– Тихо, тихо! – Алан прижал ее сильнее. – Ты меня утопишь! Никто тебя не выгонит. Никто и никогда! Кто тебе сказал такую глупость?

Он беспомощно посмотрел на Валию.

– Милая, кто тебя обидел?

Это Валия сказала? Алан поднял взгляд на встревоженную женщину. Столько заботы, нежности и сочувствия... Притворяется? Но зачем?

– Василия… – Валия протянула руку и погладила девочку по темной голове. – Что тебя расстроило?

– Они сказали, что я им не нужна, что я теперь кирена, и мне нельзя ходить за скотиной, а кормить меня они не будут, если я не работаю. А еще она сказала, что всегда меня ненавидела, потому что я родилась от хозяина, что я некрасивая, черная. Это она ему сказала, а я подслушала, – сбивчиво затараторила Васька, выплескивая горькие слова, обиду, горе, захлебываясь в них и при этом отпуская, откидывая от себя прошлое. – Ко мне наш ксен приходил учить грамоте, я книжки брату читала, а она... она сказала, чтобы я уходила, что я теперь кирена, а кирена должна жить в замке, и нечего мне глотать похлебку, когда для меня кушанья будут специально готовить. А за те денежки, что вы ей дали, они дом большой справили и трех коров купили да еще раба взяли для помощи. А меня... а я... не нужная больше-е-е... Она меня не любит, потому что мне работать нельзя. Ксен сказал, что я баронесса, а не прачка. И она сама меня привела в Осколок и даже не поцеловала. Уехала в телеге…

Голос сорвался на всхлип, но Валия быстро подсунула девочке чашку с теплым травяным чаем.

– Знаешь, – глухо произнес Алан. – Она тебя любит, но не понимает этого, пройдет время, твоя мать пожалеет о своих словах.

– Она хотела для тебя лучшей доли, чтобы ты жила богато, ни в чем не нуждалась, – тихо добавила Валия. – Но она неправа.

– Я стану настоящей киреной, выйду замуж за красивого кира, рожу себе ребеночка и буду его любить, даже если он будет некрасивый! И тогда она пожалеет!

– Обязательно, милая, все будет так, как ты захочешь. У тебя два старших брата, скоро родится еще один, теперь рядом с тобой настоящая семья. Большая и дружная. Мы тебя не отпустим больше. – Валия села рядом с Аланом и обняла девочку. – Если хочешь, можешь называть меня мамой.

Герцог поднял голову и посмотрел на жену долгим взглядом, Алан даже не пытался скрыть скептицизм и удивление. Что задумала эта женщина? Он не верил в ее искренность, и Валия это понимала, потому что погладила Ваську по спине и тихо сказала:

– Меня точно так же предали родные, красиво и торжественно вышвырнув из своей жизни, наговорив много пафосных слов и пожеланий, но это была ложь. Меня просто выгодно продали. Не за корову, за нечто большее. И мне даже поплакать было некому. Я не хочу, чтобы у вашей дочери, сир, была такая судьба.

Алану показалось, что в голубых глазах мелькнула и погасла слеза, Валия отвернулась к окну, а когда повернула лицо к притихшей Ваське, ее глаза опять были сухие и холодные. Показалось.

– Вы правда меня примете?

Девочка закаменела плечами, но смотрела она только на Валию.

– Правда. Ирий дал мне шанс все исправить, – прошептала Валия и обняла бросившуюся к ней Ваську.

– Девочки… – застонал Алан и схватился за голову, в отличие от сыновей, дочь у него оказалась чересчур эмоциональная. – Ну, а теперь вы чего плачете? – спросил он с притворным ужасом.

– От счастья, кир Алан, – хихикнула через слезы Васька.

– Папа, – поправил ее герцог. – Что же, дочерей у меня еще не было, это будет прикольно, – добавил он по- русски. – И никакой свадьбы, пока не исполнится лет шестнадцать хотя бы! И пошел отец Жириш к демонам со своими матримониальными планами!

Валия подняла на него лицо и улыбнулась чуть застенчиво и растерянно, она сама не верила, что только что сбросила на мгновение маску безучастной ледышки.

– У меня словно в сердце дверь открылась. Мне так стыдно, – шепнула она. – Я должна написать Турену. Какая же я была дура!

– О да... – Алан потянулся. – Васька, залезай под одеяло, поговорим завтра, а сейчас спать пора. Кирена, на пару слов?

Василию уговаривать не пришлось, она быстро поползла по кровати и нырнула под одеяло, накрывшись с головой, спряталась в домике и притихла, только сопение выдавало ее лежку.

– Валия, ты ведь понимаешь, сказанное нельзя вернуть в рот, – начал тихонько Алан, когда они вышли в коридор. – Мне бы не хотелось, чтобы твои слова были ложью. Девочка и так пережила стресс... потрясение, и еще одно предательство может ее сломать.

– Ах, Алан, – довольно жестко перебила его Валия. – Пусть вас это не волнует, в наших отношениях ничего не изменится. Но девочку я возьму под свое покровительство, хотите вы этого или нет. Ваши манеры оставляют желать лучшего, вы ничему не сможете научить этого ребенка. Вашей горянке тоже еще учиться и учиться, я же смогу воспитать истинную аристократку.

– Как Эвелин? – ехидно поинтересовался Алан.

– Эвелин попала в мои руки довольно поздно, – холодно заметила Валия и вдруг улыбнулась. – Вы ведь рады, что не вам придется заниматься дочерью?

– Я рад, что вы приоткрыли раковину, кирена, и показали сегодня кусочек своего сердца, а то подозревал, что у вас его нет.

Валия сделала короткий шажок вперед и опустила обе ладони на грудь застывшего от неожиданности герцога.

– Вы себе не представляете, как мне сложно возвращаться, доверять вам, вашему окружению, даже собственному сыну. Я до сих пор не могу понять, какие мотивы движут вашими поступками.

– А вы не допускаете, что у меня нет мотивов, что я просто живу? – Алан снял изящные ладони со своей груди и подвел кирену к двери. – Что я такой, какой есть?

– В это поверить еще сложнее, – вздохнула Валия.

– Придется. – Алан поцеловал холодное запястье и открыл дверь. – Приятных снов, жена моя.

– А вы?

– Я приду позже.

– Я буду ждать, – шепнула она и залилась румянцем.

– Валия, ты меня пугаешь.

А может, ну его все к чертям? Красивая женщина, мягкая кровать, теплая комната. Зачем куда-то идти, что-то решать? Разве он не устал?

– Знаешь, а ты права. Дела никуда не денутся, пошли спать! И все равно я тебе не верю, – шепнул он тихонько, на мгновение прижимая женщину к себе.

– Я вам тоже. – Валия обняла его за шею и осторожно поцеловала в щеку. – Но это ведь не помешает нам стать хорошими родителями?

– А может, заведем еще одного ребенка?

В глазах Валии мелькнуло смятение, и Алан довольно рассмеялся. Ему нравилось дразнить эту женщину. Пока просто дразнить, а дальше видно будет, во что перерастет их противостояние: в дружбу, ненависть или что-то большее? Думать об этом сейчас не хотелось, хотелось рухнуть на кровать, закутаться в одеяло и наконец закрыть глаза. Похоже, его все же догнал откат от лекарства отца Жириша...

Но Валия его сегодня удивила, неужели что-то растаяло в сердце ледышки? Нет, нет, это просто очередная игра, поэтому расслабляться рано. Но как было бы замечательно растопить лед и увидеть настоящую герцогиню Вас’Хантер.

Серьезная Паулина разбудила герцога, когда небо над морем только начало сереть. Алан открыл глаза сразу, моментально выскальзывая из сна, тело звенело от переполняющей его энергии, голова была на удивление ясной - ни следа от усталости последних дней. Действие настойки из гриба муно? Тогда Алан понимает, в чем ее ценность, и, пожалуй, не предупреди его Ворон о последствиях, позаботился бы о хорошем запасе волшебного средства.

Валия тихо спала рядом, прижимая к себе свернувшуюся калачиком Василию, выглядели обе такими милыми и безмятежными, что Алан на мгновение умилился. Во сне лицо жены казалось совсем юным, расправились жесткие складки в уголках губ, исчезла резкость и строгость черт. Жаль, что в жизни женщина старательно отыгрывала роль холодной стервы. Алан вздохнул и, стараясь не разбудить своих девочек, выбрался из-под теплого одеяла, знаками показывая Паулине, что одеваться будет в соседней комнате. Женщина кивнула, собрала в охапку его одежду и бесшумно вышла, Алан подоткнул одеяло, еще мгновение полюбовался на спящих и покинул спальню.

Может быть, присутствие Василии сможет растопить лед в их отношениях? Не хотелось бы провести жизнь в постоянной тревоге за свой тыл, да и жалко Турена... Хотя пункт «отправить Валию в первый же построенный монастырь» занимал в списке возможных вариантов первое место.

– Кир Алан… – Паулина отвела взгляд. – Если вы хотите, чтобы я и дальше работала с вами, оградите меня от Иверта Урагана.

Алан нахмурился, не совсем понимая, что именно хочет от него Паулина, а когда понял, то зло спросил:

– Разве ты была против?

– Я никогда не хотела этого, – спокойно ответила ему женщина. – Но горец не понимает слова «нет», чем больше ему отказываешь, тем настырнее он становится, поэтому я предпочту уйти, чем отбиваться от не нужного мне внимания.

– Он тебя изнасиловал? – глухо поинтересовался Алан, понимая, что от хорошего настроения не осталось ни следа.

В душе поднимала голову Виктория, и именно ее злость сейчас затапливала взгляд черным туманом.

– Нет. – Паулина не стала притворяться жертвой. – Но, поверьте, мне это далось непросто. Не думаю, что вас бы порадовал труп советника.

– Где он?

– Берт ждет вас в соседней комнате, Иверт Ураган - на полосе препятствий.

Паулина с достоинством поклонилась и вернулась в спальню, а Алан, чертыхаясь и негодуя, резко толкнул дверь и увидел, как Берт схватился за нос.

– Подслушивал? – зашипел герцог, сжимая кулаки. – Давно плетей не получал? Так я напомню, что это такое. – Он схватил слугу за рубашку и хорошенько тряхнул. – Совсем оборзел, гаденыш?

– Кир Алан, – испуганно затараторил Берт. – Я дверь открыть хотел, воду принес, чтобы побрить вас. Я ничего не слышал! Ирием клянусь! Не убивайте!

Алан глубоко вздохнул, медленно, почти болезненно разжимая пальцы. Что за?.. Откуда эта вспышка ярости? Да, его взбесили слова наемницы, Виктория сталкивалась с жертвами насилия, и ее память хранила много ужасных воспоминаний, она ненавидела насилие. Любое. И готова была кастрировать насильников тупым ножом.

Но ведь ничего непоправимого не произошло, так откуда такая бешеная реакция? Может, ревность? Нет... Это другое. Это из-за Васьки, промелькнувшая на периферии сознания мысль о бесправии женщин в этом мире, мимолетный страх о дочери, которую вот так, походя, может возжелать какой-нибудь мудак... Вспомнились затравленные глаза Неженки до того, как он стал Леонардо и поверил Алану.

– Прости, – произнес герцог глухо, садясь на стул и подставляя лицо под остро заточенный нож, которым Берт сбривал ему щетину. Опасно близко от шеи, но Алана это давно не волновало. – Сорвался.

– Давно вы не злились, – нервно хихикнул слуга. – А что такое га-де-ныш?

– Сын змеи, – хмыкнул Алан.

– Хорошее слово, не ругательное. Сплетни вам рассказывать?

– Расскажи, – чтобы отвлечься, согласился Алан.

Берт давно заменил ему радио, с удовольствием пересказывая местные новости.

– ... а еще Лис сегодня с отцом Жиришем разговаривал, а потом долго стоял и смотрел в стену. Оська с ворожеей у раненого нашего ночь провели, ворожея вас видеть хотела поутру. Велела сказать. Оська к нынешней кухарке подкатывал, а Серый его гонял, говорят, сам на нее глаз положил. Дочку вашу мамаша ее сразу, как мы уехали, привезла, сгрузила у ворот да дала деру. Серый потом к ней ездил, сказал, что после этого отчим за девочкой приезжал, да Серый его велел гнать кнутом, чтоб дорогу забыл. Да еще пригрозил, что спалит дом, если появятся. Мелкие они людишки, жадные. Небось, хотели еще золота выторговать. А девочка хорошая, всем тут приглянулась. Иборг к ней приезжал пару раз, верхом ездить обещал научить. Гривастый Волк явно на нее глаз для младшего сына положил, чтоб вы знали.

– Знаю, Берт. Мне вчера отец Жириш это сказал.

– Отдадите замуж за горца?

– Рано ей еще.

– И то верно.

– А скажи мне, что Иверт и Паулина?

Неприятным холодом кольнуло в груди, очень не хотелось разочаровываться в друге.

– А что они? Иверт проходу ей не дает, а она на него только зыркает. Не даст она ему.

– Уверен?

– Да что я, баб не знаю? Эта по углам зажиматься не будет, гордая очень. Хотя и не девка.

– Подкатывал?

– Ну… – Берт смущенно почесал затылок. – Она мне нож к яйцам приставила и пообещала отрезать, если еще раз руки распущу. А я что? Я всего-то за задницу ущипнул! Даже не пощупал!

– Подозреваю, что просто не успел. – Алан подождал, пока Берт подаст тяжелый теплый плащ. – Найди Иверта и скажи, что я его жду у Волдеморта, завтрак туда подай.

Берт понимающе кивнул. С тех пор как они вывезли Алвиса из Белой крепости, имя Длани было под запретом, и с легкой руки Алана в этом мире появился Тот Кого Нельзя Называть. Ненадолго, лишь до тех пор, пока они не выедут из Игушетии, а дальше... дальше Алан не загадывал.

– Доброго утречка, сир. – Серый ждал его на улице. – Наши подтягиваются из Крови и Рогана, к обеду будут. Горцы нервные последнее время, два нападения на наши заставы – молодежь из мелких племен, оба раза повязали да к отцам отправили. Не убивали, как вы и приказывали, но виру взяли, чтоб неповадно было. Мехами, в основном. Больше обидно, чем польза. Из сильных племен пока не лезут, но неспокойно мне что-то. Привыкли они по весне друг другу глотки резать, как бы не решили, что мы им по зубам.

– Не полезут, не до того им будет. Со Стархом встречусь после завтрака, потом прикажи мне коня седлать, хочу посмотреть город. Брат Турид еще здесь?

– Где же ему быть? Он за отцом Жиришем как привязанный ходит, – улыбнулся наместник.

– Скажи, будет меня сопровождать. Ксенят возьму и Иверта. Да приставь охрану к Ваське и моей жене.

– Кир Алан, – тихо спросил Серый, когда они вышли за ворота. – Правда, что у вас две жены? Или врут морские люди?

– Правда, Серый. – Герцог внимательно всмотрелся в обветренное лицо своего наместника. – Осуждаешь?