Кухарка вздохнула, но ничего больше не сказала, лишь посмотрела неодобрительно да стала убирать со стола.

Кузнец статью не уступал Рэю, даже борода топорщилась так же воинственно, широкую грудь обтягивала серая рубаха, еще на нем были черные штаны, сапоги, подбитые железными пластинами, и кожаный фартук с обгоревшими по краям дырами. Кланяться он начал еще от двери, комкая в огромных ручищах меховую шапку.

– Вот, кир Алан, привел! – звонко сообщил Берт, протискиваясь следом. – Еще у Леонарда листов взял да карандаш принес, вы же точно заказ сделать захотите. – Он положил перед Аланом стопку серых листов и короткий угольный карандаш. – Так ведь?

Глаза Берта сверкали в предвкушении.

– Правильно сделал, – кивнул Алан, отмечая про себя, что Берт стал самостоятельно принимать решения, предугадывая желания герцога. Может, и правда из него выйдет толк? – Как звать тебя, кузнец?

– Дык Зарий я, – еще раз поклонился кузнец, останавливаясь в паре метров и косясь на Райку.

– Ур-род он, а не Зарий, – припечатала Райка. – Сколько прошу приварить к сковороде ручку, все никак!

– Почему? – Алан перевел взгляд на кузнеца.

– Дык, это самое… – Кузнец опустил голову. – Я подмастерью сказал, а он, значицца, получит у меня!

– Да на его подмастерье и так вся тонкая работа держится! – возмутилась кухарка. – Кир Алан, помощник у этого балбеса не дурак, да и руки растут откуда надо, вы бы его к нам на фронтир отправили, очень брат Турид сетовал, что не хватает умелых кузнецов для деликатной работы.

– Ясно. Берт, приведи подмастерье.

Повисла гнетущая тишина, Алан держал паузу, нервируя кузнеца все больше и больше, Райка гремела кастрюлями, за перегородкой визгливо ругалась женщина.

– В морду тебе этим караваем, отродье Вадея! Безрукая дуреха, погубить целую булку! Скормить тебе, неумеха, плесневелый хлеб, чтобы неповадно было!

В ответ раздался тихий плач.

Плесень на хлебе… Что-то вертелось в голове, связанное с плесенью… Что-то важное…

– Не вой теперь, выкинь эту зелень, пока никто не видел!

– Стоп! – гаркнул герцог, и все голоса испуганно стихли. – Райка, принеси заплесневелый хлеб. За перегородкой горестно взвыли и, судя по звуку, упали в обморок.

Губы сами растянулись в предвкушающей кровожадной улыбке. Алан вспомнил. Пенициллин. Первый шаг к лекарству. А у него есть прекрасный подопытный кролик. Или правильнее будет называть Алвиса крысой? Хитрый, умный, целеустремленный. И полностью в его власти…

– Отлично!

Плесень оказалась в точности как надо, плотная, характерного зеленого цвета, мечта юного химика-фармацевта, а именно таким юным воодушевленным экспериментатором Алан себя сейчас и ощущал.

Вернулся Берт с белобрысым худым парнем с любопытными светло-серыми глазами и смачным синяком на полщеки.

– Девчонке, что хлеб загубила, от меня платок передай праздничный, – бросил Алан Берту, аккуратно складывая будущее экспериментальное лекарство в миску. – И скажи, чтобы еще два таких каравая вырастила, только пусть поломает на большие куски, чтобы плесени побольше было.

Берт кивнул, но спрашивать ничего не стал, сделав вид, что совершенно не удивлен странной просьбой герцога. Действительно умнеет.

– Итак, кузнец, подмастерью своему преград не чинить, в работе помогать, коль попросит, если сделает, что прикажу, тебе честь как наставнику выйдет. Если не сможете, то хреновые вы мастера.

Виктория про себя хихикнула, уж очень ей собственная речь напомнила киношного Петра Первого.

– Будем делать прибор для рубки мяса, потому что люблю я пельмени, – подмигнул он присевшей рядом на краешек скамьи Райке. – И котлетки…

Какая хозяйка, выросшая в СССР, не помнит устройства мясорубки? Виктория помнила прекрасно, а в лице помощника кузнеца, парня с русским именем Фрол, нашла благодарного слушателя, он действительно схватывал все на лету, при этом, забывшись, спорил с герцогом, с азартом что-то дорисовывая и поправляя.

– А вот энто что?

Более основательный и недоверчивый кузнец с сомнением рассматривал винт.

– А это винт. – Алан встал. – Резьба вот здесь и вот здесь, гайка надевается на винт... Что?

– Ну дык, – испуганно потупился кузнец. – Не пойму я, значица. Пришлось объяснять на пальцах и на рисунке. Флор понял первым.

– Это же… – прошептал он, глядя на герцога, как на живое воплощение Вадия. – Это же… Да если мы поймем, как это сделать, то …

– Никак не сделать, – категорически заявил кузнец. – Даже золотых дел мастер не сможет.

– А если болванку, а на ней по-горячему прорисовать…

– Ну дык на винт, может, и выйдет, а на болт как?

«Ну, хоть название запомнили», - улыбнулась Виктория, направляясь на выход.

– А если пресс…

– Блажь это все, – склонился кузнец над рисунком. – А вот тута можно закрепить хомутом. Держать будет, и разборное, значица, выйдет…

– Так! – Райка уперла руки в бока. – Марш в кузню, нашли место для разговоров. Господин наш уже ушел, и вам здесь делать нечего!

– Кир Алан, вас посольство ждет, – тихонько напомнил Берт, прижимая к груди миску с ценной плесенью. – Я вам одежду парадную приготовил.

– Где Эвелин?

– У ее светлости супруги вашей.

Алан чуть заметно скривился, но промолчал.

– Зира?

– С Леонардо гуляют вдоль стены, их амазонки и Пип сопровождают.

– Дети?

– Турен с генералом и Рэем о чем-то с бароном Семухом совещаются, а Дарен… – Он на мгновение запнулся. – Кир Дарен с наставником. Он сегодня провинился, так мастер Семон заставил его учить закон о торговых гильдиях наизусть.

– Что он сделал?

Видно, допек ученик мягкого и покладистого наставника, коль тот пошел на такие радикальные меры.

– Он… А пусть вам мастер сам расскажет, а? – Берт явно не хотел наушничать, чем еще больше разжег любопытство. – Оську так и не нашли, схоронился где-то, – быстро перевел он разговор.

Договора подписали быстро, Алан не глядя подмахнул бумаги, выслушал заверения в дружбе и приглашение на коронацию Ксана Первого. Сразу после коронации состоится свадьба, а пока невеста отбудет с посольством и в сопровождении отряда воинов на встречу с женихом.

Все делали вид, что Алан не в курсе, кто именно играет роль секретаря главы посольства, а Алан улыбался Ксану точно так, как и остальным. Политика, чтоб ее…

В течение всего времени, пока шел обмен любезностями, Виктория ловила себя на мыслях о Вадии. И это раздражало. Зачем она о нем думает? Прокручивает в уме последние встречи, пытаясь найти зацепки, намеки, подсказки… Что хочет выяснить? Какую правду узнать?

Хотелось запереться в кабинете, взять бумагу и изложить мысли, так было проще думать и оценивать ситуацию.

– Да чтоб тебя подняло и стукнуло! – по-русски воскликнул герцог, вызвав недоумение в глазах собеседников.

– Сир пожелал нам всем удачи, – беззастенчиво перевел Мэтью и улыбнулся. – А сейчас приглашаю ознакомиться со списком приданого, которое дает за своей воспитанницей его светлость герцог Ваc`Хантер.

Алан рассеянно слушал Мэтью, ощущая, как в душе поднимается неясная тревога. Что-то надвигалось, и Алан не мог предугадать, обрадует его или огорчит предстоящее событие...

А потом герцога нашли Рэй и генерал Генри Роман. Они встретили Алана в коридоре, когда он шел к Алвису, пришлось свернуть в кабинет, где их ждал серьезный Турен.

– Отряд готов к походу, сир, – с плохо скрываемым недовольством сообщил Рэй. - Горцы подтянуться никак не успеют.

– Внезапность – наш козырь. – Генерал пожевал губами. – Внезапность и скорость. Очень удачно вы отдаете замуж маркизу, ни у кого не возникнет подозрения, что ее сопровождает отряд воинов, возглавляемый вашим доверенным лицом. Рэй с десятком воинов сядут на корабль открыто, остальные притворятся рабами и грузчиками. На закате корабль отчалит, а мы с вами, сир, уйдем через пять дней, как раз прибудем в столицу к началу Дней восхваления.

– Это большой храмовый праздник, – пояснил Рэй, видя непонимание в глазах воспитанника. – Неужто и это не вспомнили?

Алан медленно качнул головой. Плохо, когда не знаешь, да еще забудешь.

– Наместник уйдет на трехдневное взывание, а мы за это время соберем верных вам людей.

– И я успею подтянуться. – Рэй поскреб отросшую бороду. – Быстренько сходим туда-сюда, посадим на трон нужного нам человека да назад.

– Обсудим детали. – Алан подошел к столу, на котором Турен уже расстелил карту материка. – И, Берт, найди Оську!

Оська, вопреки словам Берта, не прятался, он сидел в маленькой комнатушке без окон, где хранились дрова, и, прижавшись ухом к дырочке в стене, нагло подслушивал очень интересный разговор между Валией и взволнованной Эвелин...

– А наша ледышка - большая притворщица, – улыбнулся сам себе шут. – Какое интересное действие вырисовывается, и как поступить бедному шуту? Рассказать Алану -балану или посмотреть, что из всего этого получится?

Он потер нос, скривил губы, словно в раздумье, и опять прильнул ухом к стене.

Желтое пламя нежно обнимало чурки, заигрывало с ними, то вспыхивало ярко, то откатывалось на тлеющие угли, чтобы через мгновение вновь осторожно лизнуть, попробовать на жаркий язык, воспламенить.

Возле камина было жарко, но стоило отойти вглубь комнаты, как Эвелин начинала мерзнуть, не помогала даже меховая тужурка, накинутая поверх шерстяного платья. Девушка сидела за столом, сложив руки в замок, и рассеянно слушала герцогиню Вас’Хантер.

– Эви! – Валия требовательно пристукнула по столешнице ладонью. – Ты же понимаешь, если поведешь себя неверно, всю жизнь будешь ширмой для мужа, который начнет таскать любовниц в свою постель сразу же после свадьбы.

– У тебя так было?

Эвелин замерла, предвкушая ответ. Все, что касалось этой стороны супружеских отношений, вызывало у нее неправильное, стыдное и оттого еще более сильное любопытство.

– Я не знала, откуда дети берутся, нянюшка всегда повторяла, что придет время и эту тайну мне откроет муж, – бесстрастно ответила Валия. – Он и открыл. В первую же ночь после свадьбы.

– Но герцог был намного тебя старше. – Эвелин поежилась то ли от холода, то ли от охватившего ее брезгливого ужаса. – И он был крупным мужчиной. Тебе, наверное, было больно…

– Он постарался консуммировать брак насколько мог безболезненно. – Валия смотрела на огонь, и Эвелин никак не удавалось встретить ее взгляд. – А потом он ушел, пожелав мне спокойной ночи и выразив надежду, что я рожу наследника как можно скорее. На следующий день я узнала от служанки, что герцог провел ночь у любовницы. Он приходил ко мне два раза в неделю, но никогда не оставался на ночь. К счастью, я быстро забеременела и больше никогда не видела мужа в своей спальне.

– Это ужасно! – эмоционально воскликнула Эвелин. – Я так не хочу! Я хочу, чтобы у меня было как у Зиры и герцога. Она сама его соблазнила, ты знаешь? – Глаза девушки загорелись от возбуждения, она эмоционально поправила прядь волос и, не в силах сидеть на месте, вскочила на ноги. – Пришла к нему в комнату и соблазнила! Горянок учат быть женами с детства, а мы тут носимся со своей честью как дуры! Почему мужчинам можно, а нам нельзя? Вон, Турен уже давно завел себе любовницу, и ему никто ни слова не сказал, а он младше меня!

– Потому что ты аристократка, будущая мать следующего короля, твоя честь должна быть безукоризненна, чтобы ни у кого не возникло даже тени сомнения в чистоте крови наследника.

– Ага, скажи это киру Алану! Бастарду короля, между прочим!

– Его мать была из древнего и сильного рода, Эвелин. Сядь! – жестко приказала Валия. – Ты отдашь честь мужу и никогда не будешь ему отказывать ни в каких желаниях, даже если они покажутся тебе грязными и неподобающими! Иначе сама не заметишь, как править будет очередная фаворитка короля, а ты окажешься в какой-нибудь глуши, всеми забытая. Ты меня поняла, Эви? Ты ведь не хочешь, чтобы все узнали твою постыдную тайну? Особенно твой жених.

Голос Валии приобрел жесткость и властность, Эвелин вжала голову в плечи и затравленно помотала головой, глядя на тетушку испуганными глазами.

– Я написала письмо дяде, передашь его послу Ратии во время свадьбы. Здесь изложены мои мысли о дальнейшей судьбе Галендаса. Ты ведь понимаешь, если мой муж возьмет трон, то наследовать должен только Турен. Еще несколько лет, и он вполне сможет взять на себя это бремя.

– А если Зира родит сына, и герцог сделает наследником его? Все же ребенок горянки – это его кровь, да и он ее любит.

– Она никто. Герцог держит ее рядом с собой только ради ребенка. Между ними нет связи, они даже не спят вместе. Если не будет ребенка, то исчезнет и женщина.

– Ты не посмеешь! – испуганно прошептала Эвелин, с ужасом глядя на тетушку.

– Что именно не посмею? – приподняла брови Валия.

– Убить ребенка кира Алана. Если он узнает, он тебя заживо закопает!

– Эвелин, ты глупа. – Валия пристально посмотрела на племянницу. – Разве я сказала, что желаю смерти ребенку?

– Но... как тогда?

– Положимся на волю и помощь Вадия. – Валия осенила себя кругом темного бога. – Твоя задача – приучить мужа считаться с мнением Ратии, моя – удержать трон для Турена.

– И как мне это сделать? Эвелин сложила руки на груди.

Ей не хотелось думать о политике, хотелось обсуждать наряды, балы, кавалеров… А король Ратии пусть сам решает свои проблемы, ей до них дела нет! Это тетушка ищет выгоды, а она, Эвелин, слишком молода, чтобы думать о будущем. Она о нем потом подумает.

– Каждая женщина играет свою роль, сыграй роль жены и любовницы, служанки и королевы, и Ксан сам принесет тебе все, что ты пожелаешь.

– А если нет?

– Тогда будь глупой и наивной дурочкой, щедрой в постели. Он перестанет считать тебя угрозой…

– А вы с дядей будете давать мне советы? – скептически поинтересовалась Эвелин.

За окном опять шел снег – мелкий, колючий, злой. Прощальная усмешка зимы. Время холодов заканчивалось, и в воздухе уже пахло оттепелью, скоро дороги превратятся в грязь, каменные стены покроются влагой, станет сыро и мерзко, запахнет замерзшая на зиму выгребная яма, у жителей крепости начнутся простуды…