По другую сторону забора собрались все остальные участники операции, за исключением двух бойцов группы Балакирева. Они несколько минут назад перебрались через забор и устремились в недалекий лесок. Ребята должны были посмотреть, что стало с бандитами, подстреленными ими. Все произошло так, как я и просил Балакирева. Хотя я не слышал, чтобы он отдавал приказание. Наверное, его бойцы удовлетворились только моими словами, которые прозвучали и в их шлемофонах.

— Виктор Вячеславович, — обратился ко мне командир группы ЦСН. — Тут поступила просьба от майора Никифорова. Подполковник Лихарев не возражает. Майор просит передать ему на запчасти тот «уазик», на котором приехали бандиты. Я так думаю, что просьбу можно и уважить. Все-таки эту машину в данном случае можно только относительно рассматривать как орудие преступления. Бандиты с таким же успехом могли приехать на такси и пройти какое-то расстояние пешком. А Никифоров жалуется, что у него авто скоро совсем встанет. Запчасти требуются. А у бандитов тачка почти новая.

— Я двумя руками за! Если следствие не возражает, то мы так и будем считать, что они на такси прибыли. А автоматы у них были где-то неподалеку припрятаны. В каком-нибудь лесочке. Или же их просто кто-то привез, высадил вместе с оружием и уехал по своим делам. Потом бандиты пошли пешком через лес.

— Товарищ подполковник! — через наушники донесся до меня незнакомый голос, и я понял, что один из бойцов, посланных в лес для проверки, обращается вовсе не ко мне, а к Балакиреву. — Мой бандит как лежал в луже крови лицом, так там же и отдыхает. Если сразу и выжил, в чем я сильно сомневаюсь, то потом собственной кровью захлебнулся. Совсем еще молодой парень. Наверное, только недавно со службы уволился.

— Мой клиент, товарищ подполковник, тоже готов. Пуля прошла через горло и перебила шейный позвонок, — доложил второй. — С такими ранениями люди не живут. Но этот тип уже откровенно не молод и даже слегка толстоват для бойца ВДВ.

— Виктор Вячеславович, ты слышал? — спросил меня Балакирев.

— Конечно.

— Удовлетворен?

— Как заяц, от всей души поимевший лису.

Ну вот, теперь никто не мог предупредить Виктора Бобина.

Я не взял на себя право приказывать через голову командира группы, поэтому обратился к Балакиреву:

— Товарищ подполковник, попросите своих бойцов обыскать убитых, забрать документы и телефоны. Пусть они сразу поищут в них номер Боба. Он может там быть записан и вот так, и как Бобин, Виктор Вячеславович, даже просто как Виктор. Мне не дано знать, какие у него отношения со своими бойцами. Это Полковника они звали по имени-отчеству — Михаил Венедиктович, а с Бобом могут общаться. У него все же нет того авторитета. Он только помощник, во всяком случае был таковым до недавнего времени. — Сейчас, обращаясь к Балакиреву, я понимал, что его бойцы меня слышат и мои указания, скорее всего, уже выполняют.

О том же говорило и молчание самого подполковника Балакирева. Он, как и я, понимал действия своих людей.

— Товарищ подполковник! — На сей раз первый боец обращался, как я догадался, уже напрямую ко мне. — В записной книжке мобильника значатся два Виктора, один номер стационарного телефона, иногородний, второй — сотового. Что будем делать?

— Неси аппарат сюда, — распорядился я. — Передадим номера Альтшулеру. Пусть проверяет. У него больше возможностей. Второй?..

— Тут ничего интересного. По документам выходит, что этот убитый — пенсионер полиции, отставной майор.

— Телефон и документы ко мне!

Сам я тем временем собрал мобильники и документы у бандитов, убитых мной. Заодно я захватил и брелок с ключом от «уазика», обошел двор, чтобы не лазить через забор, нырнул под прясло, и через минуту оказался среди тех, кто помогал мне в этой операции. Уже там, во дворе Никифорова, я проверил адресные книги всех трех телефонов, но ничего интересного не нашел.

Все это я сложил в карман куртки, чтобы потом передать полковнику Альтшулеру, а вот ключи от машины сразу протянул Никифорову. Майор принял их и молча поспешил в сторону улицы. Он помнил, откуда в последний раз долетал до него звук двигателя.

Бойцы принесли документы и телефоны убитых.

Уже давным-давно наступила ночь. Тем не менее я без сомнений набрал номер полковника Альтшулера. Служба у нас такая, что не терпит нормированный рабочий день.

— Слушаю тебя, Виктор Вячеславович, — ответил Альтшулер сразу, словно спал с телефоном в руках.

— Ничего, что я так поздно, товарищ полковник?

— Я сейчас в управлении. Здесь и ночевать буду. Звони без стеснения. Что у тебя.

— В аппарате одного из убитых бандитов есть два номера с именем «Виктор». Один — стационарного телефона, иногородний, второй — сотового. Документы я передам вам утром лично. А пока номера стоило бы проверить.

— Говори, я записываю.

Я продиктовал оба номера, которые запомнил сразу после просмотра.

В этот момент у меня в кармане зазвонил один из трофейных телефонов. На нем были включены и простая мелодия, и виброзвонок, потому я легко нашел нужный аппарат и сразу посмотрел на экран. Номер на нем был незнакомый.

— Минутку, товарищ полковник. Звонит мобильник одного из убитых бандитов. Я отвечу на вызов.

— Работай! — распорядился Альтшулер.

Я нажал зеленую клавишу ответа, поднес мобильник к уху, но ничего не сказал.

— Валера, что там у тебя? — послышался знакомый мужской голос.

Даже при полном отсутствии у меня музыкального слуха голоса я запоминаю так же легко, как телефонные номера, и сразу определяю их. Это, вне всякого сомнения, говорил Боб, которого я слышал только один раз, когда он опустил стекло в дверце внедорожника, но саму ее так и не открыл.

— Видишь ли, Боб, так уж вышло, что Валера тебе больше никогда не позвонит. Это подполковник Кукушкин с тобой разговаривает. Мы перебили твоих парней. Не тот у них калибр оказался, чтобы со спецназом военной разведки тягаться. Даже с пенсионерами спецназа. Не потянули они. И тебя я обязательно достану. Обещаю. Жди меня. Дрожи и бойся. Ночью в холодном поту просыпайся. Я за тобой непременно приду. Обещаю. Слово офицера даю. А я его на ветер не бросаю, дорожу им.

— Ну-ну, Кукушкин. Ты слишком много, мне кажется, на свои плечи взвалил. А я ни тебя, и никого вообще на свете не боюсь. Я в детстве еще перестал пугаться. Привык, понимаешь, к тому, чтобы от меня все шарахались. Ты сам меня жди. Я и к тебе приду, и к жене твоей тоже.

— Она тебя ждет с не меньшим нетерпением, чем я. Тоже рада будет встретить. Это она умеет делать отлично. Ты будь готов. Пора уже и тебе начать бояться. Да и вообще ты врешь откровенно, зря говоришь, что не пугаешься. Иначе ты не бросал бы на погибель своих людей, не убегал, не спасал свою шкуру, как всегда делаешь. Ты по натуре своей и по манере поведения стопроцентный трус!

Бобин отключился от разговора, не желал больше слушать мои слова. Наверное, они были правдивы и потому обидны.

Но я тут же поднес к уху свой собственный телефон и сообщил полковнику Альтшулеру номер, который высветился на мониторе мобильника покойного Валеры.

— Первые два можно не проверять, — сказал я. — А этот вот — точно номер Боба. Он только что звонил одному из убитых, видимо, командиру группы. Я разговаривал с Бобом достаточно грубо, провоцировал его на злую выходку. Не знаю, насколько мне это удалось. Кажется, получилось. Он обещал и с Тамарой разобраться, пугал меня этим. Надо охранников в больнице предупредить на всякий случай. Но факт остается фактом. Его следует срочно искать по новому номеру. Подключайте службу биллинга.

— Понял. Работаем, — коротко ответил Альтшулер и отключился от разговора, не желая, видимо, терять время.

А я только тут сообразил, что наделал. Я дал сотрудникам ФСБ возможность захватить Боба. Если так случится, то он, скорее всего, даст показания против меня по поводу актов экспертизы на пистолет старшего лейтенанта Линдера. Положение требовалось немедленно как-то исправлять.

Мог ли я вообще не давать этот номер полковнику? Ведь все окружающие слышали мой разговор. Если бы я вел его в другом тоне и иными словами, то такое было бы возможно. Но я сам сильно завелся, раздражая противника, и это сыграло со мной злую шутку.

Однако я легко просчитал, что мне следует сделать в этой ситуации.

— Вы здесь оставайтесь, я пойду свою машину заберу, навещу дом, потом сюда приеду. Наверное, уже и следственная бригада будет здесь. Меня же тоже должны допрашивать, как я понимаю, — сказал я подполковнику Лихареву, который только кивнул мне в ответ.

Я сделал прощальный жест и двинулся прямиком по дороге в сторону машин.

Тут подполковник Балакирев попросил по связи:

— Виктор Вячеславович, наш микроавтобус подошли сюда, будь так добр.

— На обратном пути, товарищ подполковник, чтобы вместе проехать. Иначе водитель в темноте может в такую колею забраться, где на обе оси сядет. А я дорогу более-менее помню.

При моей привычке быстро ходить я легким бегом прибыл бы к машинам не намного раньше.

Водитель микроавтобуса сидел на своем месте. Я быстро объяснил парню, что ему следует подождать моего возвращения, а сам сел за руль «Камаро» и поехал так, словно соскучился по машине. Однако каким-то непонятным образом я ни разу не задел защитой картера за землю. Скорее всего, мне просто повезло, хотя торопиться было особо некуда.

Я оставил машину у ворот и на всякий случай включил сигнализацию. После того что сегодня произошло, мне было как-то боязно бросать «Камаро» на улице без пригляда. Но заезжать во двор, а потом и выбираться оттуда было бы слишком долго.

Я захватил с собой сумку с мокрой одеждой, выложил все, что требовалось, из карманов, с трудом, но все же пристроил нож в новой куртке, осмотрел весь дом. Если тут и был обыск, то бандиты делали его не так, как наши силовики. Они ничего не разбрасывали, если что-то смотрели, то все ставили на место.

Оружейный ящик вскрыт не был. На основе этого факта я сделал вывод, что в доме все-таки работали не уголовники, а парни из спецназа ВДВ, которые не умеют вскрывать и обратно закрывать замки, даже простейшие. Их просто не учат работать с отмычками. Да и в спецназе военной разведки солдат тоже этому не обучают, только офицеров, да и то, насколько мне известно, не всех, хотя я и не знаком с принципом отбора кандидатов на обучение. Скорее всего, это известно майору Никифорову или полковнику Самохину, но выяснять данный момент я лично не считал необходимым. Это не тот животрепещущий вопрос, который мне следовало решить. Были другие, куда более важные и не терпящие отлагательства.

Я вытащил из кармана специально обученный мобильник и послал вызов полковнику Самохину.

— Ну наконец-то ты решил поставить меня в известность о ситуации, — недовольно проворчал Валентин Юрьевич. — Слушаю тебя, Виктор Вячеславович.

— Все нормально, кроме одной мелочи, товарищ полковник. Уничтожены пятеро бандитов. Все до единого, которые здесь были. Никто не сумеет сделать доклад Бобину. Но он сам звонил командиру группы. Я ответил, предложил ему приехать, пообещал, что готов к встрече. Думаю, я сумел его из себя вывести, но при этом допустил непростительную ошибку.

— То есть?

— Я сообщил полковнику Альтшулеру номер, с которого Боб мне звонил. Если этого типа захватят сотрудники ФСБ, то он может дать показания, что я передал ему копию акта экспертизы по пистолету старлея Линдера. Вот у меня и вертится в голове мысль. А не позвонить ли еще раз Бобу, не предупредить ли этого мерзавца о том, что его сейчас будут захватывать.

— Это уже не твоя работа. Биллинг зафиксирует твой звонок, и Альтшулер может что-то заподозрить. А если к номеру подключена система прослушки, то твой вызов будет совершенно лишним. Раньше надо было думать. Но решение этого вопроса я беру на себя. У меня есть лишние телефоны. Позвонить будет возможно с любой точки города, а потом выбросить СИМ-карту. Сколько времени прошло с твоего разговора с полковником Альтшулером?

— Минут сорок, не больше. Биллинг все равно потребует около часа.

— Да, у нас есть некоторое время для принятия контрмер. Посему разговор, с твоего согласия, завершаем. Я сейчас займусь как раз этой вот профилактикой.

Я отключился от разговора, убрал телефон, вышел во двор и на бельевой веревке развесил свою мокрую одежду, чтобы она подсушилась перед тем, как я загружу ее в стиральную машину. Тучи, которые еще недавно полностью закладывали со всех сторон горизонт, кажется, уже растягивало ветром. Это значило, что дождя не будет. Данный момент беспокоил меня исключительно по одной причине. Стиральная машина не принимает в свое нутро мокрую и потому излишне тяжелую одежду. Об этом меня многократно предупреждала Тамара. А сам дождь меня мало волновал. Если на дворе стоит осень, то бояться ненастья не следует.

Завершив дома все дела, я сел в машину, подъехал к микроавтобусу, но останавливаться рядом не стал, просто просигналил фарами и проскочил мимо. В зеркало заднего вида заметил, что водитель микроавтобуса мой сигнал понял правильно и тут же двинулся за мной следом.

Ехали мы медленно и аккуратно. До места добрались без всяких проблем.

Рядом с домом майора Никифорова теперь стоял еще один микроавтобус. Я догадался, что прибыла следственная бригада.

Но меня встретили не следователи, а подполковник Балакирев.

— Меня уже допросили, — сказал он. — Сейчас вызвали майора Никифорова. Вы, наверное, будете следующим. Обязательно расскажите им про мастер-класс от военной разведки.

— Зачем им это знать? Чтобы потом при любом случае убийства меня допрашивать с пристрастием? Одно дело вам показать, другое — им. Ни к чему это.

— Значит, я зря высказывал свое восхищение вашей работой? Но я искренне говорил, от чистого сердца.

— Я понимаю. Спасибо.

Балакирев отошел к микроавтобусу. Водитель что-то сообщил ему. Подполковник открыл дверцу, вытащил трубку переговорного устройства, что-то там внутри включил и начал с кем-то беседовать. Я находился в десяти-двенадцати шагах от него, и потому тихий разговор не слышал. А потом Балакирев вообще сел в машину и дверцу захлопнул.

Когда-то меня обучали разбору речи за счет визуального наблюдения за артикуляцией губ. Но, во-первых, до конца я пройти курс не успел — роту отправили в командировку. Во-вторых, в салоне машины было слишком темно, чтобы хоть какую-то артикуляцию рассмотреть.

Я прошел в дом, где незнакомый мне возрастной следователь проводил допрос майора Никифорова.

Я хотел было сесть на скамью у стены, но этот человек строго посмотрел на меня и спросил:

— Вы будете подполковник Кукушкин?

— Да. Он самый, — подтвердил я.

— Я попросил бы вас выйти, пока идет допрос майора Никифорова. Позже я приглашу вас.

Так, конечно, было правильнее. Я помнил тот допрос свидетелей, который проводил лейтенант ФСБ в гостевом доме «Белая лошадь», в номере старшего лейтенанта Линдера. Тогда каждый потенциальный преступник имел возможность слышать, что говорят на допросе другие такие же персонажи, и мог без особого труда скоординировать свои показания, подогнать их под общие. Полковник Альтшулер тогда не возражал против нарушения процедуры. Только вот вопрос, делал он это намеренно или случайно, оставался открытым.

Мне возразить следователю было нечего, и я вышел на крыльцо. Следом за мной там появился подполковник Лихарев.

— Да, товарищ подполковник, вовремя вы мне позвонили, — сказал он, загадочно улыбаясь.

— Я вам позвонил? — удивился я.

— Но ведь не господин Генералов же. Конечно вы! — проговорил подполковник довольно жестко.

Во двор с улицы вошел Балакирев и сразу направился в нашу сторону.

Лихарев вернулся в дом. Свою подсказку он мне дал.

Балакирев сразу подошел ко мне и проговорил:

— Я сейчас с полковником Альтшулером разговаривал. Он с помощью биллинга сотового оператора определил местонахождение телефона, с которого вам звонил Виктор Бобин, и послал туда группу захвата. Когда машина заезжала во двор, из кустов раздался выстрел из огнемета «Шмель-М». В микроавтобусе остались только обгорелые скелеты. Боб опять ушел.

— Раньше этот негодяй не вел себя настолько нагло. Наверное, Полковник держал его в узде.

— Возможно. Я не совсем в курсе ваших местных дел. Вам, товарищ подполковник, просили передать приказ — отсыпаться до утра. В девять ноль-ноль полковник Альтшулер ждет вас у себя в кабинете. А мы вместе с группой силовой поддержки следственного комитета останемся здесь до особого распоряжения. Надеюсь, у майора Никифорова найдется чем нас подкормить. Мы много не едим, фигуру и боевую форму бережем. Если и нет ничего, вполне можем потерпеть. Устроим себе разгрузочный день.

— Если что, я из своего дома привезу что-нибудь. Или из магазина.

— У майора Никифорова еда найдется. У него большие запасы гречневой крупы. А кашу он варить умеет, — сказал сам Никифоров, выходя на крыльцо. — Виктор Вячеславович, тебя просят. — Майор показал мне на дверь.

— Деваться мне совершенно некуда. Пойду сначала сдаваться, а потом — отсыпаться.