— Слушай внимательно, — продолжила суккуба. — Госпожа Кирэль предлагала почтенной публике весьма... своеобразную услугу. В ее небольшом имении собираются богатенькие садисты всех мастей и за кругленькие суммы издеваются над рабами. Пытают, травят собаками, охотятся — в общем, кто на что горазд, а горазды они на многое, уж поверь. И мне придется какое-то время отыгрывать ее роль — иначе нам обоим крышка. Конечно, — Хира кокетливо захлопала ресницами, — постараюсь мягчить и сдерживаться до последнего, но старая сука прославилась на всю округу запредельной жестокостью. К тому же, просто взять и запереть тебя в усадьбе не получится — слишком много свидетелей было в порту. И уже завтра местный бомонд припрется оценивать товар, и я не смогу им отказать. Понимаешь?

Сглотнул.

— Лучше бы попал на плантацию.

— Не лучше. Там рабов вообще не считают: предложение большое, цена низкая — одним больше, одним меньше. А хорошая игрушка — как популярный гладиатор. Ее ценят и берегут... ну, пока она доставляет удовольствие. Так что нам обоим придется хорошенько постараться, чтобы войти в роли и удовлетворить самые изощренные запросы. Редко это говорю — а точнее, никогда не говорю, но... заранее прости.

Откинулся на подушку и зажмурился. Вот же отстой. К такому жизнь меня не готовила.

— Ты, главное, не кисни, — костяшки как бы невзначай скользнули по лбу. — В Эль-Гедоне деньги решают все. Достаточно скопить кругленькую сумму — и нас отсюда вытащат. Увы, старая извращенка хоть и зашибала неплохо, но все спускала на шмотки, вино и прочий оверпрайснутый мусор для «истинных» эльфов, так что вот так взять и отстегнуть косарь не получится — придется поработать. И вообще — не только же мне мучиться?

— Подожди, — тряхнул головой. — Какой работать? Надо срочно возвращаться на болота и спасать Надин! Да и этому козлу рога заодно обломать...

— Аккуратнее с рогами, молодой человек, — проворчала Хира. — Нам сейчас вообще никуда соваться нельзя. Нужна пропускная грамота, чтобы дозоры и разъезды не докучали. А это — пятьсот монет в базарный день. И еще столько же нужно на транспорт, снарягу, наемников и прочие расходники, иначе наш вояж закончится на первой же шайке босоты. Вот и придется попотеть.

— Как тебя поймали? — сменил тему, от которой мурашки шли по всему телу, на давно мучавший вопрос.

— Как-как... — девушка насупилась и отвернулась к «окну». — Ты валялся в отключке, к берегу приближался дозор. Пришлось отвлекать.

— Спасибо... — накрыл ее ладонь своей, но демоница рывком, как от оголенного провода, высвободила руку.

— Фпафыбо. Найди уже яйца, скоро они тебе край понадобятся. Приехали.

Легкий шлепок по лбу вернул в явь аккурат в тот момент, когда носильщики остановились у высоких кованых ворот. Судя по далеким огням, вилла находилась километрах в двадцати от города и была укреплена не хуже замка без всех этих бесполезных красивостей — толстые стены, прямоугольные зубцы, одноместные башенки по углам.

— В клетку его, — распорядилась Хира, умело пародируя голос изуверки.

Двое охранников схватили под руки и швырнули на землю, а после тычками и пинками загнали во двор, как заплутавшую шкодливую свинью. Освещенное масляными лампами поместье занимало площадь чуть большую, чем школьный стадион. Главное здание напоминало три увитых виноградными лозами кирпича, уложенные один на другой — сначала самый широкий, потом поуже, а на вершине зубчатый кубический донжон. У стены напротив высился каменный барак с крохотными окошками — скорее всего, помещение для прислуги. Стражники же обустроили кордегардию на первом ярусе хозяйского жилища — в приоткрытую дверь разглядел стойки с броней, гамаки и развешанное оружие.

В углу рядом с бараком стояла массивная металлическая клетка объемом с ванную комнату, где из удобств имелись только дощатое ведро и ворох соломы. Для пущей безопасности меня приковали за ногу к решетке толщиной в два пальца, но длина цепи хотя бы позволяла свободно перемещаться по узилищу. Судя по следам крови на лежанке, не так давно здесь обитал менее удачливый предшественник, о чьей судьбе старался лишний раз не задумываться.

Вскоре пришла угрюмая служанка в черной робе с белым фартуком и принесла отрез грязной парусины и миску овощного рагу. Пока стражник целил в меня копьем, напарник приоткрыл небольшой лючок в двери, вроде тех, через которые раздают баланду в одиночных камерах, и передал «грев». Не знаю, как вели себя другие рабы, но к моей скромной и совершенно безобидной персоне относились как к безумному людоеду. Еще бы намордник нацепили, придурки.

И вообще, Хира могла бы меньше вживаться в роль. Да, при свидетелях нужно жестить, но при своих-то зачем устраивать концлагерь? Неужели одни неписи пойдут закладывать другим неписям свою хозяйку-непися? Бред... Или суккуба делает это исключительно для того, чтобы хозяин в полной мере ощутил себя в ее шкуре? Но разве я из тех демонистов, кто заслуживают подобных уроков? В конце концов, никто не запретит сделать вид, что купила невольника для личных утех или прислуги в доме. Посадила бы в подвал, или барак, или казарму — хоть не пришлось бы мерзнуть в чертовой клетке, ведь ночи в Эльфере ни разу не жаркие, а «свежесть и прохлада» пробирали до костей. И даже понимание, что так надо, что иначе будет хуже всем, не смогли остановить хлынувший в грудь поток злобы.

— Эй, ушастые! Передайте хозяйке мое мерси!

Когда стражники обернулись, подбросил миску на ладони и со всей силы швырнул в того, кто прежде размахивал копьем перед носом. Обожженная глина вдребезги разлетелась о прутья, а степенного господина обдало теплой массой, похожей на свежую рвоту. В длинных светлых волосах застряли кусочки разваренных овощей, а коричневая жижа побежала по вытянувшемуся лицу.

Вертухаи поймали такое агро, что вмиг забыли истинно-эльфийскую степенность и бешеными псами накинулись на клетку. Пока первый дрожащими пальцами искал на поясе нужный ключ, второй, тараща залитые зенки и сыпля ругательства, пытался наподдать обидчику древком. Из всего водопада крепких словечек удалось разобрать лишь пару — kyliathai’seann, звучащие чаще всего.

Несмотря на уклонения и перекаты, дважды поймал тычки в ребра и спину, и раз прилетело в голову, прежде чем суккуба грозно крикнула из окна. Экзекуция в тот же миг остановилась, однако надеяться на благосклонное отношение оскорбленных Высших не стоило. Но их реакция и удивленные рожи крайне позабавили, хотя повторять веселье в ближайшее время как-то расхотелось. Несмотря на прямой приказ, все таки выволокли из клетки и потащили к двери поместья, но не для продолжения банкета, а под светлы очи разгневанной хозяйки.

Идти пришлось на второй этаж виллы, треть которого занимали гостевые комнаты, а все остальное — просторная столовая с высоченными — от пола до потолка — окнами, выходящими во двор и в случае нужды закрывающимися складными ставнями. К слову, лестница выходила в небольшой «предбанник», играющий роль шлюза и отсекающий от господских покоев шум и запах солдатни. Эльфы хоть и не ходят в атаку без укладки, но запашок в кордегардии стоял ощутимый и ни разу не фиалковый. А постоянные разговоры и грохот сбруи довели бы до белого каления даже самую уравновешенную хозяйку. Кирэль (ни настоящая, ни поддельная) к таковым, увы, не относилась.

Слева шел узкий коридорчик с двумя комнатами, справа раскинулась светлица в восточном стиле. Перед окном дугой выстроились обитые синим бархатом пуфики, перед ними стоял длинный стол из мореного дуба на коротких бронзовых «лапках». В лакированной глади отражался кальян из хрусталя и золота — Хира в позе по-турецки (так проще прятать копыта) потягивала терпкий травяной дым.

— Ну и чего разбушевался? — проворчала демоница, неотрывно глядя на улицу.

— Да я манал такие расклады! — встал напротив, заслонив вид. — Офигенный, блин, способ заработать денег! Может, еще в шлюхи отдашь?

— Не ори... — даже сквозь плотную вуаль заметил, как девушка поморщилась. — Все идет ровно. По-быстрому настрижем капусты и... провернем дельце, как и задумали.

— Ага! Тебе-то ништяк — сидишь в шелках, на мягких подушках, жрешь от пуза и дуешь табачок. А я должен спать на сене, как собака, и развлекать всяких садистов!

— Подумаешь, — суккуба повела плечами. — Ненадолго поменяемся местами.

— Ты не сравнивай, хорошо? Это не я заставил тебя сдаться в плен. Зато вытащил, как только смог. Жопу порвал, но вытащил! Злишься, что пришлось страдать из-за меня? Предлагаешь извиниться за то, чего не делал? О’кей — извини! — поднял ладони. — Извини, что сразу после телепорта не встал и не развалил голыми руками отряд дозорных. Или обижаешься, что не пошел в острог за компанию? Прости, надо было пойти. Тогда нас никто бы никогда не вытащил, зато вместе мучиться веселее!

— Не истери, — равнодушно отозвалась бесовка и выпустила густое колечко. — С чего ты вообще взял, что я злюсь из-за плена? Просто хочу пожить как человек, в сытости, тепле и уюте.

— А я все это время буду в будке?

— В клетке, — без намека на сострадание поправила собеседница.

— Слушай, это уже не смешно — понизил голос до шепота, но получился замогильный хрип. — Чем дольше тут торчим — тем быстрее спалят контору. Пока не раскусили, надо похватать все самое ценное, погрузить в паланкин и бежать как можно дальше.

— Ну и беги. А я здесь станусь. Отдохну, как следует, отосплюсь... винца вволю попью.

— Не забывайся, — со всей серьезностью произнес в ответ. — Могу и приказать.

— А я могу и не послушать, — Хира сверкнула острыми зубками. — Ошейник выбросил? Выбросил. Вот и не жужжи теперь.

— А знаешь, что? — от такой наглости аж дыхание перехватило. — Ну и пошла ты на... все четыре стороны. Кури, жри, пей и радуйся жизни, но когда случайно уронишь шапку или задерешь полы халата — пеняй на себя.

— О нет, мой дорогой. Катись-ка ты сам в... указанном направлении. Стража!

***

Эльфы любезно сопроводили восвояси, по дороге от души угостив тумаками. Закутавшись в парусину, улегся на лежанку и ворочался до рассвета, чувствуя, как под стесанной кожей наливаются шишки и синяки. В полдень разбудили встревоженные голоса и скрип колес — у ворот остановилась двуколка, запряженная белым пони. Хира приставными шажочками, точно опытная гейша, поспешила встречать гостей, пока за ее спиной суетились служанки, выставляя на стол кальян, выпечку и медный чайник с изогнутым атакующей змеей носиком.

Как только ворота открыли, из повозки выпрыгнула девушка лет двадцати пяти: стройная, высокая, с короткими черными волосами и осунувшимся бледным лицом с резкими, грубоватыми чертами. Незнакомка носила прямоугольные очки без оправы, атласную блузу навыпуск, черный сюртук и облегающие бриджи поверх колготок из темной шерсти. Мягкие сапожки с острыми носами, кожаный ремень с притороченной походной сумкой, на запястье поблескивал фиалами амулет, а под мышкой торчала тонкая лакированная трость с матовой сферой, вокруг которой обвилась золотая змея. Жрица или чародейка, но какой ранг так сразу и не скажешь. Впрочем, больше волновал иной вопрос — что живой человек забыл в месте, где оказывают особенные услуги, за которые в реальности красавице светило бы столько же лет строгача, сколько она топчет бренную землю.

Прежде, чем посетительница вошла во двор, оторвал лоскут от покрывала и замотал предплечье, а лицо измазал землей для пущей маскировки. Брюнетка подошла к клетке, наклонилась, уперев ладони в колени, и со смесью любопытства и жалости осмотрела меня сверху донизу, как котенка в приюте. Но в карих глазах не блеснуло ни намека на алчность — скорее всего, визитерша не признала в пленнике опасного преступника или же попросту не увлекалась охотой за головами. Ведь как вскоре выяснилось, денег у нее водилось с избытком, но раздавать золото задарма никто не собирался.

— Крепкий? — спросила гостья тонким тихим голоском, который, несмотря на всю свою миловидность, излучал скрытую угрозу. Как известно, психопаты и маньяки вовсе не рычат как звери, а, наоборот, говорят вкрадчиво и спокойно, ведь так проще расположить к себе жертву.

— Вообще, не очень, — проворковала Лжекирэль, помахивая перьевым веером у лица. — Уж кого урвала. Предложения нынче мало, а спроса много.

— М-м-м... — девушка выпрямилась и, крутанув трость, вонзила в землю. — Я бы хотела взять его в аренду. Дня на три-четыре. Плата не проблема, но мне нужен выносливый экземпляр. Очень выносливый.

— Ох, знаете... — демоница потопталась на месте, но вместо отпечатков копыт оставила растертые пятна, — если его хорошо кормить — думаю, со всем справится. Особенно за тысячу золотых.

Я продолжал хохлиться на соломе, поджав ноги к груди и опустив голову — но не из-за отыгрыша роли несчастного раба, а чтобы никто не заметил перекошенного лица и стиснутых зубов. Да, эти торги в первую очередь для общего блага, но не обязательно же продавать мою шкуру первой встречной! Она (шкура) все-таки не из полигонов и строчек кода, а вполне себе живая и проводящая боль не хуже, чем медный провод — электричество.

— Тысячу? — брюнетка в задумчивости закусила губу и покачалась из стороны в сторону, словно приступив к зарядке. — Много. Особенно, если затея не выгорит. А давайте начнем с тест-драйва. В смысле, с испытания. Если все устроит — пойдем дальше. Согласны?

И прислужница, не моргнув и глазом, тут же выдала:

— Конечно!

И даже не уточнила цель этих самых испытаний. Может, меня на ремни резать будут или жечь живьем? Раз-два — и готово. Ну ничего, моя хорошая, рано или поздно все закончится. Задолжал тебе серьезный разговор еще после выходки в Хаб-Харборе, но теперь нас ожидает очень жаркая и продолжительная беседа.

— Хм... — брюнетка легонько постучала тростью по решетке, привлекая мое внимание. — Как тебя зовут?

Сперва хотел уйти в отказ и просто молчать, но скосил взгляд на притихшую демоницу и передумал. Но вот с ответом торопиться явно не стоило, ведь на плакатах наверняка указано имя, и выдавать его первой встречной смертельно опасно. Но слово не воробей, и хвала демиургу, что успел исправить хотя бы окончание.

— Арту...с.

— Артус? — девушка приподняла тонкие брови.

— Да, — пробасил, на всякий случай изменив голос, и шмыгнул, стараясь сойти за типичного фэнтезийного селюка. — Артус.

— А ты умеешь драться?

— Ну так... немного.

— А каким оружием владеешь?

В душу протиснулись смутные сомнения, что незнакомка хочет взять гладиатора напрокат, потому что на собственного деньжат все же не хватает. Что же — это не самый поганый вариант. По крайней мере, не станут сечь кнутом и заставлять прислуживать. Да, на арене я сдохну быстрее, чем глашатай объявит мое имя, но это всяко лучше, чем унижаться в чертовом садо-мазо притоне.

— Рапирой, — почесал грудь. — Коротким мечом.

— А броню носишь? Щит?

— Броню? Ну, кожу, наверное, смогу... Щит — не, не мое.

— Найс, — девушка подмигнула. — Госпожа Кирэль, дайте этому парню снарягу.

— Сто монет, — не растерялась суккуба.

Гостья покопалась в сумке и вытащила звенящий мешочек с трафаретной надписью «300» и вложила в загребущие когтистые лапки.

— И залог, — Хира убрала деньги и снова протянула ладонь.

— Какой еще залог? — удивилась жрица.

— Ты же не просто так его вооружаешь. Хочешь куда-то взять, верно? А я хочу подстраховаться, что ты не умыкнешь раба и не загубишь в первом же бою. Поэтому еще двести золотых, но я верну их, когда получу свою собственность целой и невредимой.

— Такой заботливой стали, — собеседница хмыкнула. — Просто не узнать.

— Меня заботит только прибыль, — суккуба улыбнулась, не опуская руки. — А трупы прибыль не приносят. Хотя, знавала я один ресторанчик...

— Совсем эти неписи екнулись, — проворчала брюнетка, но все же отсчитала требуемую сумму. — Но пати сейчас хрен найдешь, а наемники запросят втрое больше.

— И все же, куда собрались? — заигрывающим тоном поинтересовалась демоница.

— Какая разница? — несвойственное настоящей Кирэль любопытство явно насторожило гостью. — Вы получили и плату, и залог.

— И то верно, — Хира коснулась груди и хохотнула. — Все-то меня волнует в последнее время. Старею, наверное. Эй, вы, там! Пошевеливайтесь!

Стражники принесли дублет с проклепанными наплечниками, лицевую пластину с прорезями для глаз и отверстиями для вентиляции, больше похожую на хоккейную маску, и саблю с самым узким и легким клинком, какую только сумели отыскать в кордегардии. В броне чужого класса поначалу чувствовал себя непривычно, словно надел тулуп на пляж, но пока брел к воротам пообвык, расходился и даже перестал раскачиваться, как инопланетный жук из «Пятого элемента».

— Удачного пути, — суккуба помахала нам у ворот, когда я грузно ввалился на «пассажирское» сиденье двуколки. — Возвращайтесь до темноты!

— Как подменили, — фыркнула спутница и дернула вожжи.

Белоснежный пони с измазанными соком губами неспешно потопал вперед, срывая на ходу все, до чего дотягивался.

— Так куда едем? — уточнил, прикидывая, не пора ли дать деру, если нанимательнице (а точнее, съемщице) что-то понадобится в черте города, где меня не спасет даже маска.

— Да тут недалеко канал углубляли, — девушка взглянула в мою сторону, будто о чем-то догадываясь. — Оросительный. И откопали эльфячье подземелье. Мы там раньше артефакты фармили и местным антикварам сдавали. У Высших какая-то манечка на древнее искусство, и платили неплохо. Но работа скучная — одни бьют мобов, другие выносят барахло. Вот все и разошлись ловить какого-то залетного Артура. Видишь?

Тонкий пальчик указал на столб у развилки, на котором покачивалась моя физиономия. Злобный взгляд исподлобья, оскаленный рот, щетина, растрепанные волосы — сущий головорез. Неудивительно, что до сих пор никто не нашел.

— Сама не справлюсь — и отбиваться, и таскать не вариант, там порой такие махины попадаются, что в инвентарь не положишь. Поэтому и наняла тебя. Вернее, арендовала, — она тепло улыбнулась. — Кстати! Забыла представиться — Женя, жрица второго ранга. Так что ты отгоняй нежить, а я буду носить и подхиливать. Договорились?

— Слушай, — решил пойти ва-банк и понаглеть, — а если, скажем так, перевыполним план — заплатишь больше?

Евгения нахмурилась.

— Кому? Кирэль? Или тебе, в обход кассы?

— Мне, — кивнул. — Может, удастся раздобыть нормальной еды или одеяло.

— Хм... — кажется, я, сам того не желая, разжалобил напарницу. — Хорошо. Двойная норма — двойная плата.

— Спасибо.

— Да... пожалуйста, — жрица отвернулась и пробормотала под нос, — эти уроды обнову залили, что ли? Искин пропатчили? Неписи как живые стали...

Двуколка заползла на склон, откуда открывался вид на прочерченные синей полосой поля. Проехав мимо ветряных мельниц, разбросанных тут и там домишек и снующих по своим делам крестьян, остановились у берега канала. Прямо под нами зиял чернотой выложенный белым мрамором вход, отсеченный от воды заботливой рукой левел-дизайнера. Лестница с обшарпанными ступенями, гнилушки и колдовские кристаллы вместо факелов, легкий запах тлена и заунывный свист ветра. Ну, здравствуй — данж. Пришла пора потрудиться ради свободы.