Но Рустам поклялся за всех, он лично отбирал воинов и за каждого ручался головой. В этом отряде были и амазонки, две лучницы из Крови, а Виктория еще помнила, как относятся воины к женщинам в отряде – с легким пренебрежением и снисходительной заботой. Трудно придется горянкам, но и не взять их было нельзя. Они требовали равноправия, и Алан их понимал лучше, чем кто-либо другой.

– Тогда вам пора. – Алан кивнул поднявшемуся Найку и пожал руку молчаливому и сосредоточенному Иверту. – Береги себя, брат.

– Э, Бешеный Кузнечик, не бойся за меня! – Иверт ощерил зубы в кровожадной улыбке и покосился на Паулину.

– Мы еще на моей свадьбе не погуляли.

– Погибнешь - убью, – напутствовала его наемница. – И не думай, что я выйду за тебя замуж, много чести!

– Перестаньте грызться хоть сейчас! – прикрикнул на них Рэй. – Сил нет на вашу дурь смотреть.

– Паулина, на тебе защита моей семьи. С тобой останется пятерка ветеранов и пятерка горцев, – пресек Алан разгорающийся скандал.

– Поняла, кир Алан.

Женщина кивнула и вышла следом за горцами и наместником Рогана.

Алан успел заметить, как Иверт прижал ее к себе и тут же отпустил. Отношения между этими двумя были для всех загадкой, а обсуждать свои чувства друг категорически отказывался. Ну да ладно, большой мальчик, сам разберется.

– Я иду во дворец с людьми герцога Верги. – Алан повернулся к Рэю. – Ты прикрываешь мне спину. Винсент, твои люди идут со мной, а дальше действуем по обстоятельствам.

– Кольчугу наденьте, кир Алан. – Рэй тяжело поднялся с кровати. – И Ярость возьмите, с яташем не дело идти во дворец. Не по чести!

Алан вздохнул, но спорить не стал.

– Нервничаешь? – тихо и непривычно серьезно спросил Оська и поманил сложенными пальцами. Он спрыгнул с подоконника, и герцогу пришлось присесть, чтобы услышать шепот шута. – У меня есть травка…

Шут многозначительно пошевелил бровями.

– А давай! – согласился Алан. – Может пригодиться.

– Ага, пожуешь, и станет так хорошо-хорошо и спокойно-спокойно. – Оська сунул ему в ладонь липкий шарик, похожий на пластилин. – Только весь не жуй, а то к Вадию на свидание улетишь, – хихикнул шут.

– Спасибо. – Алан сунул травку в карман и нахлобучил на голову корону. – Как думаешь, у нас получится?

– Конечно! Я же с тобой!

«Мне бы твою веру», – подумал герцог и тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Главное, что Зира и мальчишки в безопасности, а остальное как-нибудь да будет. Пути назад все равно нет, а значит, и печалиться не о чем.

– В конце концов, я уже один раз умирала, – шепнули губы по-русски.

– Ага, – тут же отозвался нагло подслушивающий Оська. – Нам сами боги задолжали, да, Алан-балан? И не единожды!

Через несколько лет летописцы опишут этот переворот как самый бескровный в истории всех семи королевств Ойкумены и назовут его «Тихий смерч».

Армия, лишившись пяти несогласных командиров, присягнула новому королю, но еще до этого, до того, как глашатаи разнесли радостную новость по столице, до того, как во все города Галендаса отправились посыльные, капитан городской стражи лично распахнул тяжелые дворцовые двери перед десятком вооруженных ксенов. Они молчаливой неумолимой лавиной пронеслись по королевскому дворцу, убивая всех, кто пытался сопротивляться, а остальных вельмож согнали в зал рядом с тронным, пообещав честный суд и легкую смерть, если истинный король примет такое решение.

Что-что, а нагнетать братья умели, поэтому, когда из тронного зала вытянули труп его предыдущего хозяина, половина дам лежала в обмороке, а вторая половина тряслась в объятиях бледных кавалеров, тех, кому не посчастливилось попасть на аудиенцию именно сегодня. Зато они были первыми, кто встретил истинного короля.

За рыску до подхода «сотни» регулярной армии во дворец вошла десятка ветеранов под предводительством рослого широкоплечего воина, следом за ними в сопровождении телохранителей под высокие своды вступил истинный хозяин Галендаса. Под строгими и безразличными взглядами ксенов и хмурых воинов все, кто были в зале, склонились перед королем. А в том, что это король, сомневаться не приходилось, на черноволосой голове красовался считающийся утерянным символ королевской власти – корона Королей.

– Кир Астур, вы видите то же, что и я? – тонкий старческий голос прозвучал в напряженной тишине особенно громко.

– Мне не нужно видеть корону, мне достаточно посмотреть в его лицо, – так же скрипуче отозвался неизвестный Алану кир Астур. – Я готов отдать свой лучший бриллиант, если ошибаюсь, но это сын Айро Второго. Одно лицо! Сир, примите мое восхищение и искренние заверения в верности. Когда-то я присягал вашему деду, а в его лице

- всему роду, и вот дождался справедливого суда Ирия над узурпатором, который в компании Наместника развалил страну!

– Астур! – женский визгливый голос заставил Алана передернуть плечами. – Говорить о мертвых плохо - недостойно аристократа!

– Плевать! Слава о деяниях герцога Вас’Хантера бежит впереди него. То, что я слышал о нем, вселяет в мое старое сердце надежду, что наконец будет разогнано это стадо бездельников и подхалимов, и власть опять сосредоточится в руках короля, а не храмовников! Кстати, виконтесса, у тебя ведь траур, так что ты делаешь в этом… ?

Ворон склонился к уху Алана и тихо пояснил:

– Место, где Вадий принимает подхалимов и развратников.

«Бордель», – перевел для себя Алан, заметив удивленный взгляд Винсента.

Видно, ксену, который держался обособленно, не донесли, что герцог Вас’Хантер не всегда понимает некоторые слова. Травма головы, тяжелое детство, отягощенная наследственность… Что поделать, ваш король немного странен и много неадекватен.

Вокруг тихонько загомонили, Алан же тихонько шепнул Ворону:

– Мне уже нравится этот дедуля.

Расталкивая толпу, к ним шел сухенький седой старичок с тростью. Он был одет в слегка потертые на локтях и коленях черные бархатные камзол и штаны. Образ обедневшего дворянина довершали короткие, видавшие лучшие времена сапоги. Зато трость была произведением искусства, элегантная, с рукояткой в виде головы зверя, вместо глаз – изумруды, в оскаленной пасти - рубин. Черная трость даже издали вызывала у Алана трепетное желание взять ее в руки и рассмотреть в подробностях надписи, сделанные вокруг рукоятки.

Следом за ним, постоянно извиняясь, протискивалась его полная противоположность – полный лысый старик, одетый в ярко-зеленое нечто с развевающимися фалдами. На его лысине блестела испарина, щеки и руки покрывали коричневые пигментные пятна, а в серых глазах застыли страх и предвкушение.

– Кир Астур, – приветливо улыбнулся Алан и, подражая киношным королям, сделал микроскопический шаг вперед. – Рад видеть вас во здравии.

– Ах, сир!– Старичок гордо окинул взглядом замерших придворных. – Вы меня знаете?

– Конечно, – не моргнув, солгал Алан, которому как никогда не хватало рядом опытного царедворца. И где черти носят герцога Верги? Хотя о чем говорить, сам же пришел на две рыски раньше договоренного срока. – Увы, из- за действий врагов я был все эти годы изолирован от моего народа и верных друзей, но соратников отца я знаю.

«Видит Вадий, я даже имени твоего до сих пор не слышал».

Но надо держать лицо. Что-то подсказывало Алану (никак, женская интуиция?), что от этого разговора многое зависит.

– Мы уж и не чаяли увидеть корону Королей, – с почтительным трепетом произнес кир Астур и стукнул тростью по паркету.

– Вы ее узнали? – с улыбкой спросил Алан, следя за подавшейся вперед толпой придворных, которые ловили каждое сказанное слово, изредка обмениваясь тихими шепотками и растерянными взглядами.

– Узнал ли я корону, которую сделал мой предок? – с негодованием воскликнул кир Астур. – Может быть, я и стар, сир, и глаза мои уже не видят с той четкостью, что двадцать сезонов назад, но изделие нашего рода узнаю всегда!

– Значит, вы подтвердите, что корона подлинная? – тихо спросил Винсент.

Алан восхитился мгновенной реакцией ксена, сам он только начал выстраивать в уме цепочку и просчитывать варианты, а брат Искореняющий успел сработать на опережение.

– Если вы позволите, – тихо попросил старик.

Алан не колебался: кем бы ни был этот Астур, его мнение явно что-то значит, раз толпа сделала дружный шаг вперед и замерла в ожидании. Но прежде, чем Алан успел снять корону с головы, вперед выступил Ворон и многозначительно протянул руку, сигналя глазами, что корону следует отдать ему. Алан не стал удивляться, он полностью доверял своим телохранителям, поэтому склонил голову, позволяя парню снять с себя корону и отдать ее киру Астуру. По-видимому, это что-то означало, теперь, главное, не забывать делать непроницаемое лицо и ничему не удивляться.

Именно в это время в зал вошел важный и довольный герцог Верги в сопровождении генерала Генри Романа и остальных заговорщиков. Увидев, что корона в руках кира Астура, он на мгновение замер, а затем, поймав взгляд герцога, немного напряженно улыбнулся, пристально следя за лицом старого вельможи. Алан понял, что от решения этого невзрачного старика многое будет зависеть, и, пожалуй, с герцогом Верги стоит поговорить отдельно, слишком много недосказанности в его действиях.

Кир Астур дрожащими руками с поклоном принял от Ворона корону, прикрыл глаза, взвесив ее в руках, провел узловатыми пальцами по ободку, словно читал выгравированные надписи, улыбнулся и только потом открыл глаза и громким торжественным голосом объявил:

– Я, барон Астур Борно, наследник рода Астуров, утверждаю, что это настоящая корона, созданная моим великим предком.

Алан, который внимательно следил за лицом герцога Верги, увидел облегчение, промелькнувшее в его взгляде. По залу прокатилась волна ахов и громких выкриков с поздравлениями. Алан боковым зрением заметил движение рядом, это Винсент быстрым взмахом руки указал куда-то в сторону, и тот же час двое ксенов вывели из толпы парочку в ярких одеждах и увели из зала. Мужчина пытался высокомерно что-то говорить, но, получив короткий удар под дых, замолчал и обвис на руках одного из ксенов Винсента, женщина, поджав губы, молча семенила рядом, придерживаемая за локоть вторым Искореняющим.

Эта демонстрация силы не осталась незамеченной, и выводы присутствующие сделали правильные. Строгая линия одетых в серое ксенов за спиной Алана, хмурые лица ветеранов у дверей, высоченная фигура Рэя с огромным мечом в руках – все это очень ощутимо давило на сознание безоружных вельмож.

– Ваше величество, – поклонился герцог Верги, его глаза торжественно сверкали. – Я рад следом за бароном Борно продолжить список ваших верных слуг. Примите мою клятву верности, ваше величество.

Герцог опустился на колено.

– Встань, друг мой. – Алан был серьезен как никогда. Сейчас каждое его слово, каждый жест должны были сыграть на пользу будущему правлению. – Не было у нашего государства слуги вернее, все эти годы правления узурпатора твоя семья боролась за процветание Галендаса. Только благодаря твоим стараниям и заботе я до сих пор жив, только благодаря самоотверженности верных друзей удалось сохранить корону Королей и вернуть ее нашему народу. Встань, канцлер великого Галендаса, глава кабинета министров, который мы сформируем вместе.

Алан был уверен, что присутствующие не поняли и половины слов, но ему было откровенно плевать. Потому что сейчас все знания Виктории основывались на псевдоисторических фильмах и книгах. Сейчас она с острой обреченностью поняла, насколько чужая в этом мире, на этом конкретном месте.

До сих пор ей везло, потому что рядом оказывались нужные люди, те, кто, сами того не зная, помогали, направляли и вели к цели. Алвис с его ехидными, но действенными советами, ироничный Мэтью Гарднер с его знаниями и обширными связями, Турен, воспитанный править…

Сейчас же Алану катастрофически не хватало моральной поддержки за спиной. Эх, зря он не посещал в компании Дарена уроки мастера Семона… И почему же умные мысли так поздно приходят в голову?

«Хорошо, что голова пока еще есть», – съехидничал внутренний голос, и Алан подумал, что ключевое слово в этой реплике «пока». «А с другой стороны, – продолжал философствовать голос в голове, и Алан никак не мог уловить, кому он принадлежит. Хотелось верить, что Виктории, потому что прогрессирующая шизофрения пугала его больше раздвоения личности. – Ты – Разрушитель. Поэтому можно смело начинать менять политику сразу. Давай, скажи им, пусть разносят сплетни».

Но что сказать, Алан подумать не успел, потому что плотину прорвало, к нему тонкой струйкой потянулись люди, все хотели выразить восхищение, заверить в верности и выторговать себе какие-то преференции. При этом многие мужчины заискивающе улыбались, а женщины выставляли на обозрение свои прелести, кокетливо стреляя глазками.

– А у вас есть королева, ваше величество?

– Ей ведь нужна будет свита. Я готова служить ее величеству со всем рвением.

– А может быть, его величество холост?

– Сир! – голос маркиза Генри Романа прервал поток лести и подхалимажа. – Армия и стража в моем лице дают клятву верности Айро Третьему.

– Принимаю ваши клятвы, главнокомандующий. – Алан вскинул голову и обвел тяжелым взглядом присутствующих. – С этого мгновения каждый, кто выступит против моей власти, будет арестован и казнен. По закону военного времени.

– Официальные празднования в честь вступления его величества Айро Третьего, герцога Алана Вас Хантера, верховного вождя Игушетии, на трон начнутся через десять дней, – добавил герцог Верги. – Клятвы верности должны быть произнесены до начала официальной церемонии. Кто не сделает этого, будет объявлен врагом короны и ликвидирован. А сейчас…

Договорить он не успел, в зал буквально ворвался Иверт Ураган и, не доходя до Алана трех шагов, громко и весело сообщил:

– Вождь, вчера днем предательским ударом в спину был убит Наместник.

– Убийцу арестовали? – бросил Алан в полной тишине.