– Лис, – тихо позвал Ворон, бросая многозначительный взгляд на напарника. Рыжий кивнул и скользящей походкой направился к Приближенному к Вадию. Глава искореняющих не принимал участия в общем споре, он стоял чуть в стороне и точно так же, как Алан, внимательно следил за всеми. – Сир, может, пора?

– Рано, – так же тихо ответил Алан. – Нам нужны провокация и повод.

Неужели он ошибся, и святоши безропотно снесут унижение? Не дадут повода всех арестовать? И почему молчит Длань? А ведь день назад план казался безукоризненным. Простой и верный: прийти незваными, оскорбить, спровоцировать и обвинить в бунте. Но как-то все слишком мирно…

И сглазил же!

Боковым зрением Алан отметил движение справа, рядом хмыкнул Винсент и вдруг резко дернулся вбок, выбрасывая вперед руку с метательным ножом.

Алан даже не успел понять, что произошло. Ворон швырнул его на пол носом в пахнущий сыростью ковер, навалился сверху, кто-то закричал, раздались звуки борьбы, глухие удары мечей, громкие маты Иверта, и вдруг резко наступила тишина.

Алан дернулся, пытаясь встать.

– Да отпусти ты меня, – зло пихнул он плечами Ворона, достал из-под живота свалившуюся корону и наконец поднялся.

Дерьмо!

Взгляд отстраненно фиксировал события. Лис и еще два ксена из отряда Винсента повалили на пол Приближенного и вязали ему руки. Тот хрипел и извивался, парни едва справлялись. «Здоровый, зараза», - равнодушно подумал Алан. Остальных ксенов горцы прижали к стене. Рэй стоял на коленях над телом Берта.

То, что слуга безнадежно мертв, Алан понял сразу, нельзя выжить, когда у тебя из глаза торчит нож. В руке Берт стиснул знакомый кинжал, подарок герцога ко дню Тарании Воительницы. Алан мгновенно заледенел, эмоции замерзли, сердце стало биться медленнее, он смотрел и не чувствовал ничего, кроме бесконечной усталости и разочарования.

– Он убил Руку, не простил храмовникам смерть семьи. – Рэй осторожно поднялся, стянул со стола скатерть и набросил на Берта. – Иди с миром к реке Забвения, малыш.

Алан перевел замороженный взгляд на Алвиса. Длань улыбался. Он лежал в нескольких шагах от Берта и смотрел на Алана. Сутана на груди была мокрой от крови, трость валялась рядом, нога вывернута под неестественным углом, но взгляд ясный, осознанный.

– Почему до сих пор жив? – вырвалось само собой.

– Не жилец. – Рустам присел рядом с Дланью и склонился над ним. – Четверть рыски, не больше. Этого мы не спасем, а второго можно еще вытащить. Вождь?

О ком он говорит? Алан с трудом отвел взгляд. Нужно подойти, сказать то, о чем молчал все это время, взять за руку… Но он не шевелился. Время замерло, остановилось, он чувствовал, как разум все глубже врастает в ледяную глыбу, в которую превращается его душа.

– Алан! – Зареванный Оська выскочил откуда-то из-за спины. – Не стой, как глиняный божок! Пора звать покровителя! Вин, не умирай!

Винсент? Но он как попал под удар? Ксен стоял, опираясь на Ворона, и зажимал ладонью бок. Черт, неужели печень пробита?

«Но это же верная смерть!» – отчаянно закричала в глубине ледяного панциря Виктория.

– Теперь у вас есть повод, – улыбнулся Винсент окровавленными губами и стал заваливаться набок. Да, теперь у него есть повод. Разве не этого ты ждал, император?

– Всех арестовать. Судить будем открытым судом. Храм опечатать, казну конфисковать, взять всех причастных,

– раздавал он отрывистые команды, стараясь не смотреть на умирающего Алвиса. – Рэй, Иверт, вы знаете, что делать! К утру заговорщики должны сидеть в тюрьме. Возьмите Найка, он покажет.

Через несколько минут в помещении осталось несколько человек.

– Рана несерьезная, но клинок был отравлен. – Ворон бережно опустил Винсента на пол. – Судя по запаху – яд куары.

Эх, Берт, Берт… что же ты натворил? Но об этом он подумает завтра. Все завтра.

– Найди лекаря.

– Алан! – Оська дергал его за рукав, и это непривычно звучащее из уст шута «Алан» подействовало, как ушат ледяной воды. – Быстро! Мы еще можем спасти одного! Пока душа не ушла! Мой шарик у тебя?

Шут уже совал за щеку липкий, остро пахнущий шарик.

Точно такой он дал Алану несколько часов назад для успокоения нервов… Где-то был в кармане.

– Что ты задумал?

Алан наконец нашел кусочек странной смолы, на него налип мусор и соринки, и он попробовал стряхнуть их пальцами.

– Ты совсем мозги потерял? – Оська изо всех сил пнул его по колену носком сапога, корча зверские рожи. – К Вадию взывай, дурень! Пусть свою шайтан-машину заводит!

– Не суетись, шут, – хрипло произнес Алвис. – Я…

– Заткнись! – Оська наставил на Длань палец. – Заткнись и сосредоточься на внутренних ощущениях. И не сопротивляйся! Ты! – Он перевел палец на Ворона. – Неси Вина в соседнюю комнату. Что хочешь делай, но он должен выжить!

И тут до Алана дошло. Он резко повернулся к телохранителю.

– Ворон, любые деньги, любые ресурсы, но он должен выжить. Ты меня понял? Ворон коротко кивнул.

– Лис, охрану к двери, сюда никого не пускать! Ни при каких условиях. Самим не входить, пока не позову!

Алан уже жевал кисло-горькую субстанцию, когда парни выскочили за дверь, захлопнув ее за собой. Щелкнул замок.

– Ты пожуй, а потом за щеку заложи и только сглатывай! – давал указания Оська. – Ложись рядом с Дланью, бери его за руку. Физический контакт важен…

Голос шута удалялся, становился тише, тише, тише…

– Вика! Что с ней, шаман?

– Не ори! – Вот что за несправедливость? Тела нет, а ощущение, что сейчас стошнит, осталось. – Голова…

– Ты ей гашиш дал? – говорил Вадий где-то вдали.

– Обижаешь! Это «лётная трава», – проскрипел старый голос, и Виктория наконец стала различать лица.

Рядом с Вадием, одетым в белый лабораторный халат поверх джинсов и традиционной майки, сидел на корточках худой морщинистый старик в одной набедренной повязке. Он курил длинную тонкую трубку, знакомые синие глаза с веселыми смешинками взирали на Викторию с интересом.

– У нас там критическая ситуация, между прочим!

Она вскочила на ноги, одергивая на себе короткое желтое платьице.

Привычно провела рукой по волосам, в который раз дивясь, что ощущения настолько реальны, а потом вспомнила… Воспоминания ударили под дых железным кулаком и на мгновение отключили возможность думать. Виктория качнулась от нахлынувшего чувства вины и горя. Берт, Алвис, Винсент…

– Кто? – коротко бросил Вадий и наконец приблизился, молча обнял за плечи, осторожно прижимая к себе. – Кто, Викушка?

Она не любила, когда он называл ее так, но в этот раз промолчала, горло свело спазмами, и Виктории стоило огромных усилий вытолкнуть единственное имя:

– Алвис.

Выбор был сделан до того, как она осознала это. Что-то подсказывало, что спасти можно только одного, и спасти она хотела Длань, врага, который всегда защищал ей спину.

– Ты хочешь отдать ему тело Алана? – Вадий обхватил ладонями лицо и заглянул в глаза. – Я ждал. У меня все готово для твоего переноса. Все пройдет идеально, – чуть суетливо добавил он. – Ты проснешься в моем мире, а Алвис сумеет править, – сбивчиво закончил Темный и замолчал.

Наверное, увидел гнев в ее глазах.

Виктория дернулась. Думала, что Вадий задержит, но он опустил руки. Он что, специально это все устроил? Чтобы забрать ее к себе? В то тело, которое она примеряет последний месяц каждую ночь, тело, которое ждет ее в секретной лаборатории на военной базе?

– Я думал…

Вадий снова замолчал, растерянно и виновато глядя ей в глаза.

Это было так не похоже на него, что отрезвило, погасило зарождающийся гнев.

– Оська? – Она повернулась к шаману. – Вы сговорились заранее?

– Мы предполагали такой вариант, – не стал отказываться шаман. – Но тут неувязочка вышла, да, Темный? – Он скрипуче рассмеялся. – Там уже есть тело, готовое принять дух Алвиса. И, заметь, это тело ходока! – Оська поднял палец. – Думаешь, я просто так пырнул ксеника ножиком?

Виктория схватилась за голову.

– Привыкай! – жестко произнес Оська. – Ты – ходок, и тебе не раз еще придется принимать жесткие, а порой и жестокие решения. Или ты считаешь, что скакать из тела в тело - это легкое удовольствие? Думаешь, знания и умения не несут никакой ответственности?

Виктория даже растерялась от напора и строгости, что звучали в словах шамана.

– Стоп! – Хватит вешать ей лапшу на уши! – Вы провернули все это, чтобы убить дорогого мне человека и вынудить меня отдать тело Алана, а самой прийти к Вадию? Отвечайте!

Последнее слово она выкрикнула, и ей было плевать, что все это смахивает на истерику.

– Нет, нет! – быстро поднял руки Вадий. – Ничего подобного. Хотя, как сказал шаман, мы рассматривали этот вариант, но, клянусь, я бы никогда ничего не сделал против твоей воли. Я ведь обещал ждать столько, сколько будет нужно. – Он сделал шаг вперед. – Ты мне веришь?

Если не ему, то кому еще? Виктория всхлипнула и все же разревелась, уткнувшись в грудь мужчины. В голове была лишь одна мысль: как же она устала. А может быть, действительно сбежать? Оставить страну и семью в крепких руках Алвиса, иногда навещать детей во снах, следить за ними издали. Все равно ничего у нее не получается! Люди гибнут, враги множатся, знаний не хватает. Бьется, как о стену, вроде бы вот оно, решение, но обязательно что-то происходит, и Алана отшвыривает назад, да еще сверху придавливает. Так к чему эти мучения? Есть более достойные, сильные, умные. Алвис справится…

– У нас нет времени, – прервал ее самоедство голос шамана. – Или мы вытаскиваем Руку, или собираем для них один костер. Дух Винсента уже покинул тело, – спокойно заявил Оська и пыхнул трубкой, с блаженством прикрыв глаза. – Ох, забористая травка все же.

– Это называется кома, – буркнул Вадий, с нежностью гладя Викторию по плечам. – Ну, малыш, соберись, сейчас действительно не время, тебе придется поработать проводником. Милая… – Он поцеловал ее в макушку.

– Нам надо спасти Алвиса.

– Никто не ожидал от Берта такой ненависти, – со вздохом произнес шаман. – Только ненависть позволила ему убить Длань. Жаль мальчика.

А как ей было жаль! Но Вадий прав, сейчас некогда предаваться скорби, это она сделает позже, когда все будет позади.

– Спасибо. – Она отодвинулась от Вадия, вытерла кулаком глаза. – Что мне нужно делать?

– Она же не обучена? – Оська тоже встал. – Тогда будет проводником.

– Главное, чтобы там, в реальном мире, ты не отключилась. Понимаешь? – Вадий смотрел в глаза. Серьезный, сосредоточенный, отдаленный. – Один остается у тела, второй удержит душу, я буду у себя. Вика, тебе надо просто удержать его, пока я настрою оборудование.

– Алвис не ходок, у него не развит тот орган, который отвечает за этот талант. – Виктория покачала головой, рассуждающий серьезно Оська был еще удивительнее, чем все происходящее. – Он сам не сумеет, но у Вина, как и у тебя, есть потенциал, поэтому, когда я понял, что Рука убит, я выбрал для него это тело.

– То есть тебе не жаль молодого парня, у которого вся жизнь впереди?

– Жалко, – вздохнул Оська. – Но он воин и был готов умереть. У него будет хорошее посмертие, он скоро переродится в теле ребенка, которого все будут любить.

– Откуда знаешь?

Виктория подала Оське руку, и они направились в заволакивающий горизонт туман. Она уже такое видела, когда Вадий учил переходить из сна в сон.

– Я же шаман! – лукаво и знакомо улыбнулся Оська. – А ты девочка. Такая миленькая, просто прелесть! Он хихикнул.

И вот тут Виктория поняла, что теперь ее жизнь превратится в ад! Оська ей этого никогда не забудет!

– Думаешь, Берт это все рассчитал заранее?

Сердце сжалось от обиды. Почему не сказал, не поделился?

– А ты спрашивал? – тут же недовольно отозвался шут, и Виктория вспомнила, что ей рассказывал Вадий. В этом состоянии не бывает слов, только мысли, которые звучат довольно громко. – После смерти Наместника он ходил довольный, как кот, а потом что-то изменилось. Резко. Думаю, кто-то вложил нож в руку нашего доброго мальчика. – Оська еще раз затянулся и вздохнул: – Как мне не хватает настоящей трубки.

– Что мешает ее завести? – тут же отозвалась Виктория.

Дымка начинала рассеиваться, и стали видны четкие очертания покинутой комнаты.

– Ты представляешь, что будет с моим телом, если я еще курить начну? – возмутился шаман. – А я планирую прожить долго, мне хочется посмотреть, как ты будешь выкручиваться. А вот скажи мне, Алан, как это быть девочкой? – хихикнул он, и Виктория наконец-то узнала своего шута.

– Веришь, хреново! – с чувством ответила она и уставилась на серебристый контур тела Алвиса. – Почему он светится?

– Так и знал, что мне придется тебя всему учить. – Оська присел рядом с телом и потянул за собой Викторию. – Умер он, но дух и сознание еще не покинули тело. А вот тут все очень интересно. Что есть душа?

– Никто не знает, но мне кажется, это то, что отвечает за чувства, эмоции, любовь, индивидуальность.

– И это тоже. Но шаманы считают, что душа – это консистенция разума, характера, навыков и силы. Ведь душа меняется вместе с человеком, и иногда милый замечательный ребенок превращается в тирана и деспота, и тогда его душа чернеет. Ничего во вселенных не бывает неизменным. Даже время течет везде по-разному. Но! – Он поднял вверх тонкий палец. – Разум легко отделить от всего остального. Простых людей можно после смерти заставить существовать, подселив в их тело душу, но при этом перенести разум невозможно. Подселенец научит тело ходить, питаться, делать то, что приказывают…

– Зомби.

– Зомби, – согласно кивнул шаман и положил ладонь на грудь Алвиса. – Ты видишь энергетический контур, он еще будет светиться некоторое время, но скоро потухнет. Разум переносить не умеют даже шаманы, а вот ходоки могут. Но для этого им нужно снять матрицу и поместить ее в компьютер, они называют это по-другому – живой искусственный интеллект, но мне нравится слово «компьютер», оно прикольное.