Ричард вошел в комнату, держа себя несколько увереннее, чем обычно. Он всегда это делал, когда хотел скрыть свое смущение. Напускная самоуверенность предназначалась вовсе не для Дорис, его жены, капризной и вечно недовольной женщины. Она была молода и хороша собой, а замуж вышла за Колдфилда, который был гораздо старше ее, в надежде держать его под каблуком и жить так, как ей захочется.

Энн вышла к ним навстречу, обворожительно улыбаясь. Она чувствовала себя актрисой на сцене.

– Ричард! – воскликнула Энн. – Как я рада тебя видеть! А это твоя супруга?

Она щебетала, а мозг ее в это время лихорадочно работал.

«Как же она изменилась, – глядя на Энн, подумал Колдфилд. – Я с трудом узнал ее».

При мысли о том, что эта слишком красивая, модно одетая и веселая женщина едва не стала его женой, Ричард вздрогнул. «Она же совсем не соответствует моему идеалу!» Он почувствовал облегчение.

Теперь его Дорис, которая к тому же была гораздо моложе, казалась ему куда милее. Временами он ловил себя на мысли, что жена своими постоянными жалобами на головную боль действует ему на нервы. Колдфилд не считал, что женился на девушке не своего класса. Он встретил ее в одном из отелей на Южном побережье. Родители Дорис оказались людьми очень богатыми. Ее отец занимался строительством, но, когда Ричард и Дорис познакомились, был уже на пенсии. Богатые родственники и знакомые невесты раздражали Колдфилда, но, женившись на ней год назад, он подружился и с теми и с другими. Он понимал, что брак с Дорис – это не то, что ему нужно: она никогда не смогла бы занять место его покойной Элин. Но Дорис дала ему ощущение второй молодости, всколыхнула в нем угасшие чувства, а этого на данный момент ему было вполне достаточно.

Дорис, которая настороженно относилась к миссис Прентис, поскольку не могла не ревновать к ней мужа, была приятно удивлена, увидев Энн.

«Она же совсем старуха», – со свойственной юности жестокостью подумала она.

Интерьер гостиной миссис Прентис произвел на нее сильное впечатление. Как, впрочем, и ее дочь – необычайно красивая, ну прямо как из журнала «Вог». Тот факт, что Ричард в свое время собирался жениться на такой эффектной и модной женщине, несколько поднял авторитет Ричарда в глазах жены.

Энн была ошеломлена изменениями, произошедшими с Ричардом. Этот уверенный в себе мужчина был ей абсолютно чужим. Это был просто другой человек! Расставшись, они двигались в противоположных направлениях, все больше отдаляясь друг от друга, и теперь между ними не было ничего общего. Энн всегда воспринимала Колдфилда неоднозначно. Он был довольно замкнутым человеком, незамысловатым и в то же время многое обещающим. Ричард, которого любила Энн, имел вкус, чувство юмора и самомнение обычного английского мужа.

Он встретил и взял в жены эту простушку – хищницу по натуре, это видно, у которой ни сердца, ни мозгов, а только миленькое личико да сексуальная привлекательность юности.

Он женился на ней, видимо, потому, что она, Энн, отвергла его. Снедаемый чувством обиды и гнева, он обратил внимание на первую же попавшуюся ему особь женского пола, которая только и ждала, когда ей предложат руку и сердце. Ну, возможно, это даже к лучшему, думала Энн. Скорее всего, он все же нашел свое счастье…

Сара принесла всем напитки. Она была оживленной, держалась вежливо, но в ее голове постоянно крутилась одна и та же мысль, которую можно было выразить одной фразой: «Боже, какие же они жутко скучные люди!» О том, что происходило в душе каждого из них, она и не догадывалась. Сейчас ее больше занимали проблемы Джерри.

– Я вижу, вы все здесь поменяли, – оглядывая гостиную, заметил Колдфилд.

– У вас так красиво, миссис Прентис, – сказала Дорис. – Все выдержано в стиле английского ампира. А как здесь было до этого?

– Старомодно, – ответил Колдфилд, вспомнив, как они с Энн сидели на старой софе при мягком свете лампы. – Но мне тот интерьер нравится больше.

– Все мужчины жуткие консерваторы, – ухмыльнулась Дорис. – Не правда ли, миссис Прентис?

– Моя жена полна решимости сделать из меня современного человека, – заметил Колдфилд.

– Совершенно верно, дорогой. Я не допущу, чтобы ты состарился раньше времени, – с нежностью в голосе ответила Дорис. – Миссис Прентис, вы не находите, что Ричард стал выглядеть гораздо моложе?

– Да, выглядит он замечательно, – избегая взгляда Колдфилда, ответила Энн.

– Я же занялся гольфом, – вставил Ричард.

– Мы купили себе домик рядом с Бейдинг-Хиф. Нам очень повезло. Прекрасное железнодорожное сообщение. Ричарду очень удобно ездить на работу на электричке. А потом там превосходная площадка для игры в гольф. Правда по выходным там всегда много народу.

– В наши дни найти жилье там, где тебе хочется, большая удача, – согласилась Энн.

– В этом доме уже стояла электропечь фирмы «АГА» с силовым кабелем. Причем абсолютно новая и самой последней модели. Ричард собирался ее выбросить, но я не дала ему это сделать! Мы, женщины, практичнее мужчин. Правда?

– В домах современной постройки вести хозяйство гораздо проще, чем в старых. В них бытовые проблемы почти полностью решены, – заметила Энн. – У вас есть сад?

Колдфилд и Дорис ответили одновременно. Он сказал «нет», а его жена – «да».

Дорис укоризненно посмотрела на Ричарда:

– Дорогой, как же ты мог сказать «нет», если мы совсем недавно посадили в нем лилии?

– Да, вокруг нашего дома сад в четверть акра, – подтвердил Колдфилд.

На какое-то мгновение он и Энн встретились взглядами. Два года назад они обсуждали, как будет выглядеть их сад, если переедут в сельскую местность: фруктовый сад, обнесенный стеной, с большим газоном и кое-где разбросанными на нем деревьями.

Ричард быстро повернулся лицом к Саре:

– Ну, молодая леди, чем занимаетесь вы?

Раньше, разговаривая с Сарой, Колдфилд сильно нервничал и переходил на фальцет. Волнение дало себя знать и на этот раз.

– Наверное, проводите время в веселых компаниях?

Сара звонко засмеялась, а сама подумала: «Я уж и забыла, каким противным был этот Колифлауэр. Какое счастье, что мама его отвергла».

– О да, – ответила девушка. – Но я взяла за правило чаще двух раз в неделю на Вайн-стрит не появляться.

– Сейчас девушки стали слишком много пить. А это вредит их цвету лица. Хотя должен отметить, что выглядите вы совсем неплохо.

– Насколько я помню, вы всегда проявляли интерес к женской косметике, – с улыбкой заметила Сара и повернулась к Дорис, которая в этот момент разговаривала с Энн. – Позвольте, я налью вам еще.

– О нет, миссис Прентис. Огромное вам спасибо, но я уже захмелела. Какой у вас чудесный бар. Просто великолепный!

– С ним очень удобно, – ответила Энн.

– Сара, а вы еще не вышли замуж? – поинтересовался Колдфилд.

– О нет. Однако надежды не теряю.

– Вы, наверное, одеваетесь в «Аскот», – с завистью в голосе заметила Дорис.

– В этом году я попала под сильный дождь и испортила свое лучшее платье, – вздохнула Сара.

– Знаете, миссис Прентис, – повернувшись к Энн, произнесла Дорис, – вы совсем не такая, какой я вас себе представляла.

– А какой же вы меня себе представляли?

– Ни один мужчина не умеет правильно описать женщину.

– И как же Ричард вам меня описал?

– Точно не помню, но вы абсолютно другая. Из-за Ричарда я представляла вас маленькой серой мышкой, – заливаясь пронзительным смехом, ответила Дорис.

– Маленькой серой мышкой? – переспросила Энн. – Боже, как это отвратительно звучит!

– О нет, Ричард вас жутко любил. Да-да, буквально обожал вас. Иногда я даже его к вам страшно ревновала.

– Ревновали? Но это же абсурдно.

– Ну, знаете, как это бывает. Порой по вечерам Ричард замыкается в себе, не хочет со мной говорить, а я начинаю его упрекать. Ворчу, что он все время думает о вас.

«Ричард обо мне вспоминает? – подумала Энн. – Неужели? Никогда в это не поверю. Скорее он старается обо мне просто не думать. Точно так же, как и я стараюсь забыть его».

– Миссис Прентис, будете проезжать мимо Бейдинг-Хиф, обязательно загляните к нам.

– Большое спасибо за приглашение. С удовольствием загляну.

– Домашнее хозяйство – моя головная боль. Как же все-таки трудно найти хорошую, надежную прислугу!

Ричард решил вмешаться в столь скучную для него беседу:

– Энн, я вижу, что Эдит все еще при вас?

– Да, она с нами. Без нее мы бы с Сарой пропали.

– Чудесная кухарка. А какие ужины она готовила!

Возникла неловкая ситуация. Да, Колдфилд все еще помнил блюда, которые готовила им Эдит, помнил горящий в гостиной камин, ситцевые обои с бутонами роз, мягкий голос Энн, ее золотисто-каштановые волосы и конечно же планы, которые они вместе строили. Тогда он и подумать не мог, что с приездом ее дочери из Швейцарии все так круто изменится.

Энн взглянула на него и словно узнала в нем прежнего Ричарда, смотревшего на нее печальными глазами.

«А каким он был на самом деле? – подумала она. – Таким, какой нужен Дорис, или все же моим?»

Нет, пожалуй, ее Ричарда не существовало. Она его придумала. На самом деле это Ричард Дорис.

Они еще немного поговорили. Гости, как и полагалось, поблагодарили Энн и Сару за гостеприимство.

«Боже мой, и когда же они, наконец, уйдут? – вертелось в голове у Энн. – Бедный Ричард! В том, что сейчас рядом с тобой эта противная малышка, глупая и завистливая, вина моя. Это я направила тебя в тот отель, в котором Дорис ловила себе мужа. Но так ли Ричард несчастлив, как я думаю? У него же молодая и хорошенькая жена. Возможно, что он доволен жизнью. И даже очень».

Наконец гости ушли. Сара, проводив их, вернулась в гостиную.

– У-уф! – Со вздохом облегчения она плюхнулась в кресло.

– Слава богу, что все это закончилось! Знаешь, мама, тебе здорово повезло. Ты всего этого сумела избежать.

– Да, наверное, – словно во сне, ответила Энн.

– Ну а теперь я хочу тебя спросить. Сейчас ты решилась бы выйти за него замуж?

– Нет, – ответила Энн. – Сейчас бы я за него не пошла.

«То время, когда нас так сильно влекло друг к другу, прошло, – подумала она. – Нас уже ничто не связывает. Ты, Ричард, пошел одной дорогой, я – другой. Я уже не та женщина, с которой ты бродил по аллеям парка Святого Иакова, а ты не тот мужчина, с которым я хотела встретить свою старость… Теперь мы друг другу чужие. Ты сегодня почти не смотрел на меня, а мне ты показался совсем неинтересным и надменным».

– Ты бы с ним от скуки померла, – нисколько не сомневаясь в своей правоте, заявила Сара.

– Да, ты абсолютно права, – растягивая слова, ответила Энн. – Да, я бы от скуки померла. Теперь я не могу сидеть на месте и спокойно ждать, когда ко мне придет старость. – Энн потерла висок. – Я должна бежать из дому, должна постоянно удивляться. Вокруг меня всегда должно что-то происходить.

Сара положила руку на плечо матери.

– Дорогая, ты обожаешь веселые компании, и ты без них завянешь. А что тебе дал бы он? Домик в деревне с маленьким садиком, в котором бы ты сидела и ждала, когда он вернется с работы? А о чем бы вы говорили? О том, как он попал в четвертую лунку, минуя три предыдущих? Нет, мама, это совсем не для тебя.

– Когда-то все это мне нравилось.

«Старенький садик, обнесенный стеной, зеленая лужайка с редко посаженными на ней деревьями, маленький домик в стиле королевы Анны из розово-красного кирпича – все это мне нравилось, – подумала Энн. – А Ричард бы не ходил играть в гольф, а поливал бы кусты роз и сажал под деревьями синие колокольчики. А если бы он и играл в гольф, то я вместе с ним радовалась бы его спортивным успехам!»

Сара чмокнула мать в щечку.

– Дорогая, ты должна быть мне благодарна за то, что я не дала тебе увязнуть в этой трясине, – сказала она. – Если бы не я, то ты вышла бы за него замуж.

Энн слегка отодвинулась от дочери и уставилась на нее широко раскрытыми глазами.

«Да, если бы не ты, я вышла бы за него замуж, – подумала она. – А сейчас я за него не пошла бы. Теперь он мне совершенно безразличен».

Энн прошлась вдоль камина, проведя по нему пальцем. В глазах ее застыли изумление и печаль.

– Ничего… – произнесла она. – Ровным счетом ничего… Как же жестоко шутит с нами жизнь!

Сара подошла к барной стойке и приготовила себе вторую порцию коктейля. Некоторое время она стояла неподвижно, потом шевельнула плечами и, не оборачиваясь к матери, неожиданно произнесла:

– Мама… будет лучше, если я тебе все-таки скажу. Ларри хочет на мне жениться.

– Лоренс Стин?

– Да.

Возникла неловкая пауза. Энн долго медлила с вопросом и наконец спросила:

– Ну а как ты к этому относишься?

Девушка повернулась и с мольбой в глазах посмотрела на мать. Но та глядела совсем в другую сторону.

– Не знаю… – ответила Сара.

В ее голосе звучали нотки отчаяния. Дочь с надеждой смотрела на Энн, но лицо матери продолжало оставаться задумчиво-суровым.

– Ну, это уж тебе решать, – наконец произнесла Энн.

– Я понимаю, – сказала Сара и взяла со стоявшего рядом столика письмо от Джерри Ллойда.

Закусив губу, она долго теребила конверт пальцами, а потом, чуть не плача, резко крикнула:

– Я не знаю, как мне поступить!

– Не вижу, чем я могу тебе помочь, – ответила Энн.

– Мама, но ты же что-то об этом думаешь? Скажи же мне хоть что-нибудь!

– Я уже сказала тебе, что за Ларри утвердилась дурная репутация.

– Я не об этом. Это мне все равно. С идеальным мужем я, наверное, повесилась бы с тоски.

– Конечно, он купается в деньгах, – заметила Энн. – С ним ты скучать не будешь. Но если ты его не любишь, то замуж за него выходить не стоит.

– Мама, но он мне нравится, – медленно выговорила Сара.

Энн, поглядывая на часы, поднялась с кресла.

– Ну, в таком случае, какие проблемы? – небрежно бросила она. – Боже, совсем забыла, что иду к Элиотам. Я уже страшно опаздываю.

– И все равно меня мучат сомнения, – сказала Сара и, помедлив, добавила: – Видишь ли…

– У тебя есть другая кандидатура? – прервав ее, спросила Энн.

– Да нет, – ответила девушка и посмотрела на письмо Джерри.

– Сара, если ты все еще думаешь о молодом Ллойде, то постарайся о нем забыть. Джерри как муж никуда не годится, и чем раньше ты это поймешь, тем будет лучше.

– Наверное, ты права, – медленно произнесла Сара.

– Вот в этом я нисколько не сомневаюсь, – быстро кивнула Энн. – Забудь о Джерри. Что же до Лоренса Стина – если не любишь его, замуж за него не выходи. Ты еще молодая, и у тебя уйма времени.

Сара, нахмурив брови, подошла к камину.

– Я думаю, что мне стоит выйти замуж за Лоренса… Что ни говори, а он чертовски красив, – сказала она, а затем неожиданно крикнула: – О, мама, что же мне делать?

– Сара, ты ведешь себя как малое дитя! – недовольно воскликнула Энн. – Ну как я могу решать такие жизненно важные вопросы за тебя? Ответственность за столь серьезный шаг должна лежать на тебе, и только на тебе.

– Я знаю.

– Тогда к чему этот разговор? – торопливо произнесла Энн.

– Я думала, что ты мне что-то посоветуешь. Ну хоть как-то поможешь, – глядя на мать по-детски невинными глазами, ответила Сара.

– Я уже посоветовала тебе не выходить замуж, если тебе этого не хочется.

– Но тебе хотелось бы от меня избавиться. – Голос девушки задрожал. – Разве не так?

– Сара, как ты можешь такое говорить? – возмутилась Энн. – Я совсем не хочу от тебя избавиться. С чего ты взяла?

– Извини, мама. Я не хотела тебя обидеть. Только вот в доме у нас теперь все стало совсем иначе. Я имею в виду, что раньше нам с тобой вдвоем было намного лучше. Сейчас же мне кажется, что я действую тебе на нервы.

– Я иногда бываю раздраженной, – холодно ответила Энн. – Но и ты, Сара, порой бываешь невыносимой.

– Да, я виновата перед тобой, – задумчиво произнесла девушка. – А ведь уже почти все мои подруги замужем: Пэм, Бетти, Сузан… Вот только Джоан еще держится. Но ее ничто, кроме политики, не интересует. – Сара помолчала, а потом добавила: – А почему бы мне и в самом деле не принять предложение Лоренса? Какой же девушке не хочется шикарной жизни?

– Конечно, Сара, если выходить замуж, то за человека богатого, – сухо поддержала ее Энн. – У тебя же такие высокие запросы.

– Я ненавижу бедность, – вздохнула Сара.

Энн вскинула на нее глаза. Она чувствовала, что они обе фальшивят, и не знала, что сказать.

– Дорогая, я даже и не знаю, что тебе посоветовать, – улыбнулась она. – Я считаю, что это твое личное дело. Если я посоветую тебе стать женой Стина или, наоборот, этого не делать, то поступлю неверно. Решение должна принять ты. Ну разве я не права?

– Да, конечно, права, – быстро ответила Сара. – Я тебя, наверное, уже замучила, а мне так не хотелось, чтобы ты волновалась. Но ты можешь ответить мне всего на один вопрос? Что ты думаешь о Лоренсе?

– Да, собственно говоря, ничего.

– Знаешь… он меня иногда пугает…

– Дорогая, ну разве это не глупо? – удивилась Энн.

– Да, наверное…

Сара медленно разорвала письмо Джерри сначала пополам, а затем – на мелкие кусочки. Превратив письмо в мелкие обрывки, она подбросила их, и те, словно снежинки, посыпались на пол.

– Бедняжка Джерри, – задумчиво произнесла девушка и посмотрела на мать: – Так, значит, ты не против?

– Сара, ну хватит же об этом!

– Прости. Просто я никак не могу успокоиться. У меня такое ощущение, будто я попала в снежную бурю и никак не могу найти дорогу к дому… Боже, как же все изменилось. И ты, мама, стала совсем другой.

– Что за вздор ты говоришь… Ну, мне надо уходить.

– Да, надо. Эта встреча для тебя так важна?

– Конечно. Очень хочу посмотреть, какие настенные росписи сделал Киф Элиот.

– А, понятно, – сказала Сара и, помолчав, добавила: – Знаешь, мама, наверное, Лоренс нравится мне больше, чем я говорю.

– Ничего удивительного я в этом не вижу, – легко ответила Энн. – Но только прошу тебя не спешить. До свидания, крошка моя. Я уже лечу.

Как только за Энн захлопнулась входная дверь, из кухни с пустым подносом в руках показалась Эдит. Войдя в гостиную, она стала собирать со стола пустые стаканы.

Сара поставила грампластинку с записями песен Поля Робсона и стала слушать его знаменитый спиричуэл[4] «Порой я чувствую себя сиротой».

– О, эта мелодия вам очень нравится! – воскликнула Эдит. – А у меня от нее мурашки по коже!

– Это очень красивая песня.

– О вкусах не спорят, – ответила Эдит, вытирая тряпкой стол. – Ну почему нельзя стряхивать пепел в пепельницу? Вечно он у вас разбросан по всей комнате.

– Это полезно для ковров.

– Это я от вас уже слышала. Но все равно этому никогда не поверю. И что за манера разбрасывать по полу обрывки бумаги? Ведь для этого же есть корзинка для мусора.

– Извини, Эдит. Я просто не подумала. Навсегда порвав с прошлым, я захотела сделать красивый жест.

– А оно у вас было? – пробурчала Эдит, но, взглянув в печальное лицо девушки, ласково спросила: – Красавица моя, что-то случилось?

– Нет, ничего. Просто я думаю, Эдит, выходить мне замуж или нет.

– С чем-с чем, а вот с этим спешить не следует. Спокойно ждите своего принца.

– Какая разница, за кого выйти замуж. В любом случае все будет не так, как тебе хочется.

– Не говорите так, мисс Сара! Что это взбрело вам в голову?

– Я хочу отсюда бежать! – неожиданно выпалила девушка.

– А что вам здесь не нравится, хотелось бы мне знать?

– Сама не знаю. У нас в доме все стало не так, как прежде. Как ты думаешь, почему это произошло?

– Вы повзрослели.

– И только поэтому?

– Возможно.

Эдит, прихватив поднос с пустыми стаканами, направилась к выходу. Однако у дверей она остановилась, опустила поднос на пол и, подойдя к Саре, как много лет назад, погладила ее по голове.

– Дорогая моя, все будет хорошо, – сказала старая служанка. – Все будет хорошо…

Подскочив, Сара крепко обхватила Эдит за талию и закружила ее по комнате.

– Эдит, я выхожу замуж! – радостно воскликнула девушка. – Правда здорово? Моим мужем станет мистер Стин. У него куча денег, и он чертовски красив. Ну не удача ли это?

Эдит, недовольно бурча, высвободилась из ее объятий.

– Ну вот, сначала была печальной, а потом сразу же развеселилась. Мисс Сара, да что с вами?

– Я, кажется, слегка очумела. А ты, Эдит, должна быть на моей свадьбе. Для этого случая я куплю тебе красивое платье. Хочешь из фиолетового бархата?

– Ну, это же будет свадьба, а не коронация, – заметила служанка.

Сара вложила в руки Эдит поднос и, развернув ее, легонько подтолкнула к двери.

– Иди, дорогая моя старушка, и никогда больше не ворчи.

Эдит покачала головой и вышла из гостиной.

Сара медленно прошлась по комнате и, опустившись в большое мягкое кресло, горько заплакала.

А Поль Робсон тем временем уже допевал последние слова своей грустной песни: «Порой я чувствую себя сиротой, лишившейся матери и оказавшейся далеко от родного дома…»