За стенами гаража гулял теплый ветер и дышалось по-весеннему легко. Воха вобрал полной грудью свежий воздух и проводил взглядом легкое облачко, которое стремительно мчалось над жестяными крышами в сторону города.

Медленными ленивыми движениями он спрятал пистолет в кобуру под курткой и достал пачку сигарет.

Губа молча наблюдал за действиями капитана и ждал, пока тот начнет разговор. Воха протянул пачку сигарет Губе, но Петр отказался, коротко мотнув головой под кепкой. Тогда Калганов смачно затянулся и выдул колечко дыма в противоположную от Губы сторону. По-видимому, из уважения.

Некоторое время они оба молча наблюдали за этим колечком, которое понеслось вслед за облачком, пока и то и другое не растаяли в дымке из смога за верхушками тополей.

— Так. Сыграли мы в паре хорошо, Петр. По Станиславскому. Зритель поверил. Только на этот раз — в молоко. — Воха покрутил сигарету в своих пальцах и снова затянулся.

— Надо было все-таки твоего дружка подключить. — Губа понизил голос и уважительно добавил: — Шульгу.

Воха не сумел скрыть обиды:

— Боб — не Бог. Сами грамотные. — Спустя мгновение Воха знал, что пожалеет о сказанном, но остановиться уже не мог. — И между нами, Губа. Разве Вальтера не за что сажать? Ничего личного, просто согласись.

Повисла пауза. Губа окинул Воху тяжелым взглядом:

— Между нами, капитан. Может, ты и прав. Только, если за свое — плохо, но правильно, то за чужое — просто плохо.

— Согласен. Но и Жору этого мы, как видишь, прессуем за чужое. Как бы ни очухался да не побежал нас с тобой сдавать.

— Не побежит. По всему видно, понимающий товарищ.

В глазах у побратима Вальтера мелькнуло нечто наподобие азарта. И Калганов неожиданно увидел самого себя со стороны: он был такой же, почти всегда на стреме, достаточно одной команды и пальнет, легко и точно. А вот Боб и Вальтер… из другого теста, один советуется с пространством вариантов, посредством всяких там практик, другой шары катает ради того же эффекта. Спинозы, бляха, мыслители.

Воха подмигнул Губе, по-приятельски хлопнув его по плечу и оглянулся в поисках урны.

Щелчком отбросив окурок в сторону старой покрышки, доверху заполненной всяким мусором, он вошел следом за Губой в темный гараж. Все это время там кашлял господин Солтис, тоже, видать, по Станиславскому изображая понятливую жертву недоразумения.