* * *

Герде не понадобилось много времени, чтобы выполнить его задание. Отыскав Ханса в библиотеке, где он занимался составлением списка предстоящих дел, она жестом позвала его за собой. Войдя следом за ней в Главный зал, он потрясенно уставился на добрую дюжину выстроившихся там слуг, нагруженных охапками одеял и покрывал всех цветов и размеров. Еще несколько лакеев держали в руках теплые плащи и попоны – именно то, что и требовалось Хансу.

– Отличная работа, Герда, – сказал он, и экономка зарделась от его похвалы. – А теперь давайте выйдем на улицу и раздадим эти вещи нашим гостям. Если увидите детей, пожалуйста, первым делом отдайте им самые теплые одеяла. То же самое касается и пожилых людей: им труднее бороться с холодом, чем молодым.

Слуги тут же направились к главному выходу из замка, а Ханс снова обратился к Герде:

– Я пойду посмотрю, как там дела во дворе. А вас я попрошу остаться здесь, чтобы вместе с Куком приготовить горячий суп и глогг и доставить их сюда, в Главный зал. Скоро я начну посылать к вам людей.

Кивнув, он следом за вереницей слуг направился к дверям. Настало время показать им всем, каким отличным он может быть правителем – и каким он станет, если они дадут ему такую возможность.

Глава 15

«Горячий шоколад с пышными зефирчиками. Горячая чашка чая. Постель прямо перед тем, как будет пора вставать, – такая мягкая и уютная. Пушистые тапочки и рукавицы. Дрова, жарко пылающие в камине моей комнаты. Тепло… нужно все время думать о чем-нибудь теплом, и тогда, быть может, мне и вправду станет не так холодно», – думала Анна, пробираясь верхом на Кьекке через глубокие сугробы.

«Кого я пытаюсь обмануть? – мысленно вздохнула она через минуту, когда особенно злой порыв ветра швырнул в ее и без того онемевшие от холода щеки пригоршню колючих снежинок. – Наверное, я уже никогда не согреюсь».

Пока Кьекк с трудом пробирался сквозь толщу снега, тревожно фыркая через каждые несколько шагов, Анна вертела головой, осматриваясь по сторонам. Трудно было поверить, что сейчас июль. Ветки деревьев сгибались почти до земли, придавленные пухлыми снежными шапками, а кустов и цветов, которым было самое время благоухать распускающимися бутонами, и вовсе не было видно под сугробами. Анна невольно представила себе, как какая-нибудь белка или лесная пичуга будет завтра потерянно прыгать среди снега и льда, пытаясь отыскать хоть крошку чего-нибудь съедобного. «Бедняжки, – подумала Анна. – Они же совсем не готовы к таким переменам. Да и никто не был готов».

Трясясь от холода, Анна натянула повыше ворот плаща, безуспешно пытаясь прикрыться так, чтобы снежные хлопья хотя бы не сыпались ей за шиворот.

– Эльза! Эльза! – крикнула она в надежде, что ее сестра еще не успела уйти слишком далеко. – Прости меня! Это все я виновата!

Ответом ей была полнейшая тишина. Вздохнув, она чуть пришпорила коня. Здесь, под густыми кронами, вдали от огней Эренделла, царила почти непроницаемая темнота. Но раз уж Анна приняла твердое решение не возвращаться домой без сестры, она будет ехать дальше и смотреть во все глаза – ну и пусть, что темно. «Я должна, просто обязана все исправить. А уже после этого я смогу вернуться домой и снова увидеть Ханса…»

От одной мысли о Хансе Анну тут же окутало теплом. Ханс. Милый, чудесный, безупречный Ханс. Какое счастье, что она его встретила. А если бы нет? Анна тут же отогнала эту мысль. Она не смогла бы покинуть Эренделл, не поручив его ничьим заботам, а никого другого из их родовитых гостей она толком не знала, кроме разве что герцога Варавского, но ему она ни капельки не доверяла. Единственный, кому она могла вверить замок и жителей Эренделла, был Ханс. Она сразу же почувствовала себя гораздо лучше, когда он согласился временно принять бразды правления в свои руки. Какой же он все-таки отважный и благородный. И такой ответственный… Честное слово, любовь тут даже ни при чем. «Интересно, что он сейчас делает? – размышляла она, не желая расставаться с ощущением тепла, которое приносила любая мысль о Хансе. – Непременно что-нибудь замечательное и очень доброе – скажем, кутает детишек в теплое одеяло и читает им сказки, чтобы успокоить… Не сомневаюсь, он уже позаботился о том, чтобы королевство и каждый его житель были в безопасности. – Сердце Анны снова затрепетало. – Какое счастье, что Ханс появился в моей жизни. Сейчас я нужна Эльзе, а если бы не он, я не смогла бы отправиться за ней».

Погрузившись в эти размышления, Анна ослабила поводья и уже не так крепко сжимала бока Кьекка пятками. Поэтому, когда прямо перед конской мордой внезапно хлестнула высвободившаяся из-под снежной шапки ветка и скакун вскинулся на дыбы, шансов удержаться в седле у нее просто не оставалось. Она вылетела вперед, как ядро из катапульты, и в следующий миг уже очутилась носом в снегу.

«Великолепно, – мрачно подумала она, усаживаясь и отплевываясь от набившегося в рот снега. Краем глаза она уловила удаляющуюся черную тень – Кьекк со всех копыт мчался обратно вниз по горному склону. – Лучше не бывает. Не хватает только какого-нибудь голодного лесного зверья, рыщущего вокруг».

Где-то вдалеке завыл волк.

Анна кое-как поднялась на ноги и отряхнула снег с платья. Вдохнув морозного воздуха, она посмотрела вперед. А потом – назад, вслед удаляющейся лошади. Часть ее отчаянно желала побежать за ней и просто вернуться домой. Найти Ханса, утонуть в его теплых объятиях. Хлебнуть горячего ароматного глогга, который умеет готовить только Кук. Сунуть озябшие ноги в уютные тапочки…

Анна тряхнула головой. Она не собирается бросать Эльзу. Даже если ради нее ей придется брести через лес в одиночку, в темноте, по пояс в снегу…

Снова раздался волчий вой – теперь уже ближе.

Придется Эренделлу пока обойтись без нее.

* * *

Анна пришла к заключению, что больше всего на свете она ненавидит три вещи: гороховый суп, людей, которые плохо обращаются с животными, и снег. Вообще-то, поначалу снег занял самую верхнюю строчку этого списка. То есть, сказать по правде, сначала он занимал все три первые строчки в перечне ее самых нелюбимых вещей, но потом она вспомнила, что в детстве очень любила играть в пушистом, мягком снегу. Поэтому, в память о тех временах, она решила упомянуть снег в списке только один раз. Под номером три.

Она шагала уже несколько часов и понимала, что должна была пройти немалое расстояние, хотя казалось, что она вообще не сдвинулась с места. Вокруг все выглядело точно так же, как и в начале ее путешествия. Гора. Заснеженные деревья. Заснеженная земля. Ничего не менялось – разве что Анне стало еще холоднее, и ноги у нее промокли сильнее, чем несколько часов назад.

– Снег. Ну почему обязательно снег, – ворчала Анна, проваливаясь онемевшими ногами в очередной сугроб. – Почему не какое-нибудь тропическое волшебство? Посыпала бы берега фьордов белым песочком и…

Выбравшись на невысокий холм на склоне, она умолкла. Вдали, среди снежных макушек деревьев, показалось самое замечательное зрелище в мире – дымок! Ведь где дым, там обычно и…

– Огонь! – завопила Анна, подпрыгивая от восторга.

К сожалению, онемевшие от холода ноги Анны совсем ее не слушались, так что прыжок не удался. Вскрикнув, она упала и кувырком покатилась вниз по склону, остановившись лишь тогда, когда с громким плюхом приземлилась – вернее, приводнилась – в ледяной ручей. Стуча зубами от холода и дрожа, как осиновый лист на ветру, она на четвереньках выбралась из ручья. Так. Она видела дым, значит, где-то рядом здесь есть люди. И может статься, что у этих людей можно как-нибудь согреться.

Поднявшись на ноги и выкарабкавшись из оврага, Анна торопливо зашагала в том направлении, где над лесом поднимался дымок. К тому времени, когда она добралась до большой поляны посреди леса, ее обледеневшее платье стояло колом, а ей самой приходилось время от времени ощупывать лицо руками, чтобы убедиться, что ее нос еще на месте. Посреди поляны стояла небольшая бревенчатая хижина с какими-то пристройками позади. Над дверью покачивалась вывеска: «Торговая лавка бродяги Окена». Осмотревшись внимательнее, Анна невольно просияла при виде еще одной вывески, поменьше, на которой красовалось слово «Сауна». Определенно, она выбрала неплохое местечко для привала.

«Сейчас я зайду в лавку, возьму каких-нибудь припасов в дорогу, может быть, чуток погреюсь в сауне и перекушу…» Она тут же осадила сама себя. Времени нежиться в сауне и перекусывать у нее нет. «Нет, нужно продолжать поиски Эльзы, – решила она, ковыляя к ступенькам у входа в лавку. – Перекушу в дороге. Эльза, наверное, здорово на меня сердится, но не хочет же она, чтобы я совсем оголодала. Возможно, она сейчас не против заморозить меня до смерти, но не уморить голодом».

Осторожно открыв дверь, Анна шагнула через порог. Отяжелевшая от снега дверь захлопнулась у нее за спиной, как следует наподдав ей пониже спины, так что Анна вылетела прямо на середину лавки. «Умею я входить спокойно и с достоинством», – подумала Анна, потирая замерзший, а теперь еще и ушибленный зад. Потом, поеживаясь, огляделась по сторонам.

Небольшое помещение лавки было занято в основном летними товарами: рыболовными удочками, купальными костюмами, легкими сарафанами…

– Хо-хо!

Вздрогнув от неожиданности, Анна резко обернулась. За прилавком сидел рослый мужчина с ярко-рыжей бородой и румяными щеками. На нем был пестрый свитер, который казался на пару размеров меньше, чем нужно, и шерстяная шапочка, едва прикрывающая макушку. Очевидно, это и был тот самый Окен, которому принадлежала лавка. Он улыбнулся Анне широкой улыбкой продавца и указал на полки, которые она как раз рассматривала.

– Большая зимняя распродажа, – произнес Окен заученно. – Полцены за купальные костюмы, шлёпки и крем от загара. Моего собственного изобретения, – прибавил он, с надеждой приподняв брови.

– О, здорово, – откликнулась Анна, стараясь быть вежливой. – А нет ли у вас сапог? В смысле, зимних сапог… и теплой одежды?

На лице Окена отразилось разочарование.

– Это в нашем зимнем отделе. – Он указал пальцем в другой конец лавки, где товара было гораздо меньше. На полупустых полках зимнего отдела красовались только ледоруб и одинокая пара сапог, про которую Анна понадеялась, что она хотя бы примерно подойдет ей по размеру.

«Что ж, в моем положении выбирать не приходится», – подумала Анна, направляясь к полкам и хватая сапоги.

– Позвольте спросить, чисто из любопытства, – поинтересовалась она через плечо, копаясь на полках с одеждой. – Тут случайно не проходила другая девушка, может быть, даже королева, почему бы нет? – Она подошла к прилавку и вывалила на него свои приобретения.

Окен покачал головой.

– В такую метель кроме вас безумных нет…

Словно желая оспорить его слова, дверь снова распахнулась, и в проем ввалился еще один человек – вероятно, очень рослый, хотя трудно было сказать наверняка из-за облепившего его снега.

– Вас и этого парня, – добавил Окен, пожимая плечами, а потом привычно обратился к заснеженной фигуре: – Хо-хо! Большая летняя распродажа.

Не обращая внимания на Окена, незнакомец направился прямо к Анне, так что она даже немного попятилась от испуга. «Похоже, понятие «личное пространство» ему незнакомо», – подумала она. Правда, между делом она успела заметить, что у незнакомца удивительные глаза: темно-карие, точь-в-точь того глубокого насыщенного цвета, как полки красного дерева в замковой библиотеке, и что плечи у него широкие и наверняка очень сильные. А еще от него как-то странно пахло… оленями, что ли?

– Морковь, – сказал незнакомец.

Анна непонимающие вздернула бровь.

– Э-э… что?

– Не загораживай, – отрывисто пояснил тот.

– О, верно. Прости, – извинилась Анна. Едва она сделала шаг в сторону, вновь прибывший достал из какого-то ящика связку моркови, бесцеремонно бросил ее на прилавок и стал обходить лавку, набирая другой товар.

«Ну и грубиян», – подумала Анна, глядя, как незнакомец бродит среди полок, точно заснеженный слон в не самой изящной посудной лавке.

Но если Анну поведение незнакомца слегка коробило, то Окен выглядел абсолютно невозмутимым. Он спокойно укладывал в мешок покупки, которые незнакомец швырял ему одну за другой.

– Такая вьюга в июле, а? – бросил он, упаковывая кирку для колки льда. – Откуда она могла взяться?

– С Северной горы, – сухо откликнулся незнакомец.

«Северная гора», – повторила про себя Анна. Если нежданная метель пришла с Северной горы, это может означать только одно. «Значит, Эльза там!» – обрадовалась Анна. Это оказалось именно то, что ей нужно было узнать. Теперь она знает, куда идти. Она поглядела на свою скудную кучку покупок. Да уж, с этим она вряд ли туда доберется. Тем временем голоса в лавке зазвучали громче, и Анна поглядела на мужчин. Окен показывал четыре пальца.

– Сорок? – переспросил заснеженный, тряся головой. – Нет. Десять.

Окен и слышать ничего не хотел.

– Так не пойдет, – пожал он плечами. – Это же товар из зимнего ассортимента, а где спрос, там и цена соответствующая.

Анна готова была поклясться, что своими глазами видела, как от незнакомца повалил пар, когда стало ясно, что Окен уступать не собирается. Потом он встряхнулся, как вылезшая из воды собака. Когда снег и ледышки немного осыпались, ее глазам предстал молодой парень, от силы на несколько лет старше ее самой, с румяными щеками и густыми светлыми волосами. На нем была серая, отороченная мехом куртка и толстый вязаный свитер – сильно поношенный, но очень, очень уютный, как была вынуждена признать Анна.

– Хочешь потолковать о спросе и предложении? – буркнул он. – Я зарабатываю на жизнь продажей льда. – И он ткнул пальцем в сторону окна.

Проследив за его жестом, Анна увидела за окном сани, нагруженные ледяными брусками, которые уже припорошило снегом. В сани был запряжен северный олень. «Теперь понятно, откуда этот запах», – подумала Анна, приподняв бровь.