– Оставь нас, шут, – не приказал, но попросил брат Чех, с прищуром глядя на Длань.

– Ага, Оська сбегает, проверит, как там его женщина поживает, утешит ее быстренько и вернется через рыску!

Шут весело подпрыгнул и исчез за тяжелой парчовой шторой, закрывающей вход, хлопнула дверь, раздался скрежет ключа в замочной скважине, и наступила тишина. Только слышались треск дров в камине да собственное тяжелое дыхание.

– Как ты себя чувствуешь? – Взывающий поставил стул напротив кровати и сел так, чтобы видеть Алвиса. – Способен меня выслушать?

Алвис кивнул.

– Что ж, так как ты играешь во всем этом одну из ключевых ролей, будет справедливо посвятить тебя в планы герцога Вас’Хантера.

– А он об этом знает?

– Конечно, кир Алан сам попросил меня, – тут брат Чех слегка улыбнулся.

– Почему ты, почему он сам не...

Алвис вновь закашлялся. Неужели герцог боится его? Или не хочет лишний раз доверять? Или не доверяет себе...

Чех протянул ему чашку с теплой водой.

– Когда он начинает рассказывать об этом, он начинает бессовестно ржать.

– Ржать?

Алвису показалось, что он ослышался, так неуместно звучало это слово в устах Взывающего.

– Именно ржать.

Брат Чех откинулся на спинку стула и посмотрел на Длань со снисходительностью победителя, и это тоже неприятно кольнуло сердце, не привык Алвис к таким взглядам.

– И что это за планы? – не стал разочаровывать он собеседника.

– Ни много ни мало, а привести еще одного бога. Алвиса Спасителя.

В этот раз железное самообладание Длани дало трещину, он долго неверяще смотрел на ксена, а затем откинулся на подушку и хрипло рассмеялся. Смех отдавал болью в грудь и живот, но он не мог остановиться, не мог сказать ни слова, даже когда понял, что в глазах темнеет, а к голове приливает кровь,– не смог. Его спас брат Чех, который, недолго думая, плеснул Алвису в лицо холодной водой, тем самым прекратив истерику.

Когда через рыску вернулся Оська, брат Чех уже ушел, Длань дремал, рядом с ним на кровати аккуратной стопкой лежали исписанные мелким четким почерком листы. Оська взял верхний, пробежал по нему глазами, тихонько хихикнул и, прихватив деревянный поднос и угольный карандаш, устроился в кресле у камина, забравшись в него с ногами. Он так увлекся чтением, что поднял голову, лишь когда бесшумно отодвинулась потайная дверь и в комнату зашел Алан в сопровождении Леонардо.

– Оська, что это? – Хмурый герцог поднял лист и поднес к свету. Поля пестрели заметками и рогатыми рожицами. – Шут...– с угрозой начал Алан, но затем вчитался, хмыкнул и посмотрел на гордого Оську с уважением. – Знаешь, а ты, пожалуй, прав, так будет намного лучше.

– Конечно, я прав, – Оська уже сполз с кресла и теперь энергично приседал. – Знаешь, сколько легенд я переписал, когда был учеником шамана?

– Ты был учеником шамана? – удивился Алан. – Когда все это закончится и мы отправимся в море на рыбалку...

– Я буду развлекать вас историями из моей жизни, да, Алан-балан? – хитро прищурился шут. – Мы, как старушки, расскажем друг другу наши маленькие секретики, – тоненько захихикал он и, показав Алану язык, нырнул в лаз для тау. – Рука тоже ржал, когда братец Чех ему сказки рассказывал! – раздался его голос откуда-то из-под земли. – А потом плакал!

–Трепло,– прошептал Алвис, щурясь на свет. – Кир Алан, у вас ничего не выйдет.

– Алвис…– Алан сел на кровать и приложил ладонь ко лбу Искореняющего. – Температура не выше тридцати восьми. Плохо, – пробормотал он по-русски. – Леонардо, погрей бульон.

Художник поставил на треногу медный чайник, зажег под ним свечи и осторожно налил из кувшина густую жидкость. Алвис следил за ним сквозь опущенные ресницы, аромат бульона заставил желудок жалобно заныть, а рот - наполниться слюной.

– Потерпи, сейчас покормим, – заметил герцог его жадный взгляд. – Принести тебе ведро? Алвис отрицательно качнул головой.

– Не могу вас понять, сир,– тихо произнес он. – Вы едва не убили меня, а теперь боретесь за мою жизнь.

– Не хочу ссориться с богами,– улыбнулся одними губами герцог.

– Что вас гнетет?

– Так заметно? – Алан запустил пятерню в волосы и энергично подергал отросшие пряди. – Женщины.

– Не справляетесь? – попытался пошутить Алвис, но наткнулся на такой злой взгляд, что предпочел не развивать эту тему.

Раб перелил бульон в чашку и вопросительно посмотрел на герцога.

– Сможешь чашку удержать?– совершенно серьезно поинтересовался Алан у Длани, внимательно следя за его взглядом.

– Смогу,– упрямо тряхнул головой Алвис и протянул дрожащие руки.

Герцог с сочувствием смотрел, как он двумя руками обхватывает глиняную чашку и осторожно подносит ее к губам.

– Не спеши.

«Да чтоб вы провалились к реке Забвения, ваша светлость, вместе с вашей заботой и снисходительностью!»

– Завтра попробуем накормить тебя кашей.

Пока Алвис маленькими глотками пил бульон, растягивая удовольствие и оттягивая разговор, он наблюдал за молчаливым герцогом. Что-то с Аланом было не так. Всегда ироничный и спокойный, сейчас он явно злился и был растерян. Неужели действительно из-за женщин? Но Алвис был уверен, что еще не родилась та женщина, которая смогла бы завоевать сердце этого загадочного мужчины. Интересно, очень интересно, кто или что смогло выбить герцога из привычного состояния и можно ли это как-то использовать в собственных целях? Хотя о чем он думает? Сейчас используют его самого, и как именно – можно лишь догадываться.

– Что скажешь?– спросил герцог, когда раб забрал чашку и протер тело Алвиса влажным полотенцем так бережно и осторожно, словно тот был хрупкой статуэткой. – Думаешь, у нас может получиться?

Прежде чем ответить, Длань тщательно помолился Вадию и даже освятил себя его знаком, шутить с покровителем не хотелось совершенно.

– Может получиться, если вы разыграете все правильно, – осторожно ответил он. – Но не быстро.

– Сам знаю, что не быстро. Но у меня нет времени, – как-то затравленно ответил Алан. – Понимаешь, нет времени!

– Вы собрались нас покинуть?

Во взгляде герцога промелькнуло отчаяние, и Длань многое отдал бы, чтобы узнать, о чем он сейчас думает.

– Что вас волнует, сир? Неужели это действительно из-за женщины? Тогда я желаю с ней познакомиться, – попытался он спровоцировать герцога. – Иметь такую женщину в союзниках многого стоит.

Алан криво усмехнулся. А затем вдруг резко припечатал ладони у лица Алвиса, нависая над ним, почти вдавливая в кровать. Длань напрягся, ему показалось, что Алан сейчас его или поцелует, или задушит, но нет, герцог просто склонился к его уху и зло зашептал:

– Ты сейчас беспомощный, слабый и полностью зависишь от моей воли. Что ты сделаешь, если я воспользуюсь твоей слабостью? Если я прямо сейчас при Леонардо изнасилую тебя? Возьму без твоего желания, против твоей воли? Просто потому что могу, потому что сильнее. И сделаю это так, что твое тело сдастся и получит от насилия удовольствие, но при этом разум будет орать и биться от унижения.

– Я... Мне бы не хотелось этого,– только и смог выдавить из себя Алвис, не зная, как реагировать на слова герцога.

– И мне не хотелось, но твой проклятый бог не оставил мне выбора! – гаркнул Алан и наконец отодвинулся.

За его спиной всхлипнул раб, герцог на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, Алвис уже ничего не мог прочесть в его взгляде, кроме усталости и печали.

– Алвис, я хочу, чтобы ты дал мне клятву.

– Вы ведь понимаете, сир, что мои клятвы нерушимы, поэтому я ими не разбрасываюсь.

– У тебя тоже нет выбора, – криво усмехнулся герцог, и Алвис понял, что выбора у него действительно нет. Что здесь и сейчас решается, каким будет этот мир через год, десять лет, сто лет... И что от его согласия или отказа уже ничего не зависит.

– Я дам эту клятву, сир.

Он всматривался в знакомые темные глаза в попытках найти ответ на свои вопросы, понять и предугадать хоть что-нибудь, но видел лишь тьму и бездну.

– Поклянись, что как бы ни сложилось дальше, ты до самой смерти не оставишь моих детей. Я буду спокоен, зная, что у Турена и Дарена есть такой союзник. Я не хочу, чтобы ты их оберегал, хватит и без тебя телохранителей, но я хочу, чтобы ты был рядом в трудную минуту.

За их спинами, уже не таясь, всхлипывал Леонардо, но эти двое смотрели в глаза друг другу, и каждый пытался рассмотреть за бесстрастным взором собеседника истину. Алвис первым отвел взгляд.

– Вы слишком быстро живете, сир,– тихо сказал он.

– Зира говорит точно так же,– хмыкнул Алан. – Леонардо, перестань рыдать, я еще жив. И, клянусь собственным разумом, я не буду марионеткой в его руках, – прошипел он.– Итак, клятва?

Длань закрыл глаза, собирая волю и силу, а когда открыл их, герцог уже стоял рядом с кроватью, между его пальцев мелькал тонкий стилет. Быстро, опасно, завораживающе.

– Силой Длани и честью Искореняющего клянусь стать тенью детей Алана Бешеного Кузнечика. Клянусь быть рядом и... защитить. Если это потребуется.

Алан склонил голову к плечу, словно к чему-то прислушиваясь, а затем кивнул.

– Спасибо. Отдыхай. Леонардо за тобой присмотрит.

С этими словами он стремительно вышел из комнаты, даже не посмотрев в сторону Длани.

– И что это было, Вадий Всемогущий?– прошептал Алвис, без сил опуская веки.

– Он с утра сам не свой, – так же всхлипывая, шепотом ответил ему раб..– Словно смерть свою увидел.

– Нет, твой хозяин не из тех, кто испугается смерти, – не открывая глаза, ответил Длань.– Здесь что-то другое.

***

– Я в библиотеку, передай Мэтью Гарнеру, чтобы заканчивал с посольством без меня. Генерал и Рэй пусть начинают планировать поход в Мирию. Отчитаются вечером. Меня не беспокоить! – гаркнул герцог, и Берт, подпрыгнув от неожиданности, бегом бросился выполнять указания. – А вы свободны!

Охрана не стала спорить и безропотно осталась за дверьми библиотеки. А зря, Алану до дрожи в сжатых кулаках хотелось дать кому-нибудь в морду, коль морда одной черноглазой сволочи недосягаема.

Утром, когда отголоски страсти отошли на задний план, Виктория с ужасом осознала, что она не может противиться желаниям Вадия. И не хочет! Она вновь и вновь прокручивала в голове ночные события, пытаясь понять, какие чувства это всколыхнуло в ее душе, выискивая причины резкой страсти Вадия, анализируя его слова, не веря, а потом понимая, что темный бог этого мира был искренен, но зачем? Какие цели он преследует?

А она? Что испытывала она? Страсть. Только страсть и ничего более? Да она вообще никогда не рассматривала Вадия как мужчину, о каких чувствах можно говорить? Влюбиться в духа? В образ? В сон? Боже, она же не пятнадцатилетняя девочка, чтобы вот так глупо поверить в сказку? Нет! Вадий что-то задумал и просто нагло использует ее в своих целях. Да! Но, черт побери, если так будет продолжаться, она ... Что?

«Получишь регулярный секс. Признай, это было классно!» – влез уже забытый внутренний голос.

– Классно? – зашипела Виктория по-русски, перепугав рабыню, которая принесла герцогу завтрак.

«Тебе же было хорошо».

– Он изнасиловал меня в мозг, не оставил выбора! А может быть, даже повлиял на мой разум, внушив возбуждение и страсть... Черт! Если это так, то...

«То это полный писец, Вика. Но уверен, если бы ты не хотела, ничего бы не получилось».

– Предающее тело, – зло и горько пошутил герцог и взмахом руки отправил перепуганную рабыню вон.

«Ты бы лучше подумала о его фразе, что он ищет по мирам для тебя тело, а это означает, что, когда найдет, прощай, Игушетия, прощай, этот мир, прощайте, дети».

Эта мысль, словно удар под дых, вышибла из легких воздух, сжала сердце костлявой рукой, растоптала все надежды, планы, мечты.

– Нет, – прошептала Виктория, слепым взглядом уставившись на огонь камина. – Нет. Это... это… слишком жестоко даже для него.

А что она о нем знает, кроме того, что этот интриган рассказывал о себе сам? Ничего! Даже не знает, из какого он мира. Чем занимается, кроме как устраивает судьбы своей бывшей родины, как живет? Если Ирий – женщина, и у нее вот-вот родится ребенок, значит, они живут нормальной, полноценной жизнью, так почему они сами не вселились в тело Алана Валлида и не встряхнули этот гребаный мир? Почему ...

В стену полетела чашка, разлетелась на осколки, оставив после себя мокрое пятно.

– Су-ука! Манипулятор чертов! Урод!

Так, спокойно, дыши, просто дыши. Это еще не конец, мы еще поборемся. Не станет же он из-за минутной страсти бросать дело всей своей жизни? Да и зачем ему женщина, которая будет его ненавидеть? Нет, Вадий до сих пор идиотом не казался, а значит, у него план, и прежде, чем психовать и рвать нервы, следует спокойно с ним поговорить, если любит, значит, будет ждать. Ждать, пока она закончит здесь свои дела, пока поймет, нужна ли ей другая жизнь, нужен ли ей сам Вадий. Да, поговорить. Просто поговорить.

«И набить морду».

– Чтобы набить ему морду, мне нужно прийти в сон в мужском теле, а пока...

Вот! Все их последние встречи проходили по правилам темного, он диктовал условия, он выбирал для Виктории тело, он смущал ее словами и действиями, да даже декорации выбирал он! Но раз это умеет Вадий, значит, сможет и она?

– Знания, мне срочно нужны знания, – прошептала Виктория, глядя в окно. – Берт! Скажи отцу Крамеру, что я жду его в библиотеке.

Пока ждала Учителя, истоптала ковер. Разум понимал, что произошедшее ночью - это просто срыв. То, что когда- то должно было произойти, но сердце при этом заходилось в нелепой ненужной надежде.

– А если он не лжет? Если действительно любит? – шептали прикушенные до крови губы. – А я? Что я испытываю?

Виктория глубоко вздохнула и села за стол.

– Да, он мне интересен. Всегда был интересен. Он умен, ироничен, не лишен благородства. Я им восхищаюсь. Но любовь? Вот так вдруг, резко, оттого что он признался в своих чувствах? Нет! Я слишком разумна для этого.