Первая мысль — морок. Измученный разум после всех пережитых ужасов выдал желаемое за действительное, и никакой прислужницы вовсе нет, она где-то позади, на пути к Легату, а предо мной все та же похотливая леди. Даже потянулся проверить, не мираж ли это в самом деле, но получил по руке так, как никакой бесплотный дух не врежет.

— Хи?..

Ладонь зажала рот — прямо как в прошлый раз. Не ослабляя хватки, суккуба притянула к себе и зашептала, обжигая горячим дыханием:

— Не шурши. Вы, люди, говорите — и у стен есть уши. А в Эльфере уши есть вообще у всего, понял?

Несмотря на несколько слоев ткани, чувствовал рельеф ее тела так, словно демоница облачилась в привычный наряд. Не сдержался и одной рукой взялся за талию, а второй — пониже лопаток изобразив некое подобие осторожных объятий. Хира зашипела змеей, и пришлось отстраниться от греха подальше, не успев вдоволь насладиться долгожданной близостью.

— Поэтому засыпай — поговорим во сне. И впредь общаться сможем только так.

Решил немного понаглеть и лег затылком на колени подруги. Ее пальцы в тот же миг вцепились в мочки и начали медленно, со вкусом проворачивать. Но вместо того, чтобы скривиться и отпрянуть, взял девушку за запястья и переместил ладони себе на щеки.

— Заслужил, — шепнул, глядя в нависшие полыхнувшие алым туманом радужки. — И вообще, я соску...

Шелк перчатки стиснул губы, а суккуба как заклинание прорычала всего одно слово — «спать», и я моментально отрубился под мерный топот босых ног и покачивание паланкина. Огонек фонаря погас, ширмы растеклись в черное ничто, устеленный матрасом и подушками пол превратился в отливающие золотом полупрозрачные пузыри. Спутница осталась в тех же одеждах и позе, недовольно ерзая и морщась.

— Млять, ты бы знал, как тяжело ходить с хвостом вокруг пояса. В общем, есть четыре новости. Хорошая, плохая, плохая и очень плохая. С какой начать?

— Давай с хорошей, — рискнул соригинальничать, о чем вскоре пожалел.

— Мне удалось пробраться к здешней помещице и... — глаза зловеще сверкнули, — занять ее место. А потом купить одного сентиментального балбеса.

— Погоди... Что? — не возьмусь утверждать наверняка, но, по-моему, приподнялся на локтях, будучи крепко спящим — столь велико было удивление. — Это вообще как? Ты же... Хорват... Да и как успела — и дня же не прошло!

Суккуба расплылась в улыбке, полной злобы, ехидства и чувства собственного превосходства.

— А теперь, мой дорогой, начнем по порядку.

***

— Я, конечно, знал, что говно не тонет, — Хорват перегнулся через зубец и приставил ладонь козырьком. — Но чтобы настолько? Да ты, брат, сущий пенопласт. Хотя, так даже лучше, — окровавленный кинжал описал сальто над ладонью и вернулся в ножны, — при живом хозяине демоны не так опасны.

После упоминания Артура Хира поморщилась, пусть и пребывая в полном ауте после нескольких дней жесточайших пыток. Разбойник подошел к демонице и повертел головой, разглядывая истощенное покрытое запекшейся коркой тельце.

— И что в вас только находят? — смачный харчок приземлился рядом с копытом. — Мерзость. Ладно этот задрот, ему и коза — баба, но Легат? Впрочем, насрать. Мне платят за работу, а не обсасывание всяких извращений.

Саня снял через голову моток веревки и долго пыхтел над добычей, связав так, что путы больше напоминали шибари. Ноги, руки, бедра, живот, грудь, шею, даже рога — все покрывали хитрые узлы и переплетения пеньки. За долгие месяцы охотник освоил прием в совершенстве, и еще ни одна жертва не сумела высвободиться и сбежать. Когда закончил, звуки битвы окончательно стихли, и миг спустя сменились победными кличами горстки уцелевших повстанцев. Крепость пала, но Хорват не потратил ни минуты на поиск ценного лута и денег.

Вместо этого с брезгливой рожей пнул девушку под выпирающие ребра и проворчал:

— Слышь, копытное! Если не хочешь, чтобы я поупражнялся в стрельбе по плавающей мишени — веди себя хорошо, поняла?

В ответ суккуба зажмурилась и часто задышала, словно решала в уме мозголомную задачу. Пришлось поддать еще раз — посильнее, и лишь после этого уродина разлепила красные глаза и прохрипела:

— Да.

— Круто.

Парень взвалил добычу на плечо с легкостью свернутого ковра и спустился во двор. Не обратив на эльфов (ни на живых, ни на мертвых) внимания, зашагал к откидному причалу, переступая изрубленные, утыканные стрелами тела и хлюпая размокшей от крови землей. За спиной предателя разгорался огонь, с треском облизывая бревна и доски — болотный форпост доживал последние часы.

Швырнув Хиру в углубление палубы, где прежде стояли бочки с припасами, Хорват вооружился шестом и, напрягшись до взбухших на висках жил, оттолкнулся от помоста. Но на такой громадине далеко не уплывешь, поэтому пришлось причалить к противоположному берегу и отправиться на поиски лодки поменьше. Шум распугал всю округу, и продираться сквозь осоку и камыши пришлось битый час. За это время на животе демоницы налился желтизной синяк размером с ладонь, но суккуба не издала ни звука.

— Ты там не сдохла? — от звонкого шлепка по заднице девушка вздрогнула всем телом. — Хе... живая. Терпи-терпи, ты же любишь боль.

Судя по округлившимся глазам и распахнутому рту, молодой рыбак неслабо так струхнул, когда из зарослей на крохотный пляж выпер разбойник с бесовкой на плече. Эльф все правильно понял — от такого гостя добра ждать не стоит, и замахал руками, пятясь к воде, но метательный нож во лбу избавил бедолагу от мучений.

— Вот и лодочка, — присвистнул Корица, сбросив ношу как мешок с песком.

В похожей на гроб долбленке с широкими, словно ракетки для тенниса, веслами дело пошло куда быстрее. Лодка с приподнятым над водой носом и тупой кормой плавно скользила под тенистыми навесами камышей или деревьев. Похититель шел каботажем — от островка к островку — устремляясь все дальше и дальше на юг, к Берегу обглоданных ковчегов. Оттуда до зеленых холмов Хаб-Харбора рукой подать, и у самой границы Эльфера уже поджидает черный шатер в окружении замерших статуями бесов. Хира ощущала каждого из своих хозяев и даже наяву могла определить их точное местоположение, а рыжую тварь так особенно.

— Десять тонн, десять тонн, — напевал Корица, поглядывая по сторонам. — Эй, копытное. Че ты такое снулое? Аж самого вздремнуть потянуло. А спать за рулем, — подонок зевнул, чуть не порвав пасть, — вредно.

Хорват причалил к небольшому заросшему клочку суши — одному из сотен, если не тысяч, разбросанных по всему Aelh’Marash. Веревкой от боласа намертво привязал добычу к уключине и до половины вытащил плоскодонку на берег. Взял кинжал, быстрее косаря нарезал камыш и соорудил уютное гнездышко — часть на подстилку, остальным накрылся, тепло и никто в упор не заметит.

— Гребаный Артур со своей гребаной крепостью... — вздох и причмокивание. — Устал как собака. Но оно того стоило.

Минуту спустя из вороха донесся богатырский храп, аж стебли задрожали. Похоже, заказчик никоим образом не предупредил исполнителя о мерах предосторожности в обращении с целью. Ибо первая — самая важная — гласит: никогда и ни при каких обстоятельствах не ложись спать рядом с суккубой. Особенно если ты — мужик. Хотя, назвать мужчиной это чмо с гулькой — значит, оскорбить весь мужской род. Мужчина — это Артур, а не...

***

— Правда? — изумленно пробормотал я. — Ты так считаешь?

— Заткнись, — ладошка шлепнула по лбу. — И не перебивай.

***

Не будем отвлекаться на пространные размышления о том, кто есть кто и кто кем не является. Важно помнить, что демоница способна не только усыпить или явиться в страстных грезах, но и с той же легкостью стать навязчивым шепотом в голове, вещим сновидением, идеей-фикс. И без особого труда внушить одноногому атаману барахольщиков, отсыпающемуся после дикой попойки в трех верстах от островка, что около эльфячьей крепости давеча отгремела битва, и в воде плавает больше хабара, чем заварки в чае.

Очнувшись, старик нахмурится, почешет косматую бороду и спросит у ватаги, мол, кто из вас, сучьи дети, вчера сказал про крепость и хабар? Подельники переглянутся и пожмут плечами — по синему делу чего только не ляпнешь, особенно после такой-то бормотухи — тут имя свое вспомнить за счастье. Может, знакомый рыбак сообщил, может, проплывали мимо да что-то услышали, но почему бы и не проверить, коль рядом торчим. И проверят, и выловят едва дышащего демониста, но лишь на следующий день. И все это время Артур проведет в прибрежной ряске, погруженный в глубокую дрему на грани с комой, отнесенный волнами и ветром шагов на двести севернее догорающего острога. А дальше все пойдет по известному сценарию: живая добыча — знак рабовладельцу — невольничий рынок.

Но прежде, чем это случится, необходимо избавиться от пут. Черт знает, на кого прежде охотился Корица, но демиург свидетель — ублюдку не доводилось сталкиваться с обитателями Нижнего мира. Что, в общем-то, логично — зачем кому-то в здравом уме похищать чужого прислужника?

Хира зажмурилась, стиснула зубы и запалила меж ладоней огненный шар. Вроде бы ничего сложного — обычное заклинание первого ранга, вот только руки связали так, что ладони плотно прилегали друг к другу, как в молитве. И адское пламя полилось из узенькой щелки, засочилось сквозь пальцы, обжигая кожу и причиняя невыносимые страдания. Не такие, конечно, как золото или алхимическая паста, но по ощущениям очень похоже на прикосновение к закипающему чайнику.

Но отменять заклинание нельзя — на него и так потрачены последние капли из фиала хозяина, безмятежно спящего на мелководье и наслаждающегося развратными воспоминаниями.

***

— Чего-чего?! Да я дрых как убитый, пока багром не дали!

— Цыц! — щелбан прервал гневную тираду. — Иначе как еще объясню, что применила умение без энергии и прямого приказа?

***

К страданию демонице не привыкать, а свобода необходима как воздух. Храбрая и самоотверженная девушка не остановилась, даже когда запахло паленой кожей, и стоически терпела муки, покуда веревки на запястьях не распались пеплом. Но это — лишь малая победа, ведь помимо запястий садист стянул локти, и как раз за них привязал к уключине.

Суккуба лежала вдоль лодки, спиной к борту. Изогнувшись знаком вопроса и поджав до хруста ноги, освобожденным коготком принялась царапать путы на щиколотках. Здесь веревок намотали что на веретено, а базальтовый кончик рвал их буквально по ниточке, и бедолаге приходилось выгибаться как да дыбе, не щадя суставов и хребта.

Но упорство и труд все перетрут, и справиться с коленями — дело техники. Полностью освободив ноги, за исключением пары впившихся в промежность веревок, Хира, по-крабьи переставляя копыта, села спиной к ржавой вилке. Нужно только вырвать железяку и распрощаться с лодкой, но треклятая плоскодонка выдолблена из цельного ствола, и просто выломать дощечку не получится — придется крошить и расшатывать весь борт, точно челюсть с засевшим в ней зубом мудрости.

Но суккуба не из ваты катана, в час нужды ее воля из стали, а мышцы — кремень. Она широко раздвинула ноги и напрягла изо всех сил, помогая отталкиваться хвостом, и на упругих бедрах и округлых ягодицах вздулись тугие жгуты.

***

— Ай! — беззвучную тьму прорезал тихий шлепок. — Я ничего не говорил!

— Зато фиал на целое деление наполнился.

***

Хира знала — в ближайший час мучитель не проснется и от грома над ухом, и потому не стала сдерживаться. Запрокинув голову, изрыгнула в небеса рев, достойный рожающей львицы, и штырь с резьбой длинною в два пальца вылетел из дерева верхом на фонтане щепок и пыли. Прощай, поганое корыто!

Девушка упала на колени и задышала как после марафона, а пот так сильно пропитал волосы, что красные пряди разлиплись и влажными щупальцами упали на лицо. От нечеловеческой усталости героиня не сразу заметила, что вместе с уключиной избавилась и от веревок на локтях — те просто лопнули, не выдержав поистине демонического натиска.

Вот и все, остался последний шаг. Суккуба разворошила укрытие предателя и вытащила из-за пояса кинжал.

***

— Стой! Ты что, убила...

— Ти-хо...

***

Подбросила на ладони, насладилась красотой отполированного до зеркального блеска клинка, оценила идеальный баланс. Красивое оружие, острое, звенит при малейшем взмахе. Пропорет брюхо — и рука не дрогнет, а по горлу полоснет, так и вовсе не заметишь.

— Уродам вроде тебя не место на этом свете, — прошипела демоница. — Но один мой знакомый кое-чему меня научил. Например тому, что нельзя уподобляться врагу, иначе станешь еще хуже него.

Кинжал со свистом улетел в болото, а суккуба ограничилась добротным пинком по башке, чтобы гад уж точно не проснулся, когда его разденут догола. Шаровары сидели слишком просторно, жилетка, наоборот, жала в груди, а плащ почти не скрывал копыт, но лучше уж такая маскировка, чем бегать по всему Эльферу голышом. Счет пошел на часы, и если к следующей ночи Хира не прибудет на рынок с увесистым кошелем, вся задумка пойдет черту под хвост, а освобождение хозяина многократно усложнится.

Сначала девушка хотела сама отыскать потеряшку, но просчитав затраты и прикинув требуемые ресурсы поняла, что не успеет. В скором времени Артура найдут мародеры, а тягаться с парусным шлюпом, увы, не по силам даже такой могущественной ловкачке. Оставался последний и единственно-верный путь: напрямую по суше — диким, необжитым и полным лиходеев землям, а затем через поля и хутора, где дозоры Высших на каждом шагу. Сразу и не скажешь, где хуже и опаснее, но риска не избежать, ведь на кону стояло нечто крайне важное. А именно — ценность стратегической мысли, ведь если расписанная как по нотам многоходовочка провалится, грош цена ее коварному, утонченному и без сомнений гениальному разуму.

***

— А как же я?

Хира стиснула мои губы ладонью и продолжила.

***

Между тем находчивая и смекалистая демоница связала два весла в одно, хитрым маневром решив проблему сломанной уключины, и быстрее гребца-байдарочника отправилась к большой земле. Поздним вечером суккуба оставила удобную лодку и озаботилась поиском более подходящего для суши транспорта. Долго искать не пришлось — ушки, не уступающие в чуткости эльфийским, засекли в темнеющей дали конское ржание.

Посреди дикого поля горел костер, вокруг сидела троица разбойников, их стреноженные скакуны паслись поодаль. Сил на усыпление всех и сразу не осталось, к тому же лиходеи так увлеклись спором, что вряд ли отвлеклись бы даже на сильнейшую магию. Пришлось действовать по старинке — таиться в тенях и шаг за шагом приближаться к цели — быстроногому вороному жеребцу, забредшему дальше всех и почти неразличимому в густой как нефть ночи.

Хорошо еще, тучи застлали луну, но ветер крепчал и мог разогнать косматую завесу в любой момент. Ситуацию немного облегчало и то, что эльфы не очень-то следили за округой и хохотали как те кони, но все равно пришлось обойти лагерь по широкой дуге, чтобы не выдать себя ни скрипом ветки, ни шелестом травы.

Все прошло удачно, но когда девушка потянулась к путам, чтобы освободить жеребца, тот неожиданно зафыркал и попытался встать на дыбы, тряся башкой и прядая ушами.

— Что это с твоим Бароном? — донеслось от костра. — Какой-то он буйный сегодня.

— Может, волка учуял? — с опаской предположил второй голос.

— Э! — гаркнул третий — судя по властным ноткам и лихому говору, атаман. — Иди сюда! Хватит там шататься в потемках.

Жеребец с послушностью вышколенной собаки потопал на зов. Несколько секунд — и выйдет к свету, где фигуре в плаще уже не спрятаться. Пан или пропал. Позабыв об осторожности, Хира рысью метнулась к скакуну, распорола веревки и запрыгнула в седло. Барон заржал на всю округу и заплясал на задних ногах, пытаясь скинуть хвостатую наездницу, но та держалась, как паук за паутину.

— Конокрад! — завопил главарь и потянулся к луку. — Хватай гниду!

Суккуба впилась коготками в шкуру, и обезумевшее животное стремглав помчалось в ночь. Разбойники пустились в погоню, но остались далеко позади и вернулись под разъяренные очи вожака — старым клячам с боевым рысаком не тягаться. Конь гнал без устали до самого рассвета, пока вдали не забелели стрельчатые стены Эль-Гедона. Лишь тогда, среди полей и изысканных мельниц, демоница спешилась и, чмокнув изможденного коня в нос, отпустила на все четыре стороны.

***

— Ага. То есть, коней ты чмокаешь, — проворчал, избавившись от шелкового кляпа. — А меня ни разу.

— И тебя чмокну, — рогатая Шахерезада осклабилась. — Когда промчишь без остановки триста верст.

***

Приближаться в таком виде к просыпающемуся городу — все равно что добровольно сдаться в лапы дозорных. Требовалась маскировка не в пример лучше, укрытие и достаточное количество денег, чтобы выкупить Артура. Долго искать ответ не пришлось — достаточно пробежать взглядом по десяткам разбросанных среди колосящихся нив поместий, больше похожим на белокаменные замки. Большие и средние суккуба отмела сразу — об такие орешки и Легат зубы сломает, поэтому выбор пал на самую маленькую и далекую виллу, затерянную в низине среди заросших разнотравьем лугов.

Ни полей, ни садов, ни огородов поблизости не обнаружилось — значит, владелец (или владелица) зарабатывает на жизнь иным трудом и, скорее всего, содержит крохотный штат прислуги и минимально необходимый отряд охраны. А зачем больше, если нет нужды приглядывать за бескрайними плантациями и громадной усадьбой? Но даже с десяток воинов — серьезная угроза для одинокой, несчастной, измученной и смертельно уставшей демоницы.

Сейчас бы прилечь на мягкую травку, расслабить натруженные мышцы, закрыть слезящиеся от ветра глаза и безмятежно спать целую неделю, но Хира не из тех, кто останавливается в шаге от цели. Собрав в кулак остатки сил, решительности и воли, девушка подобралась к узкой тропинке, протоптанной от самых ворот. Трава здесь примята, но не разорвана в клочья, да и характерных колей нет и в помине — выходит, хозяйку катают не в карете, а в паланкине.

За ночь стебли по краям успели выровняться, в то время как травинки посередине едва приподнялись — следовательно, в последний раз помещицу проносили тут не позднее вчерашнего вечера. И если обратить внимание на наклон стеблей, паланкин двигался с пригорка прямиком к воротам. А судя по состоянию тропы, носильщиков сопровождал отряд в три, максимум пять охранников. Уже хорошо, что барыня не сидит за стенами месяцами, а регулярно выбирается в город или к соседям, и есть все шансы на успешную засаду. Нужно только грамотно ее обстряпать, от первого до последнего шага.

В «наследство» от Хорвата вместе с броней достались и наплечные ножны с четырьмя метательными ножами. Девушка еще раз пристально осмотрела следы, едва не касаясь их носом, воткнула по ходу движения носильщиков клинки так, чтобы из земли на полфаланги торчали острия, и прикрыла все травой, чтобы и самый внимательный глаз не заметил подвоха.

Закончив «минирование», суккуба обогнула поместье и устроилась под кустом шиповника напротив того участка стены, где к ней вплотную прилегала самая большая трехэтажная постройка. Дозорные вышагивали из угла в угол раз в десять минут — и в промежутки, когда вдоль амбразур никто не шастал, демоница по-пластунски подбиралась к вилле все ближе и ближе. И замерла в зарослях ромашки на расстоянии полета стрелы от цели — теперь оставалось ждать, не опасаясь быть обнаруженной.

Примерно через час ворота заскрипели, и паланкин с занавесками из черного бархата заскользил вверх по склону. Четверо слуг (или рабов), по два мечника спереди и сзади — не бог весть какой конвой, но отбиться от шайки разбойников (или одной наглой суккубы) вполне способен, а больше в округе опасаться нечего.

Ловушки сработали на ура — сразу двое носильщиков наступили на острия и резко затормозили, но не выпустили жерди, из-за чего идущие с прежней скоростью товарищи будто копьями сбили их с ног. В итоге паланкин с грохотом приземлился, стражники выхватили клинки и окружили воющую от страха госпожу, а дозорные на стенах поспешили к воротам, чтобы в случае нужды прикрыть отряд стрелами.

Отвлечение — на десять из десяти. Как только стены опустели, Хира припустила со всех ног, аж земля задрожала под копытами, и, цепляясь коготками за неровности кладки, вспорхнула на преграду в два своих роста. И сразу, не теряя драгоценного времени, заползла в окошко донжона, где, как и предполагалось, находились хозяйские покои.

Роскошная перина прямо на полу, туалетный столик с таким количеством склянок и порошков, что королевский алхимик обзавидуется, а в гардеробе от пола до потолка хранилось столько барахла — от невесомых вечерних платьев до кимоно и чародейских мантий, что хватило бы на целый гарем. И если поначалу демоница хотела просто украсть деньги и немного одежды, то теперь созрел новый — еще более дерзкий план.

— Это все Берендор! — выпалила хозяйка, смерчем ворвавшись в комнату. — Услуги ему, видите ли, не понравились. Задумал опозорить меня на весь свет! Я ему устрою, шакалу облезлому!

— Госпожа Кирэль, — с тревогой произнес следующий по пятам стражник, — на вашем месте я бы не покидал усадьбу какое-то...

— Пошел вон! — эльфийка захлопнула дверь перед носом воина и плюхнулась на кровать. — Скотина. Из-за него порвала лучшее платье! Так, надо переодеться.

Женщина открыла гардероб, и последнее, что увидела перед бесконечным сном — пылающие алым глаза среди кружев и шелков.

***

— Вот так, — не без гордости произнесла Хира. — Видишь, через что пришлось пройти? Теперь твоя очередь терпеть ради общего дела.

— Это как? — насторожившись, приподнял затылок с коленей.

— А вот так, — суккуба развела руками. — Никто не видел твой браслет. Значит, никто не знает, что ты игрок. И лучше пусть так и будет.

— Почему?

— Да потому, что кто-то тебя сдал. Скорее всего, один объегоренный и раздетый до трусов предатель. И твои портреты развешаны на каждом столбе, а награда — мое почтение — целых пятьсот золотых. И единственный способ по-тихому свалить отсюда — собрать вдвое большую сумму и подмазать нужные лапы. Так что тебе придется примерить шкуру непися. Надеюсь... — прислужница наклонилась и зловеще прошептала в лицо, — ты не сильно боишься боли.