Вспомнились их последние встречи. Ей следовало задуматься, уже когда он решил рассказать о Ходоках, и потом, когда Вадий дал ей женское тело, пусть это было образно, пусть во сне, но тело она ощущала как свое родное. И это был второй звонок. Взгляды, жесты, прикосновения… Да он и не скрывал симпатии, просто она ее не видела, не думала, что это возможно. Не хотела никаких надежд. Она только начала привыкать быть мужчиной.

– Чертов Вадий, одним своим необдуманным поступком ты отбросил все мои достижения обратно за черту. Я опять ощущаю себя растерянной девчонкой!

Когда пришел отец Крамер, Виктория уже смогла взять себя в руки, твердо решив, что принимать решения она будет обдуманно и только после того, как поговорит с Вадием. В конце концов, он ведь не собирается убивать Алана вот прям сейчас? Это было бы глупо. Тем более что Алан и сам прекрасно может самоубиться в ближайшее время.

Отец Крамер выглядел задумчиво. Он кивнул на приветствие Алана и сел в предложенное кресло.

– Расскажите мне о вашем боге, кир Алан, – неожиданно попросил он. – Вы ведь хотите дать людям… как вы это называете? Альтернативу?

– Вы правильно подметили, отец Крамер, именно альтернативу - и ничего более. Я не планирую уничтожать Храм, а просто хочу спокойно обращаться к своему покровителю.

И почему после этих слов перед глазами возникло черноглазое ухмыляющееся лицо?

– Разве не коварный Вадий ваш покровитель? – Старик следил за Аланом цепким внимательным взглядом. – Я вижу у вас за спиной черные крылья, а это знак особого расположения Темного бога.

– Да нет, нас связывают другие отношения, – ехидно парировал Алан. – Более… личные. Хотя, не скрою, именно его стараниями я здесь.

– Вы перестали скрывать, – кивнул своим мыслям старый ксен. – Что же, доверие должно быть обоюдным. Я вас слушаю.

«Как все перекрутил, - восхитилась про себя Виктория. - Обоюдное доверие, но вы нам все расскажите, а мы решим, насколько стоит открыться. Однако что-то ей подсказывало, что время недомолвок кончилось и все зашло слишком далеко, чтобы отступать и скрывать.

– Итак, вы хотите создать новую веру?

– О нет! – тут же отмахнулся Алан от сомнительной чести. – Всего лишь секту… Церковь. Небольшое ответвление от основной религии. Вы знаете, что Отец Небесный отправил к людям своего сына, который принял мученическую смерть во имя искупления грехов наших… Знания об этом я нашел в древних рукописях...

«Брат Чех славно потрудился, - поняла Виктория, когда изложила внимательно слушающему Учителю основы будущей веры. - Он прекрасно адаптировал христианство под местные реалии, смягчил некоторые моменты, привнес немного философии буддизма и верований Океании».

– Не вижу ничего, что бы противоречило Храму, – задумчиво произнес отец Крамер, когда Алан замолчал. – Вам удалось мягко возвысить одного бога, отодвинув других. У вас есть изложение концепции в письменном виде? – Алан кивнул. – Кто вам помогал?

– Брат Чех весьма заинтересовался моими рассказами и помог систематизировать знания.

– Забавно. Вы не противоречите Храму и Песням Жития, вы просто ненавязчиво вводите еще одного бога. Доброго, терпимого, для которого все равны… Я бы хотел ознакомиться более полно с вашими планами. Могу ли я побеседовать с братом Чехом?

Алан склонил голову. А что делать? Пока Учителя - это та сила, которая ему не по зубам. Да и всегда лучше иметь сильного союзника, чем сильного врага.

– Вы ведь понимаете, что для народа все будет более… сказочно. Отец Крамер открыто улыбнулся.

– Да, я в курсе проделок вашего шута.

– Как?

Как он мог все узнать, если сидел взаперти?

– Оська мне сам все рассказал. Я рад, что он жив, – сделав ударение на «он», тихо произнес Учитель.

– Я его убью, – хмуро сообщил Алан. Они оба поняли, о ком речь.

– Не думаю, что вы это сделаете, кир Алан, – мягко улыбнулся отец Крамер. – Просто есть вещи, которые не под силу даже таким деятельным личностям, как вы, поэтому Храм не видит угрозы для веры. Но мы будем наблюдать. Многобожие не так уж и плохо… иногда.

– Да, всегда можно спровоцировать конфликт и отвлечь народ от чего-то более глобального, – глядя в глаза Учителю, ответил Алан.

Отец Крамер чуть склонил голову набок. Политика. Даже в религии сплошная политика.

– Ладно, я не испытываю паритета перед богами, но вы? Их верные служители? Почему? – вырвался вопрос.

– Потому что мы знаем правду, – жестко ответил Учитель. – Мы знаем сущности наших богов. Точнее, мы предполагаем, кто они на самом деле.

– Мы?

– Избранные.

– И много вас?

– Семь человек.

Ага, видно, это и есть то обоюдное доверие, которого добился Алан, рассказав о своих планах.

– Наместник?

– Мы думаем, что догадывается. Нынешний Наместник умен и хитер. Прекрасные качества для правителя, вам следовало бы у него этому поучиться, – в голосе отца Крамера появилась брюзгливость. – Не все верховные чины Храма становятся Учителями, кир Алан. Мы тоже умеем хранить секреты. Кто будет обучать служителей вашего культа? – резко сменил он тему.

– Вы, – невинно улыбнулся Алан. – Точнее, их будут учить в вашей школе. А, еще! Я хочу открыть женский монастырь и при нем школу для девочек…

И тут же пришла неожиданная мысль, что это будет отличное занятие для Валии. Ведь именно венценосные супруги всегда занимались благотворительностью и курировали подобные заведения. Да, Валия сможет понять тех, кто прошел через унижения и страх.

– Зачем? – внимательно вглядываясь в глаза герцогу, задал Учитель закономерный вопрос.

– Чтобы было куда ссылать провинившихся аристократок, – оскалился Алан. – Тех, кого убить нельзя, но очень хочется. Путь отмаливают у Отца Небесного свои жизни.

– Женские монастыри, – покатал отец Крамер на губах новое слово, – Это похоже на тюрьму?

– Нет, это похоже на вашу Обитель, только для женщин и с более мягкими правилами. Их покровительницей всегда выступала и будет выступать матерь Божия. Вы ведь понимаете, что сын земной, принесенный в жертву, не мог родиться в колоске пшеницы.

– Бог снизошел до смертной, и она от него понесла? – скептически сощурился Учитель.

– Нет, конечно! Святая дева была беспорочна! Это было духовное зачатие.

– Вот как… – Отец Крамер кивнул. – Да, я верю вам.

«А я себе – нет», - подумала Виктория.

Но мысль прославить в веках женщину-мать занозой сидела в мозгу. Да, обязательно нужно, чтобы почитали не только Таранию-воительницу, но и богиню-мать. Интересно, как звали матушку Алвиса? Ведь она была? Не от духа святого же он родился на самом деле.

– Я изложу устав монастыря на бумаге и попрошу вас подкорректировать спорные моменты, все же я не богослов, и все, что делаю, идет от сердца и духа. – Алан прижал ладонь к груди. – Я на самом деле хочу немного…

Он замолчал.

Просто спокойной жизни, дождаться рождения малыша, увидеть, как вырастут дети, узнать, как дела у старших сыновей… А большего и не надо.

– А теперь, отец Крамер, – решительно отбрасывая со лба отросшие волосы, деловито произнес Алан. – Проведем первый обещанный мне урок анатомии. – Он водрузил на стол старый учебник. – Меня интересуют вот эти органы, их предназначение и использование.

– Кто же так говорит о строении человеческого тела? – вздохнул отец Крамер и подвинулся ближе. – Что же, пробел в вашем образовании стоит заполнить, молодой человек. Итак…

Обед Алан пропустил, так они увлеклись с отцом Крамером, поэтому решил, никого не напрягая, прогуляться до кухни. Заодно и полученные знания в голове уложить.

– Кир Алан! – Берт пристроился рядом. – Генерал устроил смотр гарнизону, Иверт и его отморозки в горы ушли, Оська в подземелье прячется, сказал, что вы его убить грозили.

«Вот гаденыш! – с восторгом подумала Виктория. – Подслушивал!»

– Кир Мэтью подготовил договора с мирийцами, которые вам надо подписать. Просил через рыску аудин… адуев… встречи, короче.

– Аудиенции, Берт. Повтори.

– Аудиенции, кир Алан. Никак это слово не запомню, – пожаловался простодушно Берт. – Мастер Семон загрузил меня так, что голова скоро лопнет.

– Это хорошо, – рассеянно кивнул Алан. – Я подозреваю, что твой отец – конт Валлид, а если это подтвердится, то не вечно тебе быть просто слугой.

– А кем? – округлил глаза Берт.

– А доверенным слугой! – Алан усмехнулся. – Ты не удивлен?

– Чупка на это намекала, да и я не слепой, видел, как ваш батюшка к Нани относился. Чай, не дурак. – Он взъерошил густые волосы. – Да таких, как я, сыновей конта по фронтиру с десяток бегает. Батюшка ваш от права первой ночи никогда не отказывался. Охочий до ласк мужчина был. Сильный. – с уважением добавил он.

– Значит, стать виконтом ты не желаешь? – иронично поинтересовался Алан, когда они подошли к дверям просторной кухни.

– Упаси Вадий! – искренне воскликнул Берт и осенил себя знаком темного. – Чем я перед вами так провинился? Живу себе мирно, вам служу, никуда не лезу, ни за кого не отвечаю, а стану виконтом - это же сколько сразу проблем? А? Да и кого вы на мое место поставите, кир Алан? – хитро прищурился он. – Я же вас с рождения знаю, лучше меня никого не найдете, Ирием клянусь! А хотите, Отцом Небесным поклянусь?

Берт тщательно перекрестился.

Прощелыга! Алан хохотнул и толкнул дверь во владения Райки.

Огромная замковая кухня была поделена на две неровные части деревянной перегородкой. Райка царствовала в меньшей. Она стояла у плиты и сосредоточенно помешивала что-то в большом, отскобленном до блеска котелке. Рядом на столе в мисках горкой возвышались нарезанные овощи, лежала разделанная рыба, а под белым холстом угадывался пышный каравай. Две женщины в косынках и серых передниках поверх платьев взбивали масло в деревянной маслобойке, еще две нарезали на мелкие кусочки мясо и тихо переговаривались, увидев герцога, они дружно ойкнули и, вскочив, низко поклонились, при этом одна стрельнула на Берта серыми глазами и залилась румянцем.

Алан втянул воздух, пропитанный всевозможными ароматами, и улыбнулся. Хорошо-то как, уютно. По- домашнему.

– Райка, покормишь бедного герцога? – громко спросил он, неслышно подходя к кухарке сзади. Райка вздрогнула и чуть не уронила в котелок ложку.

– Кир Алан! Смерти моей желаете? – Она схватилась за грудь. – Нельзя же так пугать!

– О чем задумалась?

Алан сел за маленький, выскобленный добела стол в углу.

Вокруг царил идеальный порядок. Котелки, миски и кастрюли высокомерно сверкали отполированными боками, медные чайники вторили мягким сиянием, отражая горящий в плите огонь. Над ними на вбитых в стену крюках висели разномастные половники и всевозможные деревянные ложки. Банки с сушеными травами, коробочки, мешочки, заполненные чем-то очень необходимым, ларь с солью, в углу примостился бочонок с медом.

В кухню вошел мальчишка в валенках и тулупе, он притащил колотые поленца.

– Тетка Райка, куда сваливать-то? – звонко спросил, косясь на герцога любопытными глазами.

– У печи сложи да еще неси, этого мало.

– Ага, как прикажете!

Кухарка поставила на стол глубокую миску с наваристой мясной похлебкой, на отдельной тарелочке положила ломоть еще теплого хлеба, подвинула к герцогу крынку со сметаной.

– Кушайте, кир Алан, а то одни глаза на лице остались.

– Берт, сходи за кузнецом! – Алана осенила идея, и он решил реализовать ее немедленно, пока не забыл. – Ну, рассказывай.

– Так о чем, кир Алан? – Райка вздохнула и поправила косынку. – Переживаю я за вас.

– Есть повод?

Горячая густая похлебка приятно обожгла гортань, скатилась в желудок, взрываясь маленькой пряной бомбой. Хорошо!

– Тяжело жить без любви, кир Алан, – тихонько вздохнула кухарка, глядя с материнской заботой. – А с нею еще тяжелее. Войны я боюсь. За вас, за Рэя, за мальчишек наших. – Она на мгновение замолчала, а потом тихо высказала то, за что явно больше всего болела душа: – Что с Даром будет, коль вы сгинете?

– Не сгину, Райка. Пока дети не вырастут, не сгину, – сказал Алан твердо. И никакие Вадии не посмеют помешать сделать это.

– Жену вам бы хорошую, кир Алан, – тихонько прошептала Райка и испуганно замолчала, понимая, что лезет не в свое дело.

– Еще одну? – хмуро пошутил Алан.

Злости на Райку не было, они с Нанни всегда относились к Алану по-родственному, и с первого дня, как Виктория очнулась в теле бастарда, она чувствовала заботу и поддержку, не всегда явную, но всегда искреннюю. Эх, Нанни, Нанни, как же тебя не хватает.

Райка подперла рукой щеку, с любовью глядя, как Алан ест, и все же высказалась:

– Зира - девка, конечно, хорошая, да только простая она для вас, все мысли на кончике языка. Не глупая, но и молчать не умеет, что втемяшили девке в голову с детства, то она и несет, не хочет замечать, что здесь не деревня, да и отношения среди людей другие.

– Молодая она, еще научится интриговать и хитрить, – хмыкнул Алан. – Вот родит, подростит ребеночка, да и поумнеет, если не захочет на фронтир вернуться.

– Ну тут да, быстро учителя найдутся, – недовольно поджала губы Райка. – Вы бы приставили к ней кого в компаньонки, как у благородных принято, а то, кроме рабынь да амазонок, никого рядом и нет, а горянки все как одна чуть что за ножи хватаются. Необразованное племя.

– Валию попрошу, – кивнул Алан, понимая, что Райка права.

Что делать с Зирой после того, как родится ребенок, герцог не представлял, не вписывалась она в его мир, не видел он ее рядом с собой. Пока не видел.

– К делу ее приставить надобно, кир Алан, – прочла Райка все по его задумчивому лицу.

– Пусть родит, – отрезал Алан. – А что про Валию скажешь?

– Хорошая королева будет, – уклончиво ответила кухарка. – Только нож в спину всадит и не задумается, нет в ней ничего, кроме холода и расчета. Ни сердца, ни духа. Выгорела она. Пустая, как снежная вершина.

– Не любишь ты ее. – Алан отодвинул тарелку, покрутил задумчиво в руках краюху. Отец Крамер почти то же сказал. – Значит, буду следить за своей спиной.