Записка была краткой, по делу, и написана жирными буквами:

Жду тебя дома после суда.

Всего несколько слов, а у Верисы уже едва не сдали нервы.

Ее сестра была умной. Если бы письмо кто-то перехватил, отправителя вряд ли удалось бы вычислить. Но даже в самом худшем случае едва ли в записке разглядели бы что-то опасное.

И зря, ведь вся опасность заключалась в месте встречи, в самом слове «дом». Вериса поблагодарила гонца Цзя Цзи (пандарен, сам того не зная, доставил сообщение, которое вполне могло бы стать поводом к войне), свернула свиток так туго, что он стал не толще линий начертанных на нем букв, и бросила в ближайшую жаровню.

– Вериса?

Эльфийка вздрогнула и развернулась. Это был Вариан.

– Суд скоро начнется. Поторопись, если хочешь подкрепиться.

Они с Андуином направились в сторону храма, доедая весенние рулетики. Вериса запоздало поняла, что жаровня, в которую она бросила записку, принадлежала тучному повару-пандарену, который ловко ставил бамбуковые пароварки друг на друга и вытаскивал клецки безупречной формы палочками. Заметив ее взгляд, повар вопросительно улыбнулся. Вериса кивнула, хотя есть ей хотелось меньше всего.

– Тебе понравится. Андуин вчера съел почти все клецки, которые приготовил Ми-Шао, – с улыбкой рассказал Вариан и взъерошил светлые волосы сына. Мальчик смущенно увернулся, выдавая своим поведением истинный возраст.

– Детеныш становится сильнее, – вставил Ми-Шао. – Пандаренская еда идет ему на пользу. Для меня честь кормить и радовать того, кто так хорошо понимает законы моей земли.

– Попробуй вон те маленькие, с зернами, – сказал Андуин Верисе. – Там начинка из лотосового корня. Очень вкусно.

– Спасибо, – поблагодарила Вериса. – Мне две клецки, пожалуйста.

– А знаешь, и мне тоже, – добавил Андуин. – Отец, ты иди, я тебя догоню.

– Тогда до скорого, – согласился Вариан, быстро обнял сына и направился в зал суда.

Андуин проводил его взглядом, поблагодарил Ми-Шао на пандаренском и откусил кусочек клецки, прикрыв глаза от удовольствия.

– Это так вкусно, – сообщил он.

Вериса вспомнила было о собственных сыновьях, которые отличались тем же здоровым аппетитом, но очень быстро вернулась мыслями к Сильване. К клецкам она даже не притронулась.

– Ты в порядке? – спросил Андуин, прожевав и окинув эльфийку внимательным взглядом.

Сердце Верисы забилось сильнее. Какой же он наблюдательный! Интересно, чем она себя могла выдать? Известно ли Андуину о…

– Разумеется. А почему я должна быть не в порядке?

Вериса заставила себя откусить от клецки. Тесто было мягким и легко жевалось, а начинка, хоть и сладкая, не казалась приторной. Если бы не комок в желудке и ужасная сухость во рту, Вериса бы оценила это блюдо по достоинству.

– Ну, из-за того, что я сказал в суде. Я знаю, вы с тетей Джайной не горите желанием давать Гаррошу второй шанс. Хочу, чтобы ты знала: я понимаю почему. Правда.

От облегчения у Верисы едва не подогнулись колени.

– А я понимаю твою точку зрения.

Лицо Андуина просияло, и Вериса ощутила вину за свою ложь.

– Правда?

– Андуин, ты всегда видишь в окружающих лучшее. Об этом знают все.

Юный принц погрустнел.

– Я знаю, некоторым это не нравится. Они думают, я слишком мягкосердечен.

– Слушай, – начала Вериса, нежно взяв принца за руку, – ты выступил в суде и сказал слово в защиту Гарроша перед теми, кто с радостью убил бы его голыми руками. У мягкосердечного человека не хватило бы на это храбрости.

Андуин радостно улыбнулся. От досады не осталось и следа. «Этот мальчик разобьет немало женских сердец. Если выживет, конечно», – подумала Вериса.

– Спасибо, Вериса. Именно твои слова для меня много значат. И, честно признаюсь, я такого не ожидал. Я боялся, что ты относишься к числу тех, кто убил бы Гарроша голыми руками.

– Вовсе нет. Я верю, что суд будет мудрым и что небожители примут правильное решение.

– Я… очень рад это слышать.

Вместе они направились в зал суда. Ненависть Верисы к Гаррошу Адскому Крику стала лишь сильнее, ведь именно из-за него ей пришлось солгать пятнадцатилетнему мальчику.

К удивлению обоих, у входа на арену стоял стражник-пандарен, не пускавший никого внутрь. Беседовавший с ним Вариан явно злился все сильнее и наконец отошел. Заметив Верису и Андуина, он подал им знак поторопиться. Выражение лица короля не предвещало ничего хорошего, и Вериса ощутила, как пот выступил на ее лбу. Неужели он узнал? Нет, ведь тогда бы наверняка уже набросился на нее.

– Что такое? – спросила Вериса, пытаясь проявить любопытство и озабоченность, но не переусердствовать.

– Сегодня заседания не будет, – бросил Вариан. – Андуин, пойдем со мной. Ты, Вериса, можешь вернуться на Аметистовый утес, если хочешь.

– Да, конечно, – кивнула Вериса, однако уходить не спешила. Притворившись, что собирается доесть клецку, эльфийка встала так, чтобы наблюдать за происходящим в храме. Тажань Чжу, Бейн и Тиранда, собравшиеся внутри, кажется, дожидались только Андуина и его отца.

Бейн начал говорить. Андуин слушал с удивленным выражением лица, а Вариан, сперва скрестив руки на груди и стиснув зубы, вскоре взорвался и начал кричать на таурена. Тажань Чжу что-то сказал и навлек гнев короля на себя и заодно на Тиранду. Андуин же явно пытался всех успокоить.

– Предводительница следопытов, – обратился к Верисе стражник, – при всем уважении, вам нельзя здесь быть.

Эльфийка покраснела и кивнула.

– Да, конечно. Приношу свои извинения.

Она развернулась и пошла прочь, думая о том, какую уловку Бейн придумал на этот раз в попытке вызвать сочувствие Августейших небожителей к безжалостному убийце.

Вериса сжала кулаки и поспешила покинуть храм. Скорее бы наступил вечер!

* * *

– Что происходит? – спросил Андуин, переведя взгляд с Тажаня Чжу на Тиранду, Бейна и наконец на своего отца. Понять что-то удалось лишь по выражению лица последнего: он явно был расстроен.

– Андуин, – начал Вариан, – Бейн попросил… – он осекся и стиснул зубы. – Ослепи меня Свет! Я даже произнести это не могу!

Бейн вышел вперед.

– Ваше величество, прежде всего, позвольте поблагодарить вас за то, что привели сюда принца.

– Пока не за что благодарить, – процедил Вариан. – Еще немного, и я распоряжусь отправить его обратно в Штормград.

– Но что… – начал Андуин.

Бейн повел ушами.

– У меня есть одна просьба от…

– От кого? – уточнил Андуин, но слова застряли в горле. Он почти сразу понял, о ком идет речь. Оставался лишь один вопрос: – Почему?

– Я не знаю. Не представляю, зачем ему понадобилось говорить с вами, – признался Бейн и вновь повел ушами, на этот раз от раздражения. – Мне известно только, что вы – единственный, с кем он вообще готов разговаривать.

– Точнее, единственный, кто готов разговаривать с ним, – вмешался Вариан.

Андуин коснулся его руки.

– Я еще не дал своего согласия, отец. – Затем принц посмотрел на Тажаня Чжу. – Разве суд может удовлетворить подобную просьбу?

– Согласно законам Пандарии, это решать мне. Некоторое время назад чжу-шао Кровавое Копыто изложил суть дела. Я обдумал все за медитацией и попросил его подождать до того момента, пока вы не выступите в качестве свидетеля. Защитник и обвинитель сообщили, что у них больше нет вопросов и, очевидно, извлекли из ваших показаний пользу.

– Скажу прямо, ваше высочество, – начал Бейн, – все знают, что вы добрый человек, способный на сочувствие. Если бы вы выступили в защиту Гарроша и, воспользовавшись своим правом, заявили об этом публично, я смог бы получить преимущество. И наоборот, если бы вы ответили отказом, оказался бы в невыигрышном положении. Чжу-шао Шелест Ветра находится в похожей ситуации.

– Тогда почему суд не запретит мне вставать на чью-либо сторону?

– Потому что Гаррош согласен нарушить молчание только в том случае, если вы это сделаете, – ответила Тиранда. – Что, как вы понимаете, выгодно для меня и дает возможность допросить его.

– Кроме того, результаты допроса могут укрепить мое положение, – добавил Бейн. – Как я и говорил, это риск.

– Я не могу заставить Гарроша выступить в суде. Однако если бы он все же нарушил молчание, мы все только выиграли бы, – произнес Тажань Чжу. – Тогда никто не посмел бы заявить, что мы не предоставили подсудимому возможность высказаться.

– Стало быть, все зависит только от меня, – сказал Андуин. – И вы не оставляете мне выбора.

– Тебе необязательно соглашаться, – возразил Вариан. – Я бы предпочел услышать твой отказ. Тебе и так пришлось пройти через многое.

– Тогда почему ты меня вообще сюда пригласил, отец?

– Потому что ты достаточно взрослый и можешь решать сам. Более того, должен решать сам, – ответил Вариан. – Мои желания тут, к сожалению, значения не имеют. Я обязан был предоставить тебе право выбора. Ты можешь встретиться с Гаррошем, а можешь отказаться, если захочешь.

Удивленный этими словами, Андуин едва заметно улыбнулся. Он был благодарен отцу. Впрочем, с ответом юный принц не торопился и хотел сначала справиться с противоречивыми эмоциями. Андуин вновь вспомнил полное ненависти выражение на лице Гарроша, мгновение, когда на его хрупкое тело обрушились осколки колокола, и сломанные кости отозвались резкой болью. Отказать Гаррошу во встрече, избавить себя от страданий… Такой простой и приятный путь. Бывший вождь Орды столько раз демонстрировал свое презрение и отвращение к Андуину. Принц не считал, что должен ему помогать. Более того, он уже проявил большее сострадание, чем Гаррош заслуживал, и сделал слишком многое, чтобы спасти жизнь того, кто так стремился его убить.

И все же…

Андуин вспомнил, как Гаррош повел себя, решив, что он умер. Вопреки ожиданиям бывший вождь не демонстрировал радости и был странно задумчив. Смущала Андуина и усталость, с которой держался Гаррош в суде.

О чем он думал в такие моменты? Что же он испытывал, раз решил обратиться к жрецу? Угрызения совести?

Боль в некогда сломанных костях чуть отступила, и Андуин принял решение. Он взглянул на каждого из собравшихся. Представители разных народов, по-разному относившиеся к нему самому: отец-человек, заступница ночных эльфов, страж-пандарен и Бейн… друг из племени тауренов. Об этом никто не говорил, а многие и вовсе не подозревали, но Андуин считал его таковым.

– Тот, кто попал в беду, просит меня поговорить с ним. Отец, как я могу отказаться и после этого утверждать, что следую путем Света?

* * *

Сперва Вариан настаивал на том, чтобы сопровождать сына, но Андуин, доверившись своему предчувствию, отказался. Он также потребовал, чтобы стража осталась на входе – так разговор с Гаррошем состоится без лишних свидетелей. Вариан битый час пытался оспорить эти решения, но не преуспел.

– В этом деле я буду выступать в роли жреца, – заявил Андуин. – Подсудимый должен иметь возможность говорить открыто, а я сохраню все, что он скажет, в тайне.

Вариан наконец проявил снисхождение и отступил. Он посмотрел на Тажаня Чжу, Тиранду и Бейна, а затем предупредил:

– Если с Андуином что-то случится, виноваты в этом будете вы. Кроме того, я лично убью Гарроша, невзирая на последствия и весь этот проклятый суд!

– Уверяю вас, король Вариан, Гаррош никак не сможет напасть на Андуина. Ваш сын будет в полной безопасности. Я бы не стал вас обманывать, – ответил Тажань Чжу.

И наконец Андуин оказался перед входом в нижнюю, отделенную от остальных помещений часть храма. Его уже ждали два стражника Гарроша, монахи Шадо-Пан Ли Чу и Ло Чу, охранявшие дверь. Оба поклонились.

– Добро пожаловать, высокоуважаемый принц, – сказал Ли Чу. – Встреча с врагом – смелый поступок.

Внутри у Андуина все сжалось. Он обрадовался, что голос, тем не менее, не выдавал страха.

– Здесь и сейчас он мне не враг, – возразил принц.

Ло Чу улыбнулся.

– Это лишь доказывает, что вы не только храбрый, но и мудрый человек. Мы останемся здесь и будем готовы прийти по первому зову.

– Спасибо, – ответил Андуин.

Велен научил его успокаивать разум, и теперь принц последовал мудрому совету. Он медленно вдохнул на счет пять, задержал дыхание на один удар пульса, а затем выдохнул в том же темпе. «Все будет хорошо, – говорил Велен. – Все ночи проходят, а бури заканчиваются. Длятся лишь те, что бушуют в нашей душе».

Способ работал, по крайней мере до того момента, как Андуин добрался до камеры Гарроша. Внутри было тесно – места хватало лишь для укрытой мехами лежанки, ночного горшка и чаши для омовений. Гаррош не смог бы сделать больше одного или двух шагов в каждую сторону, а цепи на его ногах ограничивали движения еще сильнее. Прутья решетки были толще самого Андуина, а восьмигранные окна камеры были запечатаны с помощью магии и излучали мягкое фиолетовое сияние. Тажань Чжу оказался прав: Гаррош Адский Крик был полностью изолирован и не смог бы применить ни физическую силу, ни магию.

Впрочем, эти детали Андуин подметил лишь краем сознания. Все его внимание было сосредоточено на орке, который сидел на мехах. Принц не знал, чего ожидать: приступа ярости, мольбы или насмешек. Впрочем, ничего из перечисленного не последовало. На лице Гарроша застыло то же задумчивое выражение, как и в тот момент, когда он «убил» Андуина.

– Прошу, не трогайте прутья решетки, – предупредил Ло Чу. – Вы можете беседовать с подсудимым в течение часа. Если захотите уйти раньше, дайте нам знать.

У камеры стояли стул и небольшой стол с кувшином воды и пустым стаканом.

Андуин откашлялся.

– Спасибо. Думаю, все будет в порядке.

Гаррош так внимательно смотрел на Андуина, что, кажется, даже не заметил стражников. Братья-пандарены, как и обещали, отошли в дальний конец зала. Во рту у Андуина пересохло. Он налил себе немного воды, чтобы избавиться от неприятного ощущения, и сделал большой глоток.

– Ты боишься?

– Что?

Вода расплескалась. Кости Андуина пронзила резкая боль.

– Ты боишься? – повторил Гаррош.

Он задал этот вопрос будничным тоном, как будто просто пытался поддержать разговор. Андуин понимал: это ловушка. Можно ответить правдиво или солгать, неважно, ведь все в любом случае приведет к обсуждению вещей, о которых принц предпочел бы не говорить.

– У меня нет причин бояться. Ты скован цепями, а прутья решетки зачарованы. Напасть на меня ты вряд ли сможешь.

– Беспокойство за свое здоровье – лишь одна причина для страха. Существуют и другие. Спрошу еще раз: ты боишься?

– Послушай, – начал Андуин, поставив стакан с водой на стол, – я пришел сюда, потому что ты об этом просил. Кроме того, Бейн сказал, что я единственный, с кем ты согласен поговорить о… том, о чем хочешь поговорить.

– Может быть, как раз этого ты и боишься? Того, о чем я хочу поговорить?

– Раз так, то мы оба тратим время зря. – Андуин встал и направился к выходу.

– Стой.

Принц замер, стоя к Гаррошу спиной. Он злился сам на себя. Его ладони вспотели, и приходилось прилагать титанические усилия, чтобы сдержать дрожь. Андуин не покажет свой страх!

– Почему я должен тебя слушать?

– Потому что ты – единственный, с кем я хочу говорить.

Принц прикрыл глаза. Ведь он может уйти! Гаррош наверняка просто играет. Возможно, хочет что-то выведать. Но что именно? Что Гаррош хочет узнать? И тогда Андуин понял: пусть ему и было страшно, уходить все равно не хотелось. Во всяком случае, пока.

Он сделал глубокий вдох и повернулся.

– Тогда говори.

Гаррош указал на стул. Андуин переступил с ноги на ногу, а затем, стараясь двигаться как можно естественнее, сел и приподнял брови, показав, что ждет продолжения.

– Ты сказал, что веришь, будто бы я могу измениться, – начал Гаррош. – Что, во имя предков, заставляет тебя так думать, после всего того, что я совершил?

И вновь никаких эмоций, кроме простого любопытства. Андуин хотел было ответить, но замешкался. Что бы ответила Джайна… Впрочем, нет. Джайна больше не была главным примером для подражания. Андуин осознал, что на Вариана, несмотря на все угрозы убить Гарроша, ему хотелось равняться гораздо сильнее. От этого стало немного грустно, ведь он любил Джайну, и радостно одновременно, потому что отца он любил не меньше.

– Знаешь что, давай задавать вопросы по очереди.

На лице Гарроша появилась странная улыбка.

– Значит, это сделка? А ты умеешь вести переговоры лучше, чем я ожидал.

Андуин коротко и мрачно рассмеялся.

– Приму это за комплимент.

Орк улыбнулся шире:

– Отвечай первым.

«Победа за Гаррошем», – с некоторым удовлетворением подумал Андуин.

– Хорошо. Я верю, что ты можешь измениться, потому что в этом мире нет постоянства. Однажды ты был вождем Орды, но тебя свергли. Народ, когда-то подчинявшийся приказам, сперва начал подвергать твои действия сомнению, а затем и вовсе перестал повиноваться. Тогда из вождя ты превратился в пленника. Но и это может измениться.

Гаррош невесело усмехнулся:

– Ты о моей смерти?

– Это лишь один из возможных исходов. На самом деле их множество. Ведь ты можешь оценить свои поступки. Понаблюдать, прислушаться, попытаться понять, какую боль и страдания ты причинил, а затем, если тебе дадут еще один шанс, пойти по иному пути.

Гаррош замер.

– Я не стану превращаться в человечишку! – прорычал он.

– От тебя никто этого и не требует, – возразил Андуин. – Орк ведь тоже может измениться. И тебе это известно лучше, чем кому-либо.

Гаррош молчал. На мгновение он отвел взгляд и снова о чем-то задумался. Андуин подавил желание скрестить на груди руки и вместо этого попытался принять как можно более расслабленную позу. Из-под мехов вылезла взъерошенная голова крысы с горящими глазами. Грызун к чему-то принюхался и вновь скрылся из виду. «Когда-то Гаррош был вождем Орды, а теперь делит темницу с крысой».

– Ты веришь в судьбу, Андуин Ринн?

Уже во второй раз вопрос Гарроша ошеломил юного принца. Что же творится у этого орка в голове?

– Я… не уверен, – проговорил Андуин с запинкой. Иллюзия спокойствия разлетелась на мелкие осколки. – Конечно, я… я знаю, что существуют пророчества. Но, мне кажется, у всех нас есть выбор.

– Ты выбрал Свет? Или это Свет выбрал тебя?

– Я… не знаю.

Андуин вдруг понял, что ни разу не задавал себе этот вопрос. Он вспомнил, как впервые задумался о том, чтобы стать жрецом. Тогда в его душе что-то отозвалось. Юный принц жаждал покоя, но не знал, действительно ли Свет призвал его или он сам решил стать его последователем.

– А ты смог бы отвергнуть Свет?

– Зачем?

– Причин может быть множество. Вспомни, однажды все мы знали златовласого принца, любимца народа, который когда-то был паладином и сошел с пути Света.

Андуина охватили ярость и обида, стерев следы былого дискомфорта. К лицу прилила кровь, и он закричал:

– Я не Артас!

Гаррош странно улыбнулся.

– Конечно, нет, – согласился он. – Ну а… как насчет меня?