Сьюзан рассказывала, что Палмарес любит швырять деньги на ветер, и что он использовал «Смешную дорожку» как ступеньку к чему-то большему. Он говорил о захвате всех ракет в Готэме.

Буллок кивнул. Вентиляторы использовались для разгона запаха химикатов, чтобы не привлекать внимания к фабрике, в которой до этого было пусто.

– Ладно, хорошо, – сказал он и сел, положив кобуру на стол.

– Ты уверен, что справишься, Харви? – спросила она, глядя на оставшуюся изумрудную пудру и облизывая нижнюю губу.

– Я заберу страницу из пьесы этого ушастого урода. – Буллок невесело усмехнулся. – Сначала я откопал чертеж фабрики в строительном отделе. Потом придумал, как отвлечь его, чтобы задержать.

Монклер снова встала, слегка наклонилась над столом и краем ладони смахнула порошок на бумажную салфетку. Она скомкала бумагу и вытерла остатки с рук, отправив их на бежевый ворсистый ковер. Он представил себе, как какой-нибудь таракан всасывает наркотик, как его мозг взрывается, и он мечется по полу.

– Но разве он не держит деньги в сейфе? – спросила она, направляясь в туалет.

– Да, скорее всего, – ответил он, – но я заставлю его перенести деньги, и тогда произойдет ограбление.

– Вот как? – весело спросила она. Она снова зашла в туалет и смыла скомканную салфетку, после вернулась и села на диван, утонув в его мягких подушках.

– О да, – ответил он.

Она криво улыбнулась:

– Ну разве ты не умница?

Он снова задержал взгляд на чудесной ложбинке.

– А разве умные мальчики не заслуживают награды?

– Я польщена, но не настолько, большой мальчик. – Она ухмыльнулась – ее десны стали зеленоватого оттенка. – Давай придерживаться деловых отношений.

Буллок вздохнул и еще раз глотнул из фляжки, наблюдая за бейсбольным матчем. Пока опережали «Рыцари».

18

В бывшем штабе нефтяной и газовой компании Мескина трое бывших подельников злодеев достали ломы, дрели на аккумуляторах и две кувалды.

Здесь, наверху, в бывшем отделе кредиторской задолженности, занимавшем большую часть восьмого этажа, сохранились целые стены и, на удивление, несколько столов, стульев и картотечных шкафов. Так как здание было старое, стены были гипсовые и реечные, а не гипсокартонные. Чтобы разрушить стены и посмотреть, есть ли что-то под ними, требовалась недюжинная сила. Осколки штукатурки хрустели под их ботинками, поднимая облако белой пыли на уровне пола, которое кружилось в ярких лучах галогенных фонарей.

– Дело дрянь, – сказал человек без мочки, глубоко дыша и сжимая в руках тяжелую кувалду. – Надо придумать что-то другое.

– Деньги не дышат, – ответил мужчина с седыми усами. – Мы не можем приложить к стене ухо и слушать.

– Дышать – это единственное, чего они не могут, – сказал третий. Сидя на оставленном вращающемся кресле, он сделал один полный оборот. Оно завизжало и зашаталось, угрожая рухнуть под его избыточным весом. Он вскочил на ноги и поднял вторую кувалду:

– Глядите, салаги, как это делается.

– Может быть, потом им покажешь? – раздался гортанный голос из тени за балками. – Когда вернешься из Блэкгейта?

Они уставились на странную фигуру, почти неразличимую в темноте.

– Вот черт, – сказал седоусый.

– У тебя ничего нет на нас, мужик, – сказал парень без мочки, повышая голос. – Мы не нарушили никаких законов, так что можешь просто улететь, или что ты там делаешь. Иди, арестуй Черную Маску или еще кого-нибудь.

– Черная Маска не собирается выкупать долю торговли «Смешной дорожкой».

– Ты что, читаешь мысли?

– Заткнись, – прошипел третий громила.

– Мне нет дела до таких, как вы, – сказал Бэтмен, опёршись рукой о стену. – Мне нужна информация о Палмаресе и его фабрике. Говорите.

– Я слышал, что бывает с теми, кто с тобой разговаривает, урод, – напрягся парень без мочки. Он замахнулся кувалдой на человека в черном плаще. Только его цель была уже не там. Десятифунтовая головка кувалды со свистом рассекла воздух, и он потерял равновесие. Не успел он опомниться, как что-то вонзилось ему в плечо.

По форме вещь напоминала летучую мышь.

Он взревел, его рука дернулась так, что ему пришлось отпустить молот. Грохот упавшего инструмента эхом отозвался в почти пустом пространстве.

Седоусый схватил лом и бросился на Бэтмена. Отчаяние придало ему скорость, которой у него не было даже в молодости. Он ударил Темного рыцаря по руке, но это не возымело никакого эффекта. Бэтмен перекатился от удара, один взмах, и его нога столкнулась с головой нападавшего.

Тот тяжело рухнул.

Бывший прихвостень Человека-Календаря знал, что их победили. Он собирался наверстать упущенное, потому что видел – подельник без мочки пока держался. Тот выдернул бэтаранг из плеча и сильно истекал кровью, но все еще стоял на ногах. Он надеялся, что у него получится занять Бэтмена на достаточно долгое время.

– Ты не отнимешь у нас наживу, Бэтмен, – прорычал тот, что без мочки. Здоровой рукой он поднял лом и снова бросился на Бэтмена. Он замахнулся, как бейсболист, пытаясь пробить грудную клетку Бэта, но тот схватил его за запястье и, вывернув, сломал его.

– Твою мать! – он сплюнул. – Паршивый, самодовольный остроухий ублюдок.

Он замахнулся другим кулаком, залитым кровью, но остановился. Он не хотел, чтобы ему сломали обе руки.

– Где лаборатория? – спросил Бэтмен.

– А мне откуда знать?

У этого сукина сына даже не хватило вежливости промолчать. Бэтмен наклонился, нависнув над ним, как стражник, посланный из ада.

– Лаборатория, – повторил Бэт.

– Человек-Календарь, – выпалил он. – Помощник Человека-Календаря. – Ему казалось, что его сейчас вырвет. – Спроси его. Он сказал, что связан с этим.

Он съежился под взглядом Бэта и отвернулся, ожидая следующего удара.

– Ты меня слышал? – спросил он после паузы.

Нет ответа.

Он поднял глаза. Бэтмен исчез.

– Видимо, он сегодня великодушен, – пробормотал он.

Внизу, стараясь не шуметь, по лестнице несся третий. Метнувшись через боковую дверь, он добрался до фургона и тут сообразил, что у него нет ключей.

Проблема была в излишке съеденного фастфуда и дешевой выпивки. Добавить к этому колено, и его бег станет не лучше быстрой ходьбы. Он оглянулся через плечо, а затем – по сторонам. Никого не было, но он-то знал. Когда он завернул за угол, в воздухе зазвучал едва слышный свист.

– Вот дерьмо.

Внезапно его ноги запутались в тонком тросе. Он взлетел вверх тормашками и ударился головой о стену, проехав щекой по грубым кирпичам. В глазах у него побелело, и он зажмурился, стараясь остаться в сознании. Через мгновение он снова открыл глаза.

Он висел вниз головой на пожарной лестнице. Перед ним стоял Бэтмен.

– Где лаборатория?

– Мужик, я не знаю, – выдохнул он. Во рту у него пересохло, и ему пришлось облизать рот. – Я никогда там не был. Я только слышал о ней от одного из его людей.

– От кого?

– Мужик, я не знаю, – повторил он.

– Имя.

– Понимаешь, в том и дело, – сказал он, у него запершило в горле. – Я встречался с ним однажды, вроде как случайно, но решил, что смогу выследить его снова, как только мы получим деньги. Он не назвал мне имени.

Бэт уставился на него.

– Джо-Джо, сойдет? – Он сглотнул. – Так его зовут, во всяком случае, под этим именем его знают.

– Джо-Джо Гэган?

– Да, он.

– Он же мелкая сошка, – сказал Бэт. – Не крупный игрок.

– Нет, нет, он в той же пищевой цепи, – ответил охотник за наживой. – Совершает крупные сделки для Питона. Правда! Он – тот самый, который тебе нужен.

Мститель в маске снова молчал, прорези для глаз превратились в узкие щелочки.

– Увидим.

– Да, я точно тебе говорю. Гэган – тот самый человек.

Бэтмен повернулся и пошел прочь. На головореза нахлынуло облегчение, и тут он вспомнил...

– Эй, а как же я? – крикнул он надтреснутым голосом. – Ты, что, оставишь меня в таком состоянии?

Он не был уверен, но ему показалось, что он услышал из темноты едва различимый смешок.

19

Карл Гриссом вышел из-под вывески.

КАРНАВАЛ БРАТЬЕВ БОННС

Парк развлечений

Его шаги на утоптанной земле были почти бесшумны. Некоторые буквы на вывеске, написанной от руки, выцвели. Она опасно накренилась. Судя по рябой поверхности, ее использовали для стрельбы как мишень.

Гриссом приобрел обветшалую собственность у двух так называемых братьев Бонус, когда они сильно задолжали ему из-за ставок. Ирв и Стэн Бонасса были выходцами из циркового мира и, когда были помоложе, активно работали в парке аттракционов, выступая в роли инспекторов манежа, зазывал, шеф-поваров и мойщиков бутылок. Они владели этой землей, и в те дни люди приезжали из Метрополиса, Стар-Сити и других мест, чтобы увидеть двухголового ребенка, бородатую женщину, получеловека-аллигатора и другие причудливые достопримечательности.

Но времена и вкусы изменились.

Оставались еще те, кто приходил, – подростки, которые слышали об этом месте от своих родителей, и такие группы, как Shriners, которые могли забронировать место на особый вечер, но пороки Бонассы вышли из-под контроля. Ирву нравились карты, и время от времени он попадал в череду удач, выигрывая по-крупному. Это привело к самоуверенности и риску потерять все в погоне за стритом или фулл-хаузом, которые так и не появлялись.

Как считал одинокий вдовец Стэн, все дело было в женщинах.

Миновав колесо обозрения, темное и костлявое в холодную, дождливую ночь, вместе с «Домом Веселья» с жутким клоунским ртом вместо входа, он остановился у карусели, держа руку в кармане. Гриссом печально улыбнулся, глядя на вырезанных вручную лошадей, слонов и кареты, которые совсем недавно были ярко раскрашены.

Он вырос в Ист-Энде с полубезумной матерью-алкоголичкой. Поскольку от природы он хорошо владел кулаками и обладал острым умом, дела у него шли хорошо, в то время как соседи из старого района заканчивали на кладбище или коротали срок в Блэкгейте. Он был одним из лучших головорезов в банде Таланте и, в отличие от других болванов, с которыми он крутился, он не тратил деньги на выпивку и баб – во всяком случае, не все.

Ему представился шанс, когда он встречался с девушкой, стриптизершей в клубе под названием «Кобылка в кружевах».

Его владелец нюхал слишком много колумбийского кокаина, который сам же продавал на сторону. Он задолжал по закладной, и Гриссом одолжил ему деньги под приемлемый процент. Излишне говорить, что деловые привычки этого человека не улучшились, и в один прекрасный день перед ним открылась реальная перспектива еще одного избиения со стороны кредитора. Он переписал клуб на мускулистого предпринимателя, и Карл Гриссом стал владельцем бизнеса.

Это не значило, что Гриссом перешёл дорогу младшему Таланте. Криминальный авторитет дал ему зеленый свет на расширение дела. Таким образом, Таланте удалось отмыть деньги и заставить девушек в клубе толкать наркотики своим клиентам в частных VIP- комнатах.

Гриссом получал с этого долю. Он полагал, что Таланте когда-нибудь выгонит его, но до этого дня он копил деньги. И потом, он надевал мантию ростовщика и время от времени выбивал деньги, если цена была подходящей.

Стэн Бонасса часто посещал «Кобылку в кружевах», и Гриссом с ним подружился. Стэн был по- настоящему влюблен в одну из работавших там баб по имени Сьюзи Мустанг. Гриссом навел справки и узнал кое-что о его брате и их вкладах. Он поощрял желание Бонасса тратить на нее деньги в одной из задних комнат и был более чем счастлив вовлечь Ирва в несколько подпольных игр города.

И вот он здесь, владелец захудалого парка развлечений, или, вернее, совладелец. Мало кому известно, но частью этого места уже владел бывший полицейский по имени Гэвин Ковакс. В свое время он брал взятки у Кармайна «Римлянина» Фальконе. Его арестовали и отправили в государственное исправительное учреждение Готэма. Когда Гриссом впервые встретил его на карнавале, он принял Ковакса за развалюху-алкаша, сторожа. Надо сказать, про алкаша он угадал.

– Да, с ума сойти, как все обернулось, правда? – спросил Ковакс. Он пах мазью и разбитыми мечтами. Жил он в маленькой хижине, в дальнем конце парка развлечений. На шатком столике, выглядывая из-под грязного кухонного полотенца, лежала пара потрепанных журналов с голыми красотками. На одной из стен висел плакат – Рональд Рейган, но не в Овальном кабинете. Это была черно-белая фотография времен его актерских дней, он сидел верхом на лошади, улыбался и поглядывал искоса, на голове была ковбойская шляпа. – Но, как видите, мистер Гриссом, прямо здесь, в этой копии договора, у меня пять процентов от доли бизнеса.

– Дайте-ка угадаю, оригинал спрятан в надежном месте.

Проклятый Стэн Бонасса не рассказал мне об этой фигне.

– О да, сэр, – жизнерадостно ответил Ковакс, сдвинув на затылок зимнюю шапку с меховой подкладкой и опустив «уши». – Нужно защищать то, что ценно, вы разве не знаете? Меня этому научила тюрьма.

Он невинно улыбнулся.

– Да, умно, – протянул Гриссом, но он знал, что произойдет дальше. Как только он найдет оригинал, Ковакс навсегда скажет «прощай» своей дрянной лачуге. Он похоронит его там, рядом с болотом, вместе с остальными, включая недавно прибывший труп, доставленный Фрэнки Боунсом. Он не хотел, чтобы люди думали об этом месте как о кладбище, но доллар есть доллар, а Палмарес предложил много долларов.

– Так как эта доля оказалась у вас? – спросил Гриссом как можно небрежнее. Ковакс снова ухмыльнулся, и вид у него был не из приятных.

– Когда я был в упряжке, я много ездил, пока этот придурок Гордон не поставил мне подножку. – Он наклонился над столиком, вонь усилилась. – Стэн был неравнодушен к дамам. Он не всегда был похож на гнома, как сейчас, и тогда у него карманы были набиты зеленью, да?

Гриссом ждал, борясь с желанием придушить этого человека.