– Так где мы?

Вадий оглянулся, прошел по кабинету и приглашающим жестом распахнул двери в соседнее помещение.

– Больница?

– Исследовательский центр при министерстве обороны.

– Кто бы сомневался, что военные подгребут под себя ваши знания, – фыркнула Виктория и подошла к окну, но ничего не увидела, только белый плотный туман.

– Я могу показать тебе только то место, в котором сейчас нахожусь сам, а вот ты сейчас, как ведущая этого эпизода, можешь показать любое знакомое тебе место. Это очень зыбкая часть науки и больше держится на воспоминаниях, а не на реальной картинке.

– Что-то типа воспоминаний под гипнозом?

– Да, это хорошее сравнение.

– Расскажешь, чем вы здесь занимаетесь?

Квадратный светлый кабинет походил на гибрид операционной и палаты интенсивной терапии. Большую его часть занимал огромный яйцеобразный прибор, от которого во все стороны шли толстые провода и трубки, присоединенные к более мелким, но не менее непонятным приборам, часть проводов уходила в стерильно белые стены, часть черными змеями стелилась по полу.

– Мы не боги, Виктория, – улыбнулся Вадий, проводя кончиками пальцев по глянцевой поверхности «яйца». – Мы просто немного не такие, как люди этого мира, но с утратой наших тел некоторые вещи стали и нам недоступны.

– Например?

– Например, легко перемещаться из тела в тело. Знаю! – Он поднял руку, увидев, что Виктория хочет съязвить. – Ваши шаманы могут это делать и без вейко, мы тоже можем, но это довольно сложно и не очень эффективно. Зато мы смогли восстановить по памяти один замечательный прибор… Но это отдельная история, расскажу как- нибудь. При его помощи смогли перенести твое сознание в тело Валлида.

– Сознание…

– Угу. Предвидя твой вопрос, отвечаю, себя переселить так далеко мы не можем. Нужно, чтобы один был у аппарата, а второй послужил маячком-симбионтом в теле, куда надо принять новый разум. Но если к нам присоединится еще несколько человек, то перспективы вырисовываются весьма обнадеживающие и не менее пугающие.

Он улыбнулся.

Вадий рассказывал, все больше увлекаясь, и в какой-то момент Виктория поняла, что ей это тоже интересно, хотя и не очень понятно… Он говорил с таким азартом, что невозможно было не заразиться энтузиазмом и не включиться в беседу. И вот они уже склонились над планшетом, касаясь друг друга плечами, и с воодушевлением начали рассматривать схемы, фотографии, строгие медицинские заметки…

– … ты же понимаешь, что мы потратили на это не один год и даже не десять, но у нас в итоге получилось. Ты была третьим успешным экспериментом.

– А сколько было безуспешных?

– Много, но это не столь важно, – отмахнулся Вадий. – Главное, что у нас получилось.

– А еще вам интересен сам процесс, вряд ли у вас так уж болит душа об оставленном мире, но чувствовать себя богами и вершителями судеб - это так вдохновляюще.

Мужчина замолчал, глядя в стену. Темные глаза, внимательные и ироничные, горделивый и немного надменный профиль, черные волосы...

– Кем ты был в своем мире? До того, как уйти?

– Ты ведь не о профессии сейчас? – Кривая усмешка на губах и совершенно серьезный взгляд. – У нас чтили традиции и соблюдали строгую иерархию. В мое время миром правили касты, и моя семья принадлежала к высшей.

– А внешность? Как ты выглядишь?

Ей действительно это было интересно.

Виктория протянула руку и провела подушечками пальцев по высоким скулам, от виска и вниз к подбородку. Вадий прикрыл глаза и рвано вздохнул.

– Ты видишь мой последний образ, это тело я покинул много веков назад, сейчас я выгляжу по-другому.

– Когда-нибудь мне захочется это узнать. Он перехватил ее ладонь и прижал к щеке.– Когда-нибудь...

– Алан! Алан! Да чтоб вас! Очнитесь, несносный вы мальчишка!

– Валия, сколько вам лет? И не нужно лупить меня по щекам, я уже проснулся.

– Вы не реагировали ни на что! Я думала вы умерли, – Женщина пошатнулась и уцепилась за качающийся гамак, когда «Шустрик» со скрипом накренился, и тут же зажала рот ладонью. – У меня огромное желание прыгнуть за борт! – Она упала животом на гамак и затихла. – Если вы хотели мне отомстить, то вам это удалось сполна.

– Ну что вы, Валия! – улыбнулся Алан. – Я еще и не начинал.

– Я вас ненавижу!

– Я это как-нибудь переживу.

Герцог накрылся с головой и на этот раз заснул без сновидений.

Через сутки «Шустрик» бросил якорь в прибрежных водах Игушетии, и еще через два часа пошатывающиеся и изнуренные тяжелым переходом люди ступили на твердую землю. Последними из лодок выбирались женщины, Алан протянул герцогине руку, помогая переступить через высокий борт, а Иверт, не утруждая себя изысканными манерами, просто подхватил пискнувшую Паулину на плечо и, легко прыгая по камням, перенес ее на берег.

– Эй, Ураган, ты про меня забыл! – заорал шут, размахивая руками и подпрыгивая так, что лодка раскачивалась, грозя перевернуться. – У меня ножки коротенькие! Я тоже хочу на ручки!

– Цепляйся!

Ворон присел перед шутом, и тот быстро вскарабкался послушнику на спину, уцепившись за него всеми четырьмя конечностями и при этом так довольно улыбаясь, словно выиграл миллион.

– Добро пожаловать в Виктоград, ваша светлость, – ехидно произнес Алан, наблюдая, как к ним спешит конный отряд. – Надеюсь, вы полюбите этот город, как люблю его я.

– Город? – Валия окинула взглядом пустой берег. – Но я не вижу никакого города.

– Если будете умницей, то увидите через пару лет.

– Хотите сказать, что я проживу эту пару лет? Валия отработанным жестом взяла мужа под руку.

– Вы будете хорошо смотреться на троне по правую руку от меня, – склонился к ней Алан. – В голубом платье под цвет ваших холодных глаз.

– Обычно королева сидит по левую руку от мужа. Валия глубоко вдохнула пахнущий солью воздух.

– Мы изменим правила. Одна женщина для сердца, вторая – для власти. Вы ведь предпочтете власть, не так ли, моя дорогая?

– Вам виднее, муж мой, – со всем доступным ей сарказмом парировала кирена.

К ним подскакали всадники в цветах Осколка, от кавалькады отделился высокий воин в расстегнутом кожухе.

– Мой вождь! – Серый соскочил с лошади и бросился к Алану, обветренное лицо сияло, а в глазах горела неподдельная радость. – Наконец-то! Кир Алан, как мы вас ждали!

Искренняя радость в глазах наместника растопила зачерствевшее сердце теплом. Алан почувствовал, что вернулся домой.

– Дом, милый дом… – Он повернулся к Серому и крепко его обнял. И плевать на ошарашенные лица окружающих! – Ну, не томи, рассказывай!

– В Осколке вас ждут Сарх Гривастый Волк и храмовники, все в сборе. Завтра собирается совет старейшин, надо это дело переговорить, что да как... кому морду бить, значицца, кого под горой прикопать, а кому подарки раздавать.

– Смотрю, ты уже освоился.

Алан похлопал наместника по плечу.

– Так вашим именем правлю, сир. – Серый глубоко вздохнул, окинул взглядом подошедших воинов и широко улыбнулся. – Ксенята-то наши живы...

– Теперь они по-настоящему наши. – Алан оглянулся на еще зелёного от качки Лиса. – Лошадей нам привели?

– Вам привели, а вот киренам вашим возок не приготовили, кир Алан. Не думал, что вы женщин привезете.

– Это моя жена, Серый. – Алан подхватил Валию под руку и повел к стоящим чуть в отдалении лошадям. – Кирена Валия, герцогиня Вас’Хантер, мать Турена Ли.

– С прибытием, ваша светлость. – Серый бросил на женщину заинтересованный взгляд и склонил голову в почтительном поклоне. – Ездите ли вы верхом или будете ждать, пока подадут возок?

– Несколько лет назад я вполне сносно держалась в седле, – спокойно ответила Валия. – Но после пяти дней качки, боюсь, из меня неважный наездник.

– Отправь человека в крепость за повозками, все равно «Шустрик» надо разгрузить. Мы привезли масло и ткани.

– Караван уже в пути, сир.

– Паулинка! – раздался веселый голос Иверта. – Хочешь, покажу место, где меня чуть не пристрелили и где мой вождь закрыл меня от стрелы своим телом?

– Я покажу! – влез в разговор неугомонный Оська.

– Тебя же там не было.

Ворон расстегнул плащ и с улыбкой смотрел по сторонам.

– Как это не было? Я за камешком прятался! А Рука - вжух! Как выстрелил, как убил гада! Я все видел!

Алвис никак не отреагировал на это заявление, лишь дрогнули ресницы, и на губах промелькнула мимолетная усмешка, значение которой понял лишь герцог. Длань лежал на носилках, укрытый несколькими шубами, и делал вид, что дремлет. Остальные обступили Серого, наперебой расспрашивая о последних новостях.

– Вы действительно закрыли горца собой? – тихо спросила Валия.

– Это получилось случайно.

Алану не хотелось вспоминать, потому что как бы он ни сопротивлялся, а где-то очень глубоко в душе воспоминания об этом периоде жизни что-то бередили в душе, что-то порочное и неправильное, то, что ему хотелось забыть.

– Вы удивительный человек, ваша светлость. – Валия задумчиво смотрела на море. – Я не знаю, что от вас ожидать в следующее мгновение, какие еще тайны мне раскроются, что я узнаю, и как это повлияет на мою дальнейшую жизнь.

– Ты слишком много анализируешь, живешь разумом, а я живу сердцем. К сожалению...

– Я вас боюсь.

– Это хорошо. – Алан склонился ниже и выдохнул ей в губы: – Тебе стоит меня бояться, Валия, я не прощаю предательства, ты или со мной или против меня, третьего не дано. Выбери правильную сторону.

И он легко поцеловал ее.

Просто коснулся мимолетной лаской, обозначая свое присутствие и свою власть. Женщина не отшатнулась, не дернулась, только принужденно улыбнулась.

– Я подумаю над вашими словами, Алан.

– Подумайте, Валия, подумайте. У вас пока есть на это время.

В Осколке их действительно ждали. Топилась баня, с кухни неслись умопомрачительные запахи, а в воротах стояла...

– Ворожея! – Алан соскользнул с лошади и подхватил друиду на руки, прижимая к себе. – Как же я соскучился!

– Отпусти, ирод, кости сломаешь! – Ворожея сердито стукнула его по спине, но в глазах у нее мелькнула радость. – Воняет от тебя, как от козопаса.

– Я тоже тебя люблю, Снежка, – шепнул Алан. – Я тебе кое-что привез, думаю, понравится. Как у тебя дела? Как муж? Что нового?

– Слишком много вопросов. – Ворожея отодвинулась, внимательно осматривая Алана. – Ну, не так страшно, как я ожидала. Где больной?

– Откуда знаешь?

– Пауль прислал весточку, – хмыкнула женщина и поправила платок. – Скажи своим парням, чтобы в баню сразу шли. И Руку пусть туда несут, я сейчас приду. Твоя?

Она кивнула на Валию, которой Ворон помогал выбраться из повозки.

– Мать Турена.

– Она тоже была на берегу реки Забвения, как и ты, Алан, но ты получил дар и вторую жизнь, а она оставила там сердце.

– Думаешь, ей уже ничего не поможет?

– Не знаю, герцог. – Ворожея положила ладонь на его грудь. – Ты мне скажи, если здесь лед, то сможет его растопить огонь? А теперь марш в баню!

Алан перехватил сухонькую ладонь и прижался к ней губами.

– Я рад тебя видеть, вредная женщина.

– Я тоже тебя люблю, Алан.

Старые покои Алана вымыли, натопили, застелили постель чистыми накрахмаленными простынями, на столик поставили кувшин с вином и блюдо с пирожками. Валия, в шерстяном платке и теплом халате поверх ночной сорочки, замерла у камина, протянув к нему руки, Паулина стояла у двери, расчесывая мокрые волосы. Алан вошел без стука, окинул взглядом помещение, улыбнулся печально, вспоминая, как рисовал углем на стене рожу Вадия и пил с ней на брудершафт. Казалось, прошло десять лет, а ведь это было совсем недавно...

– Валия, ужин подадут в комнату, прошу не покидать спальню. В крепости слишком много посторонних.

– Волнуетесь обо мне, Алан? – ехидно поинтересовалась женщина, не поворачивая головы. – Или боитесь, что я смогу заключить сделку с вашими врагами?

– Остерегаюсь, – кивнул Алан. – Завтра начнут съезжаться местные владетели и вожди горцев, ты будешь встречать со мной гостей.

– В качестве кого?

– В качестве моей второй жены. – Алан не смог удержаться от тени легкой издевки в голосе. – У горцев гаремы – часть культуры, думаю, завтра мне попробуют навязать еще парочку женщин, поэтому я очень надеюсь, что ваш надменный и холодный вид отобьет у вождей желание отдавать нам на растерзание своих дочерей. Главное, не улыбайтесь приветливо.

– Вы придете ночевать?

Ледяной голос никак не вязался с доброжелательной и кроткой улыбкой герцогини.

– Нет, у меня много дел. Приятной ночи, кирена. – Он слегка поклонился. – Паулина, твоя постель в соседней комнате.

– Там же разместился Иверт, – удивилась Паулина.

– Именно, – многозначительно нахмурил брови Алан и, подмигнув девушке, вышел.

Иверта он понять не мог, точнее, понимал и даже где-то одобрял, но чувствовал себя предателем и соучастником, словно сам лично держал свечки над кроватью друга. Но молчал. Один раз он задал Иверту вопрос, какого черта тот не пропускает ни одной юбки, ведь он встречается с Маей? На что получил расплывчатый и многословный ответ, весь смысл которого сводился к словам: « Орлы в неволе не размножаются». В результате Алан махнул рукой и не лез в личные дела своего советника.

В кабинете его ждали.

– Добрый вечер! – Алан обвел взглядом разношерстную компанию. – Я очень рад вас видеть живыми, здоровыми и готовыми к разговору.

– А мальчик растет, – проскрипел отец Жириш. – Садитесь, кир Алан, садитесь, и, пожалуй, приступим...

Как хотелось просто посидеть, поболтать, выпить пару бокалов вина, вспомнить прошлое, обсудить будущее… Но вместо этого он опять идет по минному полю на тонком льду, опять лавирует между друзьями и противниками, опять принимает решения, от которых зависят жизни людей и его собственная жизнь. А еще Алан заметил, что исчез страх, боязнь ошибиться и навредить, стало проще отправлять людей на смерть, да и сама жизнь уже не казалась тем, за что нужно бороться. Новые сведения и откровенный разговор с Вадием сместили не только сознание, они сделали сам факт смерти просто очередным этапом, отрезком бесконечного существования… И это пугало. Виктория никогда не была фаталисткой, всегда любила жизнь, дышала полной грудью, до самой «смерти» не потеряла интерес к миру, людям, новому. А сейчас она спокойно выслушивала доклад брата Турида, который скрупулезно собрал статистику по смертности среди рабов и по затратам на их содержание, внеся это в статью бюджета в той же графе, где учитывался фураж для лошадей и мясо для тау.