будут предлагать работу. Вот только как вы без меня управитесь? Приходящая в дом прислуга – это все равно что ничего! А если вам пришлют иностранную служанку? Она же все будет жарить на масле, от которого у вас кишки полопаются! Я уж не говорю о запахах, которые будут у вас в квартире. А потом, иностранка и по телефону-то толком не ответит. Имен не разберет. А если заведете такую, которая хорошо говорит по-английски, чистенькую да хорошенькую, то вы, однажды вернувшись домой, ни ее, ни ваших мехов, ни драгоценностей не обнаружите. Слышали о вчерашнем разбирательстве в Плейн-Корт – их здание как раз напротив? Нет, вы из тех, кто любит, чтобы в доме был полный порядок. Старомодный порядок. Я вам вкусно готовлю, не порчу – в отличие от молодых прислуг – при стирке вещей, а еще знаю, что вам нравится, а что нет. Нет, вы без меня пропадете. Так что я никуда от вас не уйду, и вы это прекрасно знаете. Скажу прямо, и мне с вами нелегко, но, как сказано в Священном Писании: «Каждый должен нести свой крест». Я христианка, и мой крест – это вы.

Энн закрыла глаза и застонала:

– О, моя голова… моя голова…

Лицо у Эдит сразу же подобрело, в глазах появилась нежность.

– Сейчас, сейчас, я принесу вам чашку крепкого чаю, – мягко сказала служанка.

– Не хочу чая! – словно капризный ребенок, закричала Энн. – Я ненавижу крепкий чай!

Эдит тяжело вздохнула и вновь подняла глаза к потолку.

– Ну, как вам будет угодно, – пробормотала она и вышла из комнаты.

Энн потянулась к пачке сигарет. Закурив, она затянулась пару раз, смяла в пепельнице дымящуюся сигарету и, поднявшись с кресла, стала нервно ходить по комнате.

Затем она подошла к телефону и, схватив трубку, набрала номер.

– Алло! Алло, я могу поговорить с леди Лэдскомб? Это ты, Марсия? – спросила Энн, и в ее голосе зазвучали фальшивые веселые нотки. – Как ты поживаешь?.. О нет, ровным счетом ничего. Просто решила с тобой поболтать… Не знаю, дорогая… Да так, что-то стало жутко тоскливо. Ну, знаешь, как это бывает. На завтра никого не ждешь на ужин? Понимаю… В четверг вечером? Да, я абсолютно свободна… С огромным удовольствием. Я приглашу с собой Ли или кого-нибудь еще, и мы устроим маленькую вечеринку. Мы прекрасно проведем время… Хорошо, утром я тебе позвоню.

Энн повесила трубку, и ее лицо мгновенно помрачнело. Она снова принялась расхаживать по комнате. Услышав звонок в дверь, она остановилась и замерла в ожидании.

– Она ждет вас в гостиной, – раздался в прихожей голос Эдит.

В комнату вошла Лаура Витстейбл, высокая, суровая, но такая надежная, словно спасительная скала посередине разбушевавшегося океана.

Энн с душераздирающим криком бросилась к ней:

– О, Лаура… Лаура… я так рада, что ты пришла!

Брови пожилой женщины поползли вверх. С тревогой в глазах она уставилась на Энн. Взяв ее за плечи, госпожа Лаура подвела подругу к софе, усадила и сама села рядом с ней.

– Ну-ну, что случилось? – спросила она.

– О, как я рада тебя видеть! – с теми же истеричными нотками в голосе ответила Энн. – Мне кажется, я схожу с ума.

– Чепуха, – словно отрубив, возразила миссис Витстейбл. – Что с тобой происходит?

– Да ничего. Просто нервы расшатались. Это меня страшно пугает. Я не могу спокойно сидеть. Не знаю, что со мной.

– Хм… – произнесла Лаура и, словно опытный врач, внимательно посмотрела на Энн. – Да, выглядишь ты неважно.

Она была поражена состоянием приятельницы, но виду не подавала. Даже под слоем косметики лицо Энн выглядело изможденным. Ей можно было дать на десять лет больше, чем пару месяцев назад, когда Лаура в последний раз видела ее.

– У меня ничего не болит, но я не знаю, что со мной творится. Понимаешь, я не могу заснуть, пока не приму снотворного. А потом, я стала такой раздражительной. У меня окончательно испортился характер.

– К доктору обращалась?

– В последнее время нет. А что эти доктора могут? Выписать бромид и посоветовать, чтобы я не перенапрягалась?

– Что ж, очень дельный совет.

– Да, но это же полный абсурд. Ты же знаешь, Лаура, что я раньше не была такой. Я даже не знала, что такое нервы.

Лаура Витстейбл сидела молча, вспоминая, какой была Энн всего лишь три года тому назад: мягкой, уравновешенной и влюбленной в жизнь женщиной. Ей было глубоко жаль свою подругу.

– Да, нервной ты раньше не была, – сказала Лаура. – Но и человек, сломавший себе ногу, точно так же может заявить, что это первый в его жизни перелом!

– Понять не могу, почему же я так нервничаю?

Миссис Витстейбл подбирала ответ с осторожностью.

– Твой доктор был прав, – выговорила она. – Возможно, что ты и в самом деле сильно перенапряглась.

– Но я не могу оставаться дома и целый день махать шваброй, – резко ответила ей Энн.

– Ну, можно и не махать шваброй, – заметила госпожа Лаура.

– Нет-нет! – протестующе замахала руками Энн. – Я не могу просто сидеть и ничего не делать!

– А почему?

Вопрос Лауры прозвучал резко, как свисток паровоза.

– Не знаю, – с явной растерянностью ответила Энн. – Я не могу оставаться одна. Не могу… – Она с отчаянием в глазах посмотрела на подругу и с трудом продолжила: – Ты сочтешь меня сумасшедшей, если я скажу, что боюсь быть… одна.

– Ничего более разумного я от тебя до сих пор не слышала, – улыбнувшись, ответила миссис Витстейбл.

– Разумного? – удивленно переспросила Энн.

– Да. Потому что это правда.

– Правда? – вновь переспросила Энн и прикрыла глаза. – Не знаю, что ты имеешь в виду под словом «правда».

– Я хочу сказать, что тебе от правды никуда не деться. Ты же раньше не боялась оставаться одной.

– Нет, Лаура, тебе моего состояния все равно не понять. Тебя же никогда не пугало одиночество. Ну что, разве не так?

– Так.

– Вот я и говорю, тебе меня ни за что не понять.

– Ну почему же? – ласковым голосом спросила пожилая женщина. – Дорогая моя, зачем ты хотела меня видеть?

– Мне надо было с кем-то поговорить… Я должна была… Я думала, что ты мне хоть чем-то поможешь, – ответила Энн и с надеждой посмотрела на подругу.

Лаура понимающе покачала головой и тяжело вздохнула.

– Понятно, – сказала она. – Ты хочешь, чтобы я сотворила чудо.

– Ну, что-то вроде этого. Провела бы со мной сеанс гипноза или выступила бы в роли психотерапевта. Ты можешь сделать это для меня?

– Проще говоря, изобразить из себя шамана из племени мумбо-юмбо, – усмехнулась Лаура и решительно помотала головой: – Нет, Энн, вытащить кролика из цилиндра я для тебя не в состоянии. Ты должна сделать это сама. А для начала выясни, что находится в этом цилиндре.

– Что ты имеешь в виду?

Лаура Витстейбл с минуту помолчала, а потом печально произнесла:

– Энн, ты глубоко несчастна.

И это прозвучало как приговор. Энн поежилась.

– Ну конечно, – поспешно ответила она. – В какой-то степени ты права. Но мне живется совсем неплохо. От жизни я получаю огромное удовольствие.

– Нет, не лги мне, ты несчастлива, – безжалостно возразила ей Лаура.

Энн пожала плечами и развела руками.

– А кто из нас счастлив? – усмехнулась она.

– Слава богу, такие люди еще не перевелись, – бодро ответила Лаура. – И таких немало. Так почему ты, Энн, несчастна?

– Не знаю.

– Помочь тебе может только правда. Пусть она и будет горькой. Причина твоего теперешнего состояния тебе известна.

Энн помолчала и, собравшись с духом, произнесла:

– Мне кажется, что это… Если честно, то это из-за того, что я начинаю стареть. Я уже немолода и постепенно теряю былую привлекательность. Да и от будущего мне ждать больше нечего.

– Боже мой, ей нечего ждать! Здоровья тебе не занимать, у тебя светлый разум! Да у людей твоего возраста обычно нет времени скучать. Да мало ли, чем может заняться! Еще столько лет у тебя до прихода старости! Я уже как-то говорила тебе: в жизни ведь так много интересного! Например, цветы, театр, книги, музыка, картины… Да и сами люди, наконец. Это все то, что наполняет нашу жизнь.

Энн немного помолчала, а потом нерешительно произнесла:

– Мне кажется, что моя проблема в отсутствии секса. Человек становится ко всему безразличным, если он никого к себе уже сексуально не привлекает.

– Возможно, что в случаях с некоторыми женщинами происходит именно так, но не с тобой, дорогая. Энн, ты видела фильм «Час бессмертия»? А может быть, ты помнишь такие строчки: «Есть в жизни минута, прожив которую человек может быть счастлив весь свой оставшийся век». Ты же когда-то была близка к пониманию этого. Разве не так?

Энн внезапно изменилась в лице – оно у нее просветлело, глаза засияли, казалось, она помолодела.

– Да, – прошептала она. – Был такой час в моей жизни, когда я была абсолютно счастлива. С Ричардом. С ним мне старость была бы не страшна.

– Я знаю, – с теплотой в голосе произнесла Лаура.

– Но сейчас… Сейчас я даже не могу пожалеть, что потеряла его! Знаешь, я как-то видела его. Да, около года назад. И поверишь ли, я к нему ничего не почувствовала. Ничего! Это же так трагично, так абсурдно! Любовь ушла, и мы стали друг другу совсем чужими! Он превратился в обычного мужчину средних лет, немного надменного, довольно скучного и гордящегося своей хорошенькой, но жутко глупой женой. Он получил то, что хотел, но боже, как это скучно! Ну а если бы мы с ним поженились? Как думаешь, были бы мы счастливы? Да, я просто уверена, что были бы!

– Да, думаю, что ты права, – задумчиво произнесла госпожа Лаура.

– Я была совсем рядом со своим счастьем… так близко от него, – дрожащим от охватившего ее волнения голосом сказала Энн. – А я… я прогнала его.

– Ты?

– Я отказалась от своего счастья ради Сары, – не обращая внимания на вопрос подруги, лепетала Энн.

– Да, и ты ей этого никогда не простишь.

Энн, словно очнувшись ото сна, вздрогнула.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила она.

Лаура Витстейбл презрительно фыркнула.

– Ох уж эти жертвы! – возмущенно воскликнула она. – Подумай, Энн, что стояло за твоей жертвой! Это просто один героический поступок, который ты совершила, когда мозг твой был возбужден, чувства притуплены, и ты исполнилась решимости отказаться от своего счастья. В этот момент ты была сильнее своего эгоизма. Но есть такие жертвы, на которые идут ежедневно. Это дается намного труднее. Для этого надо быть воистину героиней. Ты, дорогая, оказалась не такой…

От злости лицо Энн залило краской.

– Я загубила свою жизнь, отказалась от возможности стать счастливой ради дочери, а ты считаешь, что этого недостаточно!

– Я этого не сказала, – возразила Лаура.

– Ты полагаешь, что во всем виновата только я? – зло выкрикнула Энн.

– Добрая половина всех человеческих бед происходит оттого, что каждый считает себя лучше, чем он есть на самом деле, – заметила Лаура.

Но Энн ее уже не слышала. Она вся кипела от негодования.

– Сара, как и все эти современные девушки, думает только о себе! – Она всхлипнула. – Ей до других дела нет. Известно ли тебе, что год назад, в тот вечер, когда мне позвонил Ричард, она даже не смогла вспомнить, кто он такой? Его имя ничего ей не сказало! Ровным счетом ничего!

Лаура Витстейбл, нахмурив брови, печально покачала головой, словно врач, получивший неопровержимое доказательство своего диагноза.

– Все понятно, – произнесла она. – Все понятно.

– А что я могла сделать? – продолжила Энн. – Они же постоянно ссорились. А каково мне было все это видеть? Я уже была на грани нервного срыва! Стоило мне оставить их одних, как тут же они начинали цеплять друг друга.

– Энн, на твоем месте я бы хорошенько подумала, ради чего тогда ты отказалась от Ричарда. Ради Сары или ради собственного спокойствия?

Энн недоверчиво посмотрела на подругу.

– Я любила Ричарда, – сказала она. – Но Сара мне была дороже…

– Нет, Энн, все не так просто. Ведь был же момент, когда ты почувствовала, что больше любишь Ричарда, а не свою дочь. Я думаю, с этого времени и начались все твои несчастья. Вот если бы ты и вправду любила Сару больше, чем его, то ты не оказалась бы в таком состоянии, как сейчас. Но если ты прогнала Ричарда в минуту слабости, уступив натиску Сары, испугавшись скандалов в доме, то это было твоим поражением, а не самоотречением. А это как раз то, в чем сознается далеко не каждый. Вспомни, Энн, ты действительно очень любила Ричарда.

– А сейчас он для меня уже ничего не значит! – с горечью произнесла Энн.

– А Сара?

– Сара?

– Да. Ты все так же обожаешь свою дочь?

Энн пожала плечами.

– После того как Сара вышла замуж, я ее почти не вижу, – ответила она. – Как я полагаю, у Сары совсем нет времени. Она очень занята. Так что мы с ней почти не встречаемся.

– А я вчера вечером видела ее, – сказала Лаура и сделала паузу. – В ресторане в компании веселых друзей. – Лаура вновь помолчала, а потом добавила: – Она была пьяна.

– Пьяна? – вздрогнув, переспросила Энн, а затем рассмеялась. – Лаура, дорогая, нельзя же быть такой несовременной. Сейчас вся молодежь пьет, и, надо сказать, помногу. В компании тот, кто не употребляет спиртного, выглядит белой вороной.

– Может быть, все это и так, – вздохнула Лаура Витстейбл. – Даже могу допустить, что, осуждая знакомую мне молодую женщину, перебравшую на публике, я выгляжу не вполне современно. Но дело не только в этом, Энн. Дело в том, что я разговаривала с Сарой, и меня испугало то, что зрачки у нее были расширены.

– А что это значит?

– А это значит, что она находилась под воздействием психотропных препаратов. Например, кокаина.

– Наркотик?

– Да. Я уже говорила тебе, что подозреваю Лоренса Стина в употреблении наркотиков. Кроме того, он их еще и распространяет. И делает он это не ради обогащения, а для того, чтобы развращать своих знакомых.

– Но он совсем не похож на наркомана.

– Может, наркотики ему никакого вреда не наносят. Мне известен такой тип мужчин. Они любят экспериментировать, получать острые ощущения, но зависимыми от наркотиков при этом не становятся. У женщин все сложнее. Если женщина несчастна, то она легко привязывается к наркотикам и отказаться от них уже не может.

– Несчастна? – с сомнением в голосе произнесла Энн. – Сара?

Лаура Витстейбл пристально посмотрела на нее:

– Тебе же лучше знать – ты ее мать.

– Ах, оставь! Я у Сары давно доверием не пользуюсь.

– Почему же?

Энн поднялась, подошла к окну и, постояв немного, направилась к камину. Госпожа Лаура молча наблюдала за ней. Как только Энн взяла в рот сигарету, она тихо спросила ее:

– Энн, если ты поймешь, что твоя дочь глубоко несчастна, что ты почувствуешь?

– Как ты можешь задавать мне такой вопрос? – возмутилась Энн. – Конечно же я расстроюсь. Жутко расстроюсь.

– В самом деле? – произнесла Лаура и поднялась с кресла. – Ну, мне пора. У меня через десять минут заседание в комитете. Так что я должна поспешить.

Она направилась к двери, Энн последовала за ней.

– Что означает твое «в самом деле»? – спросила она.

– У меня были с собой перчатки, – уходя от ответа, сказала Лаура. – Куда я их положила, ты не помнишь?

Раздался громкий звонок в дверь. Эдит, прихрамывая, вышла из кухни и зашагала по коридору.

– Что ты имела в виду? – не успокоилась Энн.

– А, вот они.

– Нет, Лаура, ты ко мне плохо относишься. Даже очень плохо!

Эдит вошла в гостиную. На ее губах кривилось то, что можно было бы принять за улыбку.

– Нас посетил нежданный гость, – доложила она. – Это мистер Ллойд, мэм.

Энн уставилась на вошедшего Джерри Ллойда так, словно не хотела впускать его в дом.

Три года прошло с тех пор, когда она в последний раз видела этого молодого человека. Жизнь его изрядно потрепала, и выглядел он теперь гораздо старше своих лет. На нем был довольно старый костюм из твида, судя по всему, с чужого плеча, а на ногах – стоптанные ботинки. Вид молодого Ллойда, смущенно улыбавшегося хозяйке дома, явно свидетельствовал о том, что успеха он так и не добился.

– Джерри, какой сюрприз! – воскликнула Энн.

– Хорошо еще, что вы меня не забыли, – ответил он. – Три с половиной года – срок большой.

– И я вас, молодой человек, тоже помню, – сказала госпожа Лаура. – А вот вы меня, скорее всего, нет.

– Нет-нет, госпожа Лаура, я вас не забыл. Вас забыть невозможно.

– Приятно это слышать. Ну, я должна бежать. До свидания, Энн. До свидания, мистер Ллойд.

Миссис Витстейбл ушла, а Джерри, сопровождаемый Энн, прошел к камину и, опустившись в кресло, взял предложенную хозяйкой дома сигарету.

– Ну, Джерри, давай рассказывай, чем занимался, – оживившись, попросила его Энн. – Ты долго пробудешь в Англии?

– Скоре всего, что нет.

Джерри не мигая смотрел на нее в упор, от чего Энн стало немного не по себе.

«Интересно, что у него на уме? – подумала она. – Такого взгляда я у него раньше не видела».

– Что будешь пить? – спросила Энн. – Джин с апельсиновым соком или розовый джин?

– Нет, спасибо. Я ничего не хочу. Я пришел… только для того, чтобы с вами поговорить.

– Как это мило. Ты видел Сару? Знаешь, она вышла замуж. За человека по имени Лоренс Стин.

– Я это знаю. Она писала мне об этом и говорила. Мы с ней виделись. Вчера вечером. Именно поэтому я к вам и пришел. – Джерри помолчал, а потом неожиданно спросил: – Миссис Прентис, почему вы позволили ей выйти замуж за этого человека?

Энн, вздрогнув, отпрянула назад.

– Джерри, дорогой, что ты себе позволяешь?

Ее бурная реакция и сердитый голос не смутили Джерри.

– Вы знаете, что она глубоко несчастна?

– Это она тебе сказала?

– Конечно же нет. Сара не тот человек, чтобы жаловаться. А потом, мне ничего не надо было говорить – я все понял, как только ее увидел. Она была в окружении друзей, и наш разговор с ней был совсем коротким. Но то, что она в большой беде, было видно за милю. Миссис Прентис, почему вы допустили это?

Энн с трудом сдержалась, чтобы не накричать на Джерри.

– Мой дорогой мальчик, а тебе не кажется, что ты говоришь дерзости?

– Нет, я так не думаю, – ответил Джерри и замолчал.

Его простота и искренность действовали на Энн обезоруживающе.

– Понимаете, судьба Сары мне далеко не безразлична, – продолжил он. – Так было и всегда будет. Конечно, мне не все равно, счастлива ваша дочь или нет. Вы не должны были допустить, чтобы она стала женой Стина.

– Ну, Джерри, ты говоришь так, будто живешь в эпоху королевы Виктории, – возмутилась Энн. – Вопрос о том, позволяю я или нет Саре выйти замуж за Лоренса Стина, вовсе не стоял. Сейчас девушки сами выбирают себе мужей, и родители просто бессильны что-либо сделать. Стать женой Ларри Стина – желание самой Сары. Вот и весь мой ответ.

– Но вы могли бы остановить ее, – с холодной уверенностью в голосе возразил Джерри.

– Дорогой мой мальчик, если людям что-то запрещать, то они в осуществлении своих желаний становятся еще упрямее.

Джерри посмотрел ей в глаза.

– А вы хоть пытались? – спросил он.

Своим вопросом Ллойд загнал ее в угол.

– Я… я конечно же пыталась, – заикаясь, ответила Энн. – Я была против их брака. Потому что, во-первых, Ларри намного ее старше, а во-вторых, у него не совсем хорошая репутация. Я говорила ей это, но она…

– Он – мерзкая свинья.

– Джерри, что ты можешь знать о Стине? Тебя же в Англии не было несколько лет.

– Но он личность широко известная, и о его проделках знают многие. А вы, миссис Прентис, наверняка не очень-то ими интересовались. Но вы хоть знали, что он жестокий человек?

– Ларри был таким обаятельным, так хорошо ко мне относился, – нисколько не сомневаясь в искренности своих слов, ответила Энн. – А мужчина с плохим прошлым не обязательно становится несносным мужем. А потом, нельзя же верить всему, что говорят другие. Сара им всерьез увлеклась, и, когда он сделал ей предложение, она его с радостью приняла. К тому же он человек довольно богатый, а это…

– Да, он богат, – прервал ее Джерри. – Но вы, миссис Прентис, не из тех матерей, которые готовы выдать свою дочь только за деньги. Вы же никогда… Как бы это сказать?.. Не ставили земные блага превыше всего. Я прав? Уверен, что вы желали ей только счастья.

– Естественно, я хотела видеть своего ребенка счастливым. Об этом даже не может быть и речи. Но, Джерри, все дело в том, что замужество – тонкий вопрос. Постороннему в это вмешиваться нельзя. Ты можешь думать, что человек совершает ошибку, но помешать ему это сделать никак не вправе.

Сказав это, Энн с испугом посмотрела на Джерри. Глаза у парня были задумчивыми.

– Сара действительно так хотела выйти за него замуж?

– Она его очень любила, – с вызовом в голосе произнесла Энн и, не дождавшись от него ответной реакции, продолжила: – Тебе, как мужчине, этого не понять, но Лоренс для женщин очень привлекателен.

– О да, я так и понял.

– Знаешь, Джерри, ты ведешь себя неразумно. Ты обвиняешь меня в несчастьях Сары только потому, что в детстве вы с ней дружили. А если бы она вышла не за…

– А я уверен, что это была ваша вина, – прервал ее Джерри.

Они молча уставились друг на друга. Лицо молодого Ллойда залилось краской, а у Энн, наоборот, оно стало белым.

– Ну, с меня довольно, – поднявшись с кресла, холодно сказала Энн.

Джерри тоже вскочил. Он был абсолютно спокоен и за рамки приличий не выходил. И несмотря на это, Энн почувствовала, что этот парень на что-то уже решился.

– Простите, если я был с вами груб, – извинился Джерри.

– Такое простить нельзя! – возмущенно воскликнула Энн.

– Возможно. Но вы же понимаете, что я думаю только о Саре. О ней одной, и больше ни о ком. И меня не покидает чувство, что вы умышленно бездействовали, не желая предотвратить этот брак.

– Ах вот как!

– Я вырву Сару из когтей этого Стина.

– Что?!

– Я намерен убедить ее оставить этого негодяя.

– Да это же полный абсурд! Ты думаешь, что это тебе удастся только потому, что у вас с ней когда-то была детская любовь?

– Сара всегда мне доверяла. И я ей тоже.

Энн неожиданно зло захохотала:

– Мой дорогой Джерри, ты убедишься, что за эти годы Сара сильно изменилась. Она уже не та, что была раньше.

Джерри побелел.

– Я знаю, что она изменилась. Сам это видел… – Его голос задрожал, поколебавшись, он тихо добавил: – Простите, миссис Прентис, если я показался вам наглецом. Понимаете, Сара для меня важнее всего.

Молодой Ллойд покинул гостиную.

Энн кинулась к барной стойке и налила себе полный стакан джина. Потягивая спиртное, она бормотала себе под нос:

– Да как он посмел?.. Да что он о себе возомнил?.. И Лаура, она тоже настроена против меня. Они все осуждают меня. Но это же так несправедливо… А что, собственно говоря, я такого сделала? Ровным счетом ничего…