Судя по количеству зевак на улицах, новости уже просочились за пределы дворцовой площади. Нового правителя встречали криками, свистом и аплодисментами. Но никто не лез под копыта, да и вообще не наблюдалось толп поклонников новой власти. Люди спешили по своим делам, но, увидев внушительную компанию, останавливались, обсуждали новости, с любопытством глазели на черноволосого мужчину с короной на голове. Без излишнего ажиотажа и волнений. Горожанам было все равно, кто у власти, лишь бы налоги не повышали и воевать не заставили. Но при этом в воздухе разливались настороженность и волнение, каждый чувствовал причастность к происходящему. Как же! Повезло оказаться в нужном месте в нужное время, теперь будет что соседям рассказать.

– Корона Королей вернулась! – орал кто-то басом, и Алану почудился голос Рэя. – Теперь боги опять на нашей стороне!

– Истинный король пришел! Радуйтесь, люди!

А вот это явно кто-то из парней Иверта. Говор уж очень знакомый. Рустам? Следует к нему присмотреться, парень молодой, умный и, хотя привел свое племя под власть Бешеного Кузнечика, сохранил самостоятельность и уважение остальных вождей. Выкрики подхватили, эхо волной разнесло новость по окрестным кварталам.

– Праздник надо объявить, – наблюдая с высоты лошади за окружающими, посоветовал Алану генерал. – Простые люди всегда любят праздники, особенно, если за вино платить не нужно.

– Где же столько вина взять?

Алан был согласен с маркизом, но не представлял, как это все делается. Он много чего пока не представлял, понимая, что учиться всему придется на ходу, и хорошо, если учителя найдутся быстро.

– У храмовников и возьмите, – хмыкнул генерал. – Их подвалы забиты бочками. Винное дело в столице именно братья Взывающие контролируют. Отличный повод пощипать дармоедов.

– Не любишь ты их.

– А за что мне их любить? – Генерал дернул щекой. – Меня боги и без посредников слышат.

Алан поднял руку и помахал двум девушкам в лохматых шубках. Они заметили, радостно засмущались и тут же стали шептаться, прикрывая ладошками губы.

Возле храма было тихо, только у дверей стояла охрана из двух ксенов, да на самих дверях висел огромный замок, формой напоминающий куб. Увидев нежданных гостей, охранники подобрались, но с места не двинулись. Тем временем солдаты окружили храм по всем правилам воинского искусства. Мышь не выскользнет.

– Мы идем с вами, сир. – Винсент возник справа, как только Алан спрыгнул с коня. – Этим мы покажем, что вы действуете с одобрения Учителей.

– Ты же был против?

Алан внимательно всмотрелся в глаза молодого ксена, но тот не отвел взгляд и добавил:

– У меня плохое предчувствие.

Вот и ответ. Алан бросил быстрый взгляд на Ворона, парень кивнул и пристроился рядом. Рэй сбросил с могучих плеч кожух, зачем-то поправил Алану перевязь и басисто вздохнул:

– Вы там только сразу головы не рубите, кир Алан. Пусть хоть слово сперва скажут.

– Рэй, ну что ты из меня изверга делаешь? – возмутился Алан, как никогда ощущая себя ребенком рядом с верной нянькой.

– А я что? Я ничего. Этот, как его… – Великан нахмурил светлые брови. – Имудж, во, вам создаю. Правильный! – поднял он палец. – Чтоб, значитца, боялись. – Он полез в карман и достал из него маленькую кривую морковку. – Хотите?

Алан улыбнулся и отрицательно качнул головой. Кое-что неизменно в быстро меняющемся мире – Рэй и морковка.

– Надерем ур-родам задницы, – раздалось из-за спины, и вперед выскочил Оська в распахнутом кожушке. Глаза шута подозрительно блестели, в кулачке был зажат внушительный нож, на хитром лице читались решимость и предвкушение. – Зря они у нашего Кузнечика родовой перстень сперли и домик чуть не отобрали! Мы не злопамятные, но помним хорошо! Да, твоя императорская величавость?

А ведь действительно, документы на наследство деда по матери и его родовой перстень так и осели в недрах канцелярии Приближенного. Ирия на него нет!

– Заходим?

Алан кивнул генералу, который оставался со своей маленькой армией, а про себя подумал, что этот бой будет сложнее, чем взять трон.

– Мы первые! – Иверт уже распахнул тяжелые двери, а его люди аккуратно укладывали у стены двух ксенов, охраняющих вход. – Живы, просто обездвижены, – весело ответил Ураган на невысказанный вопрос друга.

Алан лишь головой качнул осуждающе, но промолчал. Это война, и жертвы неизбежны. Черт! Подняли голову вина и сожаление. Как же больно оттого, что душа черствеет, что чужая смерть становится обыденной необходимостью, что все меньше любви остается в сердце. Стоит ли его жизнь всего этого?

«Страшно?» – змеиным голосом прошипело в голове.

«Страшно,– не стал отнекиваться Алан. – Но разве есть выбор?»

«Выбор есть всегда».

«Я не буду склонять голову перед храмовниками. Хватит с меня Учителей с их интригами. Храм нужно разрушить. Слишком много власти, слишком много амбиций. Я буду воевать, чтобы мои дети жили в мире».

Полумрак большого храмового зала вернул Алана на сутки назад. Вот здесь упал Наместник, здесь пролилась его кровь. Пол замыли, и сейчас ничего не напоминало об убийстве, только легким уколом в сердце мелькнуло сожаление. Ведь могли поговорить по-человечески, решить вопросы без ненужного убийства, но не судьба.

Шаги гулко раздавались в тишине, пахло благовониями, воздух был холодным и сухим. Чисто, пусто и тревожно, и точно так же пусто и тревожно было на душе.

Проходя мимо ликов богов, Алан остановился, подошел к портрету Вадия. Темный бог стоял, опираясь на огромный меч, черная кираса блестела, подчеркивая мощь фигуры, надменное выражение породистого лица, высокомерный взгляд. Красавчик! Так и хочется обласкать парой русских слов. Или поцеловать… Ощутить горячее упругое тело под ладонями, дрожь в ногах, сумасшедшее биение сердца…

Стоп! Это не его желания!

– В твою честь пролита кровь, бог тьмы и смерти. – Алан не удержался, провел кончиками пальцев по нарисованному лицу.— Ты в долгу у меня, Вадий. В большом долгу, и я скоро напомню тебе об этом.

В гулкой тишине его слова прозвучали неожиданно громко.

– У нашего вождя особые отношения с богами, – иронично заявил Иверт. – Они с ним разговаривают.

Кто-то тихо ахнул, Алан криво усмехнулся, но не стал оглядываться, он перевел взгляд на Ирия. Полная противоположность. Светлые одежды, платиновые волосы, синие глаза смотрят ласково и ободряюще. В руках тоже меч, но он тонкий и изящный, больше подошел бы женщине, чем мужчине. Алан бы не удивился, узнав, что художник рисовал с натуры, именно в таком виде Ирий пришел к Виктории первый раз.

– Счастливого тебе материнства, Светлый, – улыбнулся Алан, испытывая легкую зависть.

Прижать к груди своего ребенка, что может быть лучше в любом из миров? Что может сравниться с этим чувством полного абсолютного счастья? Ничего.

– У вас действительно странные отношения с богами, сир, – тихо произнес Винсент. Он стоял рядом и смотрел на портрет Ирия.

– Мы лично знакомы, – туманно ответил Алан и направился к двери.

В прошлый раз они не смогли ее открыть, но сейчас пара ударов топором - и дверь слетела с петель.

– А можно было просто постучать, – недовольно проговорил встретивший их пожилой ксен.

– Прости, отец, но новому Наместнику срочно нужно встретиться со своей Рукой, – нагло оскалился Иверт.

Брат Взывающий поклонился Алану, безошибочно выделив его среди остальных, на мгновение задержал взгляд на короне, искренне и светло улыбнулся, хотя голос ксена звучал сварливо и своими интонациями очень напоминал брата Турида.

– Ключ от зала заседаний у меня, никто не покинет его, пока не изберут нового главу Храма, – менторским тоном заметил он, вытаскивая из кармана огромный спиралевидный ключ.— Процесс это длительный и не терпящий суеты. Первый день кандидаты молятся богам, очищают мысли и приводят дух в равновесие, потом начинаются доклады. Каждый, кто желает занять пост, рассказывает, почему его кандидатура лучше для Храма. И только после споров и тайного голосования по системе «два против всех» Длань выбирает нового Наместника.

– «Два против всех», это как? – тут же поинтересовался самопровозглашенный Наместник.

– Каждый может проголосовать за одного кандидата и за себя, – пояснил ксен.

– Но так как Наместник уже выбран, то можно их отпереть, – сообщил Иверт, осторожно взял ключ и, отодвинув ксена в сторону, решительно направился по ярко освещенному коридору.

За ним заскользили горцы, с любопытством рассматривая картины на стенах. Алан шел следом, рассеянно слушая Ворона.

– Самая полная коллекция работ великого Дарте. Он умер пятнадцать лет назад, болел и плохо ходил, но до последнего дня жизни создавал полотна по мотивам Песен Жития. У отца Жириша есть две его картины. Батальные сцены. Очень впечатляюще.

Алан выхватил взглядом полотно, на котором Ирий летел над океаном, впереди бушевала буря, а позади солнце отражалось в спокойной воде. Картина дышала жизнью, на мгновение Алану даже показалось, что он чувствует запах моря и слышит грохот волн. Нет, не светлый бог был героем этого полотна, художник воспевал море, всепоглощающую мощь стихии и тишину непокорной воды, трагедию и победу.

«Не удивлюсь, если они переселили в этот мир Айвазовского, – прошептал внутренний голос. – Море завораживает».

– Ворон, напомни мне, чтобы мы конфисковали у храмовников эту коллекцию. Работам кира Дарте место в музее, а не в коридоре.

– Наш Леонардо тоже будет висеть в музее! – Из-под руки телохранителя выскочил Оська. – Да, Кузнечик?

– Нет, Оська, в музее будут висеть его работы, от подвешивания художника мы воздержимся. Раздался смех, немного разрядив напряжение последних мгновений.

Алан старательно ни о чем не думал, отгоняя даже малейшие сомнения. Сейчас не время предаваться унынию и жалости к себе, а время действовать решительно и без раздумий.

Иверт распахнул дверь, и в открытый проем, решительно отодвинув непризнанного Наместника в сторону, скользнули ксены Винсента и тройка горцев во главе с Рустамом. Алан размашисто перекрестился и шагнул следом, в последний момент замечая, как рядом мелькнула знакомая фигура.

– Берт? Что ты здесь делаешь? – опередил Рэй Алана с вопросом.

– Кир Алан, меня кирена Валия отправила, – зачастил громким шепотом Берт. – За ней карету из дворца прислали, она интересуется, ехать или вас ждать?

– Пусть никуда пока не едут, – нахмурился Алан, рассматривая обстановку помещения, куда они попали. Судя по всему, это была приемная. Стол, стул, диванчик для посетителей, столик с кувшином и парой стаканов. На стене портреты Вадия и Ирия в золотых рамках. – Я напишу ей записку, отнесешь.

Что-то кольнуло, какое-то несоответствие, легкий диссонанс, но подумать Алан не успел, высокая строгая дверь цвета темной вишни распахнулась перед ним, и Рэй торжественно рявкнул, да так, что не ожидающий этого Иверт схватился за сердце, а Оська притворно упал в обморок:

– Император Айро Третий!

Следом за Винсентом и Лисом Алан вошел в большой зал, заставленный столами и диванами. Четыре больших окна, закрытых с улицы ставнями. Круглое возвышение в центре, на нем два кресла, в одном сидит Длань, второе пустует. Вокруг возвышения двенадцать мягких, удобных даже на вид стульев. Все заняты.

На Алана смотрели тринадцать пар глаз. Кто-то глядел с иронией, кто-то – со злостью, кто-то – с любопытством, но были и те, чьи взгляды выражали презрение и брезгливость. Таких оказалось двое.

– Добрый день, – произнес Алан тихо и обвел взглядом бесстрастные лица ксенов. – Длань, – кивнул он застывшему в высоком кресле, больше похожем на трон, Алвису. – Меня тревожат слухи о расколе среди храмовников. Борьба за власть, предательство, взяточничество, разврат – вот синонимы высшей храмовой власти. Но последней каплей моего терпения стало убийство Наместника одним из ваших людей. Боги этого не одобрили.

Послышались недовольные голоса, но Алан лишь поднял руку, призывая к тишине.

– В связи с убийством Наместника, напряжением в обществе и Храме и заговоре против короны я единоличной властью, данной мне богами и народом Галендаса, во избежание кровопролития и раскола принял тяжелое решение. Храм давно нуждается в переменах, и начнем мы с объединения власти.

– Хотите сказать, что какой-то самозванец станет править Храмом? – скривил губы высокий седой мужчина в ярко-желтом одеянии.

– Приближенный к Ирию, – шепнул Ворон.

– Иверт, арестовать, – бросил Алан.

Команда была исполнена молниеносно, никто не успел отреагировать, как бесчувственное тело потащили на выход под возмущенные выкрики и угрозы.

– Молчать! – гаркнул Алан.

«Поорать? Умею, практикую, люблю», – нервно подумал он про себя, ощущая липкий неприятный ком в желудке.

– Для тех, кто слеп и глух, повторю один раз. – Алан указал на свою голову. – Трон мой по праву рождения. Любого, кто попробует высказаться против, ждет суд по закону военного времени. Наместника Храма отныне буду назначать я. Никакой демократии! Хватит, поиграли - и достаточно! Во что вы превратили веру? В балаган! Отец Небесный вами очень недоволен. Пока я не разберусь с теми, кто стоял за убийцей Наместника, пока мне на стол не ляжет полный список заговорщиков, править Храмом будет император. Не обсуждается!

Что тут началось! Заговорили все одновременно. Возмущение, угрозы, вопросы… Ксены принялись перебегать с места на место, что-то обсуждать, размахивая руками, споря и ругаясь, и только Длань оставался совершенно бесстрастным. Казалось, его ничего не волнует, но Алан знал, что сейчас верный враг просчитывает все возможные варианты и принимает решение, от которого будет очень многое зависеть. Как же хотелось верить, что он не пойдет на открытую конфронтацию. Да и что может сделать один воин против маленькой армии?

Когда Алвис поднялся со своего кресла и, опираясь на трость, направился к ним, Алан даже не заметил, он следил за Бертом, который прижался к подножью белой статуи. Слуга был бледен, на лбу проступила испарина, глаза лихорадочно блестели. Заболел, что ли? В голове опять промелькнула какая-то мысль, но тут раздался голос Ворона, и Алан отвлекся.