Где-то на окраине города вдоль железнодорожного полотна тянулся унылый ряд гаражных боксов. По плану перестройки городской инфраструктуры эти гаражи подлежали сносу. Владельцам выплатили компенсации, и большая часть боксов уже пустовала, став пристанищем для бомжей и наркоманов.

Свет на линии еще не отключили, этим и воспользовались временные жители, отапливая электричеством помещения.

Посредине одного из таких гаражей, освещенного тусклой лампочкой, на колченогом стуле сидел господин Солтис собственной персоной. Его руки за спинкой стула были связаны скотчем. Шикарное пальто валялось в углу на куче хлама, где роились белесые бескрылые мошки. Пиджак был грязным, а рубашка под ним усыпана маслянистыми пятнами и уже мало чем напоминала белоснежный Gaint из последней коллекции, каковой являлась еще пару часов назад.

Короткие, пропитанные потом волосы свисали на покрасневший лоб, а через всю щеку тянулась черная полоса копоти. Но следов насилия на лице не было видно.

Напротив Солтиса стоял Губа в лихо сдвинутой на затылок шестиклинке.

— Повторяю вопрос. Зачем ты убил Князя и подставил Вальтера?

Солтис с трудом проглотил комок в горле и прохрипел:

— А я повторяю ответ: это ошибка!

Губа подошел вплотную к пленнику и резко выбросил вперед руку, почти коснувшись его лица растопыренными пальцами:

— Если все вокруг начнут сливать Даню Вальтера, я все равно останусь с ним. Я за него пасть порву! Повторяю вопрос: зачем ты убил Князя и подставил Вальтера?

Губа сделал еще одно движение рукой, будто хотел вцепиться в лицо этому холеному гаду. Солтис вздрогнул и отпрянул. Стул под ним пошатнулся, ножка подломилась, и грузное тело с криком упало на пол.

В этот момент дверь гаража распахнулась, и внутрь ворвался Воха. Выхватив на ходу пистолет, он точным движением направил его на Губу:

— Стоять! Руки! Что ты творишь, дурак? Тебя же на подписку выпустили!

Тот поднял руки и отступил к стене:

— Но я его вычислил! Слышь, братан, я его сейчас расколю!

— Никто никого не расколет! Поднял его! На раз-два!

Губа нехотя поднял Солтиса вместе со стулом. Пнул ножку ногой, чтобы конструкция удержалась, и отошел. Воха наклонился к пленнику. Пистолет оказался в опасной близости с его перепуганным лицом.

— Понял, Жора? У него крышу сорвало. Тебе лучше все рассказать!

— Да кто вы такие? Тебя, капитан, я знаю, правда, несколько иначе представлял наше сотрудничество, а кто этот тип? Потом, какой Князь, какой Вальтер?

— Слушай, Жора! Не лепи из меня идиота! Князь — тот, кого ты кинул. Он угрожал тебе! А связь с Вальтером для тебя — компромат! Тебе оба угрожали! И одного ты убил, а другого подставил!

— Да мы порешали все с Князем. Тихо. Не публично. Когда его убили, я не конкурента потерял, а партнера. — Воха почесал пистолетом себе за ухом, а Жора неожиданно перешел на фальцет: — Я же свой, мужики! Я по молодости в Чопе на контрабасе сидел!

Воха кивком подозвал Губу выйти из гаража. Когда оба ступили за порог, Солтис остался сидеть привязанным на стуле, однако на его лице читалось видимое облегчение.