Бейн склонил голову. Андуину показалось, таурен сожалеет о происходящем, но это ощущение очень быстро испарилось.

– Все мы видели, через что вам пришлось пройти, принц Андуин, – начал таурен. – Некоторое время даже ходили слухи, будто вы погибли. Я очень рад, что это не так.

– Я тоже, – ответил Андуин. В зале раздались смешки. Бейн дернул ушами.

– Вы говорили, что, выйдя против Гарроша, испытывали страх. А что вы почувствовали, осознав, что на вас вот-вот упадет колокол?

Андуин моргнул и замешкался, но быстро пришел в себя.

– Я… все это произошло очень быстро.

– Пожалуйста, постарайтесь вспомнить.

Принц облизнул губы.

– Невозможно даже описать, как сильно я был напуган. Я… чувствовал себя преданным. Звучит глупо, конечно, ведь речь идет о моем враге.

– Почему вы вообще решили выступить против Гарроша?

– Чтобы помешать ему пробудить энергию ша.

– Понимаю. Но все же почему?

– Потому что… – Андуин осекся. Самый очевидный ответ сводился к тому, что он хотел помешать Гаррошу использовать ша в качестве оружия. Андуин обсуждал это с отцом, убеждал его в том, что эти создания причинили бы очень много вреда. Вариан в итоге признал его точку зрения мудрой. – Мне хотелось, чтобы Гаррош понял, что именно творит, – наконец выпалил Андуин. – Я думал, если показать ему цену, которую придется заплатить за победу, он… он…

– Что?

– Он поймет, что в этом нет чести. Осознает, что это путь тьмы. Той тьмы, которой даже в нем не было. Мне хотелось объяснить: победа не стоит того, чтобы приносить свой народ в жертву этим… созданиям, – слова сами сорвались с его губ. Прежде Андуин и не осознавал, что тогда стремился именно к этому. Боль в переломанных костях стихла, и принц осознал, что сказал правду, поступил так, как требовал Свет.

Бейн едва заметно вздрогнул, подошел к Андуину и внимательно на него посмотрел.

– Когда на вас обрушился град осколков колокола, думаю, вы испытывали ярость. Возможно, когда вы очнулись, ощутили ужасную боль и осознали, как долго придется восстанавливаться, то захотели отомстить Гаррошу, который переломал вам все кости вместо благодарности за попытку помочь и вразумить его.

Андуин очень тихо ответил:

– Это не так.

Но Бейн настаивал:

– Разве вам не было мучительно больно? Разве вы не боялись, что никогда не сможете ходить? Разве не испытывали злости?

– Конечно, все это было.

– И все же теперь, под присягой, вы заявляете, что не собирались мстить?

– Да.

– Удивительно. Почему?

– Потому что это не привело бы ни к чему хорошему. Месть не помогла бы срастить мои кости или воскресить мертвых, только принесла бы еще больше вреда, – на этот раз ответ дался Андуину легко. Сказать это было так же просто, как дышать, так же естественно, как жить.

– Но ведь вы наверняка не хотели бы, чтобы Гаррош вновь совершил все те же поступки, в которых он обвиняется?

– Не хотел бы.

«Больше никаких страданий и боли. Мы должны помогать друг другу. Жить в согласии и процветании», – подумал Андуин.

– Как вы знаете, сторона обвинения настаивает на том, что предотвратить дальнейшие злодеяния Гарроша сможет лишь его смерть. Вы с этим согласны?

– При всем уважении, я протестую! Мнение свидетеля никак не может повлиять на приговор! – выкрикнула Тиранда, вскочив на ноги. Ее голос звучал напряженно, а движения были не такими грациозными, как обычно. Она удивленно посмотрела на Андуина.

– Фа-шуа, – начал Бейн, – большинство жертв Гарроша мертвы и не смогут нам ничего рассказать. Принц Андуин выжил и готов поделиться своими мыслями. Если мы хотим добиться справедливости, я полагаю, стоит прислушаться к пострадавшим и узнать их мнение.

Судья взглянул сперва на Бейна, а затем на Тиранду.

– Чжу-шао Кровавое Копыто, вы ведь понимаете, что такая позиция может как пойти на пользу, так и навредить вам? Если я позволю свидетелю высказать свое мнение, будьте готовы, что сторона обвинения воспользуется тем же правом.

– Я понимаю, – ответил Бейн. На этот раз удивленный взгляд Тиранды был адресован ему. Андуин задумался, в чем же заключалась стратегия защитника? Очевидно ведь, что, добившись права уточнять мнение свидетелей по поводу судьбы Гарроша Адского Крика, он вложил в руки обвинительницы мощное оружие. Бейн был слишком умен и не мог этого не осознавать.

– Хорошо. Я даю свое согласие. Принц Андуин, вы можете ответить.

– Принц Андуин, пожалуйста, сообщите суду, – начал Бейн, – хотите ли вы, чтобы Гаррош Адский Крик был казнен за свои преступления?

– Нет, – тихо ответил Андуин Ринн.

– Почему?

– Потому что я верю: любой может измениться.

– На чем основывается эта вера?

– Я видел, как изменился мой отец, – сказал Андуин и взглянул на явно удивленного Вариана.

– Вы считаете, Гаррош Адский Крик тоже может измениться?

Возникла пауза. Золотоволосый Андуин развернулся к Гаррошу и внимательно на него посмотрел. В его сердце больше не было страха, только покой. Он сделал глубокий вдох и ответил совершенно искренне:

– Да.

Бейн пораженно кивнул.

– У меня больше нет вопросов.

Тиранда взглянула на Андуина, Бейна, затем снова на Андуина и покачала головой.

Андуин же, тем временем, тихо и облегченно выдохнул, встал и поспешил занять свое место на трибунах.

* * *

Сильвана сидела неподвижно, с уже привычным холодным выражением лица, но внутри нее бушевала ярость. До чего же эта ночная эльфийка некомпетентна, просто невероятно! Если бы обвинительницей была сама Сильвана, у нее возникло бы очень много вопросов к юному принцу. Вопросов, которые вились бы, словно шелковая нить опасной паутины, загоняя свидетеля в ловушку. Гаррош Адский Крик переломал Андуину Ринну все кости, но этот мальчишка так искренне настаивал на помиловании, так убедительно причитал, что Сильвана сразу ощутила: настроение в храме изменилось, и даже Тиранда покачала головой.

– Объявляю часовой перерыв, – сказал Тажань Чжу и ударил в гонг. Бейн направился к выходу, и Сильвана поспешила следом. Однако ее опередил Вол’джин, который поравнялся с тауреном, принялся поздравлять его и хвалить за честность.

– Теперь никто не посмеет обвинить Орду в несправедливом отношении к Гаррошу, что бы ни говорила Тиранда. Да ты же можешь назвать самого принца Штормграда свидетелем защиты!

– Юный Ринн знает, что правильно, а что – нет, – пророкотал Бейн. – Он умеет прощать, к его мнению прислушиваются.

– Очевидно, сильнее, чем к мнению верховного вождя тауренов, – выплюнула Сильвана, нагнав таурена и тролля у выхода. Был полдень, и на улице светило ненавистное солнце, но Темная Госпожа не собиралась отступать.

Уши Бейна дернулись.

– Думай, что говоришь, Сильвана, – предупредил Вол’джин. – Никогда не знаешь, когда придется взять свои слова назад.

– К счастью, это не мне выпала честь выступать перед всем Азеротом. А то пришлось бы точно так же вставать на сторону Альянса и лизать ботинки, как это делает…

Бейн зарычал и схватил ее за горло, а затем переместил руки на плечи и усилил хватку. Вне поля боя Бейн был таким мягким, тактичным, и Сильвана успела позабыть, что имеет дело с одним из лучших воинов Орды. Королева-банши слишком поздно осознала, что таурен может сломать ей руки, словно тонкие ветви.

– Я не встал на сторону Альянса, – произнес Бейн глубоким спокойным голосом. – И никому не лижу ботинки.

– Отпусти ее, Бейн, – вмешался Вол’джин, и тот подчинился. – Сильвана, Бейн всего лишь выполняет свою задачу, которую возложил на него я, вождь. И он справляется с честью. Ничего плохого в этом нет. Умерь свой пыл.

– Я не спорю, он хорошо справляется, – ответила Сильвана, вернув себе самообладание. – Проблема в том, что он может добиться своей цели!

Бейн грустно рассмеялся.

– Надо же, ты невольно меня похвалила. Думаю, шансы невелики, – сказал он. – Мне всего лишь удалось убедить присутствующих, жаждавших крови, хоть на мгновение задуматься. Вот и все. Решение оборвать чью-то жизнь должно быть взвешенным, неважно, происходит ли это в битве, на Мак’гора или в суде. А теперь, если позволите, я хотел бы подготовиться к разговору со следующим свидетелем.

Бейн поклонился обоим (Вол’джину чуть ниже, чем Сильване) и ушел. Таурена поджидал Кайроз, и Сильвана вдруг поняла, что он все слышал. Ей тут же захотелось стереть ухмылку с его смазливого лица. Почему этот бесполезный дракон не посоветует Бейну показать больше порочащих Гарроша видений?

Вол’джин, тем временем, покачал головой и вздохнул.

– Сильвана, когда же ты перестанешь умничать и станешь мудрой? – спросил он почти беззлобно.

– Когда Орда наконец-то поймет, что не стоит проявлять милосердие по отношению к тем, кто этого не заслужил! – ответила Сильвана. – Гаррош, может, и был бы неплохим лидером на первое время, но, как только Тралл объявил о своем уходе, его место должен был занять кто-то другой.

Губы Вол’джина изогнулись в улыбке.

– Например, Темная Госпожа должна была стать Темным вождем?

Сильвана покачала головой.

– Власть такого рода меня не интересует. Мне казалось, ты это понимаешь, Вол’джин.

В эту ложь поверить было легко, ведь она содержала крупицу правды. Сильвана и в самом деле не стремилась к бросающемуся в глаза, топорному могуществу.

Вол’джин пожал плечами.

– Кто знает, чего ты хочешь, Сильвана? Иногда мне кажется, что ты сама себя не понимаешь. – Вождь ткнул в нее пальцем с острым ногтем. – Оставь Бейна в покое. Получишь ты свою казнь, прояви терпение.

После этого Вол’джин ушел и направился к торговцу, чтобы перекусить. Сильвана задумчиво смотрела ему вслед.

Злость никуда не исчезла. Впрочем, как и всегда. Эта эмоция была для Сильваны столь же естественна, как дыхание для живых. Изменился лишь характер ярости – из жгучей и неконтролируемой она превратилось во взвешенную, затаенную.

Вол’джин и Бейн не могли разглядеть полную картину. Они слишком много думали о своих народах, о том, чего ждет Орда, как действовать дальше, и даже учитывали мнение этих жалких народов Альянса, поклонявшихся Свету, думая, что приговор всем очевиден.

Вот только среди присяжных не было ни представителей Орды, ни представителей Альянса, лишь совершенно беспристрастные создания, которым были чужды примитивные, мимолетные и слишком сильные эмоции других жителей Азерота. Возможно, их отчужденность распространялась и на такие понятия, как «милосердие» или «второй шанс», тогда волноваться Сильване было не о чем. Но что, если присяжные не принимали во внимание жажду мщения или бесконечные страдания от потери близких?

И вдруг Сильване стало все ясно. Ее разум наполнился мыслями, пронзающими, словно острые стрелы, а на душе стало спокойнее. Темная Госпожа не могла позволить небожителям, будь они хоть тысячу раз Августейшими, принять неверное решение.

Она не собиралась ждать казни и «проявлять терпение», как говорил Вол’джин. Сильвана просто возьмет все в свои руки, как делала это прежде. Вот только каким образом? Может быть, она и справилась бы одна, но шансов немного. Кому же стоило довериться? Конечно, не Бейну и не Вол’джину. Может быть, обратиться к Терону? Кажется, он был настроен на диалог. Есть еще Галливикс, но он ничего не делает бесплатно.

До начала суда оставалось время, а Сильване всегда лучше думалось дома, в окружении верных подданных Отрекшихся, в Подгороде с его узкими пространствами. Все это непременно вдохновит Темную Госпожу.

Она подошла к волшебнице Ю-фей, назначенной судом, и попросила открыть портал. Ю-фей уже закончила читать заклинание, перед Сильваной возник образ родного Подгорода, но вдруг к ней подошел незнакомый пандарен.

– Леди Сильвана, – заговорил он, – извините, меня попросили отдать вам это!

Пандарен вручил ей свиток и небольшой сверток в голубой ткани, затем быстро откланялся. Сильвана собралась было спросить, от кого это, но воздух вокруг засиял из-за магии, и она перенеслась в свои покои.

Их обстановка была скудной. Это объяснялось тем, что хозяйка подолгу здесь не задерживалась. Сильвана Ветрокрылая не нуждалась в сне, а потому приходила сюда лишь время от времени, чтобы подумать и побыть в одиночестве. Вещей и мебели было немного: кровать с тяжелым балдахином из темной ткани, стол со свечами и письменными принадлежностями, стул и полка, на которой уместилось полдюжины книг. На стене висело оружие, до которого было легко дотянуться. В нынешнем состоянии Сильване нужно было мало, а большинство вещей из прошлого попросту не сохранилось.

Темная Госпожа недоумевала, кто мог передать ей письмо и сверток, но, прежде чем вскрыть послание, все же внимательно осмотрела свиток. Она не ощутила присутствия магии и не заметила никаких следов яда. Свиток был запечатан красной сургучной печатью без опознавательных знаков. Тогда Сильвана принялась рассматривать сверток и отметила, что голубую ткань, в которую он завернут, можно было купить в любом крупном городе. Она аккуратно его встряхнула. Внутри что-то звякнуло. Сильвана села на мягкую кровать, сняла перчатки и подцепила печать ногтем.

В письме было всего несколько строчек, написанных изящным почерком:

* * *

Когда-то мы были на одной стороне.

Мы можем помочь друг другу и теперь.

Сильвана прищурилась, пытаясь понять, кем же был загадочный отправитель. Она не смогла узнать почерк сразу, но он все же казался смутно знакомым. Список тех, кто ополчился против Темной Госпожи, как и тех, с кем она отказалась сотрудничать, был длинным. Усмехнувшись, Сильвана развернула ткань и открыла небольшую деревянную шкатулку.

В груди что-то сжалось, и она бросила шкатулку на пол, словно ядовитую змею.

Королева-банши еще раз взглянула на содержимое, затем встала и на нетвердых ногах подошла к столу. Трясущимися руками она открыла ящик. Там годами пылились вещи из прошлого. Их было немного: старые письма, наконечники стрел, оставшиеся от памятных убийств, и прочий хлам. Осколки былой жизни.

А еще небольшая шкатулка.

Первой мыслью Сильваны было бросить подарок неизвестного отправителя в ящик, повернуть ключ и забыть обо всем. Ничего хорошего из этого не выйдет. И все же…

Сильвана достала шкатулку и вновь села на кровать. С неожиданной нежностью она открыла крышку и заглянула внутрь. Несколько лет назад искатель приключений нашел эту вещь в Пиках Ветрокрылых, где Сильвана пала, и вернул ей. Тогда нахлынувшие воспоминания едва не сломили Темную Госпожу, и сейчас легче не стало.

Такая крошечная вещица имела огромную власть над могущественной Королевой-банши. Сильвана взяла ожерелье. Прохладный металл холодил ладонь, а голубой драгоценный камень мерцал. Сильвана аккуратно положила свое ожерелье рядом с тем, которое только что получила.

Оба украшения были так похожи и различались лишь драгоценными камнями – в ее украшении был сапфир, а в присланном – рубин. Сильвана также знала, что различаются и гравировки.

Открыв свой кулон, она прочла: «Сильване. С любовью, Аллерия».

Аллерия… еще одна Ветрокрылая, покинувшая семью. Первым пал их брат Лират, самый младший и, возможно, лучший из них. Потом исчезла Аллерия, прошедшая через Темный Портал в Запределье. А затем…

Сильвана покачала головой и вернула себе самообладание. Из всех Ветрокрылых в живых осталась лишь одна.

Сильвана открыла кулон с рубином, прекрасно зная, что за гравировка будет внутри.

«Верисе. С любовью, Аллерия».