Допрос прошел быстро. Дело обошлось без сложных вопросов, на которые я отвечал бы с затруднениями. Я просто описал ситуацию, сложившуюся после звонка ко мне майора Никифорова, и все последующие события. Подполковник Лихарев присутствовал на допросе и время от времени утвердительно кивал, словно подтверждал мои слова.

А у меня в голове сидела мысль, далекая от всех этих событий. Боб снова ушел от преследования. Ну да, именно этого и следовало ожидать. Но теперь получалось, что вина в гибели целой группы захвата ФСБ ложится на меня. Конечно, не я их послал за Бобом, но это было сделано именно по моей наводке.

Моя вина заключается в предупреждении, сделанном Бобину через службу господина Генералова, о том, что его месторасположение в настоящий момент вычисляется. Скоро приедут люди, и он будет арестован.

Вот Бобин пошел и на крайние меры. Раньше он не пользовался огнеметом «Шмель», ему всегда было достаточно гранатомета РПГ-7. Здесь вопрос стоял двояко, хотя рассматривать его, наверное, стоило даже с трех сторон.

Во-первых, можно было бы подумать, что выстрел из огнемета был организован полковником Самохиным ради того, чтобы и меня, и свою службу обезопасить от подозрений. Хотя я лично испытывал большие сомнения в том, что Валентин Юрьевич морально готов к проведению таких вот кардинальных мероприятий. Спланировать и провести уничтожение целой группы захвата ФСБ — это слишком круто даже для службы господина Генералова. Нет, полковник Самохин при всей своей решительности на такое не пойдет. Он прекрасно знает, кто свои, кто чужие. Даже если свои действуют против него, он не будет идти на крайние меры, не поступит с ними как с чужими.

Подтверждением этому могут быть несколько предупреждений, адресованных мне. Они прозвучали из уст Валентина Юрьевича, когда я работал против старшего лейтенанта ФСБ Линдера и точно такой же группы захвата в «Белой лошади». Тогда полковник Самохин настоятельно требовал от меня, чтобы мои действия прошли без жертв. Это автоматически означало, что и в данной ситуации он сам не захочет брать на свою совесть гибель целой группы захвата.

Во-вторых, напрашивается самое простое и естественное решение. Это дело было организовано самим Виктором Бобиным. Он засел в кустах вместе с человеком, вооруженным огнеметом, и показал ему микроавтобус, по которому следовало стрелять.

Мне, конечно же, не известны все связи Боба. Вполне возможно, что они позволяли ему знать даже номера автомобилей, используемых областным управлением ФСБ. Если он и этот момент отработал, то выстрел был наверняка направлен им. Но доказать это будет, скорее всего, невозможно.

Ну а в криминальном мире Боб такими вот методами наверняка завоевывает, как ему кажется, авторитет парня решительного и бескомпромиссного, который ничего не боится и ни перед чем не остановится. Хотя многие среди того же криминалитета посчитают это и беспределом.

Такое поведение не всем нравится, как известно. Один беспредельщик ставит под удар многих людей, к конкретному вопросу отношения не имеющих. Ведь менты будут усиленно искать Боба, а найдут других, как это обычно и бывает.

Если в городе, скажем, объявляется план «Перехват», то стражам порядка, как правило, не удается задержать именно того персонажа, против которого эти действия и направлены. Но сплошь и рядом бывает, что за решетку попадает с десяток человек. Один с наркотиками в машине, другой с оружием, у третьего в кармане на дверце автомобиля вдруг каким-то чудом оказываются патроны к боевому оружию.

Это все едва ли добавит уважения к действиям Боба со стороны других криминальных авторитетов. Кто-то из-за него пострадает. А он опять выйдет сухим из воды, как случается уже достаточно давно.

Был еще и третий вариант, который довольно крепко засел в моей голове, хотя я и видел в нем существенную логическую неувязку. Но прежде чем выносить этот вопрос на обсуждение, мне же самому и следовало выяснить, откуда у меня могли появиться сведения относительно того, что здание суда и следственного комитета в нашем райцентре тоже было подожжено выстрелом из огнемета. Два подобных случая в одном месте области заставляют сами по себе подумать о том, что тут действовала одна рука. Тем более что Полковник привлекал в свою команду бывших спецназовцев воздушно-десантных войск, то есть людей, которые обучены работать с огнеметом.

А неувязка, о которой я думал, заключалась в том, что Бобин сам прибыл на этот пожар и пытался прорваться в следственный комитет, к тому моменту уже сильно объятый пламенем. Хотя здесь есть вариант. Предположим, кто-то обратился к нему с просьбой уничтожить здание суда вместе с документацией. Боб послал человека, который и произвел выстрел.

Одновременно с этим у Боба появляется информация о том, что здесь находятся две упаковки препарата «Месть уйгура», за которыми он охотится. Боб звонит, но уже поздно. Тогда он в истерике сам срывается туда в надежде хоть что-то спасти. Увы, безрезультатно.

Я размышлял над этим и отвечал на вопросы следователя по большей части односложно, почти по-армейски.

Потом я поднял руку, останавливая очередной вопрос, и осведомился у Лихарева:

— Товарищ подполковник, относительно возгорания в здании суда и следственного комитета никаких подвижек нет?

— Пока ничего. Результаты экспертизы еще не пришли из областного центра. Пока можно сказать только одно. Возгорание было таким мощным, что потушить пожар и спасти хотя бы часть документации оказалось невозможно.

— А кто экспертизой занимается?

— МЧС. Пожарники же к ним сейчас относятся. Это раньше они в ведомстве МВД были. А с чем ваш интерес связан, Виктор Вячеславович?

— Дело в том, что я передал полковнику Альтшулеру номер телефона, с которого звонил Боб. Через систему биллинга было выяснено место, где находился он сам или же просто тот мобильник, как случилось в прошлый раз. Туда выехала группа захвата ФСБ. При повороте к дому в микроавтобус кто-то выстрелил из огнемета «Шмель». В сгоревшей машине осталось только десять трупов. Девять бойцов группы захвата вместе с командиром и водитель. Попасть в машину во время движения, даже если она сбросила скорость на повороте, довольно сложно. Это я говорю как специалист. Значит, стрелял человек, умеющий работать с огнеметом. Сегодня нас атаковали десантники. Может, и этот огнеметчик из той же когорты? Вот я и предполагаю, что Боб мог получить заказ — сжечь в нашем райцентре здание суда вместе с документацией или этаж, на котором располагался следственный комитет. Не могу знать точно, что было главной целью. Когда Боб посылал туда своего огнеметчика, он еще не знал, что на вашем этаже хранятся две упаковки препарата «Месть уйгура». Когда Тамара это ему сообщила, он, видимо, попытался звонком остановить действия своего человека, но понял, что опоздал, и тогда поехал в райцентр сам. Могло здание загореться от выстрела «Шмеля»?

— Однозначно могло. Даже похоже на это.

— Ладно. С этим будем разбираться. А пока давайте продолжим допрос, — предложил я следователю.

Он согласно кивнул и тут же задал мне очередной вопрос.

После допроса я попросил майора Никифорова переставить свой «уазик» чуть глубже во двор, чтобы рядом с ним поместилась и моя машина. Автомобиль, принадлежавший бандитам, пока остался на улице. Вячеслав Петрович выполнил мою просьбу и даже ворота открыл, чтобы я мог заехать. Я сразу же так и сделал, освободил место для санитарной машины районного морга, прибывшей за убитыми бандитами. Их тела наши бойцы уже принесли сюда и свалили бесформенной кучей перед забором.

Майор Никифоров закрыл свои ворота, тут же распахнул соседние и загнал бандитскую машину во двор заброшенного, ничейного дома. Туда же следом за «уазиком» заехал и микроавтобус ФСБ.

Наблюдать за всем этим мне было странно, поскольку в необитаемой деревне прятать машину не имело смысла. Хотя я же свою загнал во двор к майору. Но у меня была такая красавица, которая требовала постоянного пригляда.

Скорого появления людей Боба нам ожидать не стоило, как, скорее всего, и материализации его самого. Бобу требовалось время для сбора новой вооруженной банды, да и добраться до нас было делом не двух минут.

Но подполковник Балакирев все же выставил на всякий случай посты по два человека перед воротами и в огороде. Подполковник Лихарев хотел своих парней отправить в патрулирование, но Балакирев больше доверял проверенным бойцам ЦСН, поэтому отказался от такой услуги.

— Мои люди будут друг друга через два часа менять. Один дежурит, второй отдыхает, — сказал Балакирев.

На каждом посту было по одному бойцу, поскольку на автомате, который они передавали друг другу, был установлен тепловизионный прицел, позволяющий видеть в темноте.

— Тогда я вперед, на дорогу пару человек пошлю, — решил Лихарев. — К перекрестку. И выделю им свой бинокль.

— Да, там иметь пост было бы неплохо, — согласился подполковник ФСБ и спросил меня: — Виктор Вячеславович, вы не выделите им на двоих свой шлем с аккумуляторами?

— Бога ради, — согласился я, снял шлем и пояс с аккумуляторами, основным и запасным.

Балакирев стал объяснять бойцам, как работает, включается и выключается система связи.

— Приказываю, если что, в бой не вступать! — заявил он. — Нас предупредите по связи и прячьтесь. Бандиты мимо вас проедут, вы их спокойно, скрытно догоните и в нужный момент атакуете с тыла. Только нам сообщить не забудьте, чтобы мы друг друга не перестреляли. С богом! — Подполковник Лихарев проводил свой передовой пост за калитку, что-то на ходу объясняя бойцам, после чего вернулся в дом.

— Виктор Вячеславович, вас во сколько поднимать? — спросил Балакирев, желая, видимо, оказать мне услугу.

Сам он держал в руках смартфон и хотел поставить будильник.

— Я всегда сам поднимаюсь. У меня внутренний будильник работает.

Я разулся, чтобы дать ногам необходимый отдых, устроился на диване, на который мне показал Никифоров, и с головой накрылся курткой. Звуки она не глушила. Я хорошо слышал, как майор на кухне гремел кастрюлей, желая сварить кашу на всех. Но посторонние шумы быстро начали уползать куда-то вдаль, стали фоновыми.

Я начал засыпать, как в яму проваливался, только услышал перед отключкой слова Лихарева:

— Ну у нашего военного разведчика и нервная система! Я после пережитого сегодня уснуть уже не смогу. А он только лег и уже, кажется, спит. А ведь сегодня в одиночку большую часть общего дела сделал.

— Устал, наверное, потому и уснул, — посочувствовал мне подполковник Балакирев. — Нервное напряжение порой не хуже физического давит. Вот в моей личной практике был случай… — Он начал что-то рассказывать, но я уже не слышал, потому что спал.

Очнулся я, понимая, что мне спать осталось еще больше часа, но что-то меня разбудило. Это «что-то» могло быть только очень важным боевым оповещением. Но на мне не было шлема, и я никак не мог услышать его. Однако за столом сидел в шлеме подполковник Балакирев. Судя по его напряженной позе, он сейчас именно это самое сообщение и принимал.

Подполковник Лихарев, конечно, говорил, что сегодня не уснет, однако положил на стол руки, пристроил на них голову и сладко посапывал.

— Что там, на дороге? — спросил я Балакирева, поймав его взгляд.

Подполковник поднял перед собой раскрытую ладонь. Этим универсальным жестом он призывал меня подождать.

— Посты! Сообщение приняли? — спросил Балакирев.

Ответы бойцов мне не были слышны.

— Выдвигайтесь в сторону дороги! — приказал подполковник. — Лучше переходите за нее и прячьтесь в поле среди кустов. Без команды не стрелять. Если Боб будет здесь, его брать живым. Фотографии я вам показывал. Можно ноги прострелить, чтобы далеко не бегал.

Из-за печки, резко сдвинув в сторону занавеску, вышел майор Никифоров уже не с традиционной своей двустволкой, а с автоматом, позаимствованным у убитых бандитов. Я слышал, как Лихарев распорядился оставить для самозащиты два автомата с патронами. Один мне, второй — хозяину дома. Три других автомата следственная бригада увезла с собой в райцентр для передачи в районный отдел полиции, которая и занимается утилизацией оружия и боеприпасов. Два ствола были оставлены нам под честное слово Лихарева.

Я, честно говоря, не думал, что бандиты пожалуют под утро, считал, что мне этим оружием пользоваться не придется, намеревался уехать отсюда еще в темноте. Однако деваться мне было некуда. Я взял из угла свой автомат и проверил его. Магазин был полным, а вот в патроннике патрона не было. Мне пришлось дослать его туда и поставить оружие на предохранитель.

Балакирев тем временем встал, обернулся в нашу сторону и проговорил:

— Ситуация, значит, такая. По дороге в сторону села движутся два автомобиля. Первым идет здоровенный кроссовер, за ним тянется «Тойота Камри». В кроссовере стекла опущены. Видно пять вооруженных людей. Во второй машине окна тонированы. Сколько народу там едет, непонятно. Видно только водителя и переднего пассажира. У него в руках контейнер, очень даже похожий на огнемет.

— Они не решатся стрелять по дому из огнемета, — предположил я. — Бандиты надеются, что здесь хранится препарат «Месть уйгура». Они побоятся сжечь его.

— Они будут стрелять не в дом, а во двор, — произнес Лихарев, который, оказывается, все слышал.

— Пожар оттуда легко перекинется на дом, — сказал я. — Нам двор нельзя покидать. Сюда они стрелять не рискнут. Иные предложения есть?

— Есть, — сказал Балакирев. — У меня в поле два бойца имеют автоматы с тепловизионными прицелами. Оба отменные стрелки. Вы вчера имели возможность в этом убедиться. Они просто сразу ликвидируют гранатометчика, да и весь разговор. Нет бандита — нет проблемы. Кто-то не согласен?

— Если вы за них ручаетесь, то вопрос снят, — сказал я.

Ведь и в самом деле здорово, когда командир ручается за своих подчиненных. Это значит, что он им свою собственную жизнь доверяет, как и наши.

Балакирев начал передавать своим бойцам приказ. При этом он заострил внимание на том, что бандиты не должны понять, откуда в них стреляли, когда увидят своего убитого подельника. Мы же, в свою очередь, сразу поддержим ребят огнем со своей позиции, чтобы отвлечь внимание от них на тот случай, если у бандитов найдется еще один человек, владеющий огнеметом. В принципе, стрелять из него не так уж и сложно. Главное, правильно соединить тубу-контейнер с прицельным приспособлением. А после выстрела ее следует сменить.

— Если кто-то другой попробует вооружиться огнеметом, валите и его, — дал Балакирев последнее напутствие своим парням и продолжил, обращаясь уже к нам: — Они подъезжают. Все выходим во двор.

Нас было пятеро — целых три подполковника, один майор и боец из группы силовой поддержки Лихарева. Самый молодой, видимо, неопытный. Поэтому командир и не послал его вперед.

Сколько было бандитов, мы не знали. Но, вероятнее всего, их должно быть десять человек. По пять в каждой машине. То есть по двое на каждого из нас, обороняющих двор. Правда, у нас была поддержка из шести опытных бойцов, которые должны атаковать противника сбоку и с тыла. Но бандиты-то думают, что нас во дворе и вообще в окрестностях всего двое — я и майор Никифоров. А мы подготовили им неприятный сюрприз.

— Да, слушаю, — прокричал в микрофон подполковник Балакирев. — Понял. Тогда разделитесь еще раз. Один берет на себя огнеметчика, второй — гранатометчика. Работайте. Пора! — Он обернулся к нам и пояснил суть дела: — Среди бандитов есть еще и гранатометчик. Парни снимут и того и другого. Они, кстати, разделились. Двое с пистолетами-пулеметами остались на короткой дистанции, двое с автоматами отошли подальше, чтобы не было слышно лязганья затворов. Жалко, что мы с попутной машиной отправили в Москву свои винтовки. Они стреляют патроном СП-4. Перезаряжать их приходится вручную, но это не проблема. Зато пальбы совсем не слышно.

Я знал, где были использованы эти винтовки, но благоразумно промолчал.

Майор Никифоров приподнял голову над забором, сразу пристроил на него автомат и прошипел:

— Что-то вижу в темноте. Да, какое-то шевеление на дороге. Но разобрать, что это, не могу.

— А что там разбирать-то, — сказал Балакирев и поднял на вытянутой руке трубку с ракетой. — Бандиты, они и на свету, и в темноте собой остаются. Вот теперь мы и рассмотрим их хорошенько. — Он дернул за шнурок, и ракета вылетела из картонной трубки.

Она набрала высоту, падать почему-то не пожелала и стала рисовать в небе большие круги, неплохо освещая дорогу.

Сразу заговорил автомат майора Никифорова.

Через секунду позицию рядом с ним заняли Балакирев, Лихарев и я. Боец группы силовой поддержки как птичка взлетел на трап, который вел на сеновал, и стрелял оттуда. Бандиты были в полусотне метров. Мы их отлично видели, потому что ракета кружила над ними, но они нас не замечали.

Нашу позицию выдавали разве что огненные мазки, вылетающие из стволов. Это я понял, когда прозвучали первые очереди, направленные в нашу сторону, и над нами засвистели пули. Бандиты побежали в нашу сторону, желая сократить дистанцию.

— Прижимай их к земле! — послышалась команда.

— Да какого хрена! Их там не двое, а целый взвод!

Эти слова заставили бандитов остановиться, и я сумел пересчитать их количество, пока не догорела ракета. Шесть человек, всего на одного больше, чем нас, находящихся здесь, возле дома. Но тут громко заговорили сбоку два пистолета-пулемета. Бойцы ЦСН хорошо умели стрелять. Я уже убедился в этом.

Подполковник Балакирев запустил еще одну осветительную ракету и сообщил нам:

— У меня только одна ракета осталась. Боюсь, разбегутся по сторонам, не найдем мы их потом.

— Добить надо. Идем на сближение, — сказал я.

Балакирев в это время получил новое сообщение и озвучил его:

— Бойцы группы силовой поддержки следственного комитета вышли на дорогу. Они спрашивают, что им делать.

— Бандитов не выпускать! Будут на машине прорываться, стрелять по водителю и по колесам.

Подполковник передал бойцам мой приказ.