– Он спутался с акробаткой, которая на него работала. Я видел, как она делает свое дело, и поверьте мне, она умела принять любую позицию.

Улыбка превратилась в похотливую ухмылку.

Лицо Гриссома оставалось каменным. Ковакс пожал плечами.

– В любом случае, как вы можете себе представить, она привлекла внимание не одного парня, и однажды в здешний офис заявился человек в кожаном жилете как у пилота вертолета и сказал Стэну в недвусмысленных выражениях, чтобы тот держал свои лапы от нее подальше. Для пущей убедительности он его еще и избил. Вы, наверно, не знаете, но старый силач – Большой Крошка видел это, а поскольку он по своей природе защитник, то дал байкеру пару оплеух.

А вот это было интересно.

– Он хорошо его приложил, мотоциклист разбил голову об угол стола. – Он откинулся на спинку стула и развел руками. – Хорошо, что эти ребята приходили ко мне раньше раз или два, скажем, как тогда, когда метатель ножей зарезал послушного налогоплательщика и им понадобилось решить проблему.

– Не бесплатно, – предположил Гриссом.

– М-гм. – Ковакс замолчал, на его лице появилась самодовольная ухмылка. – Но избавиться от тела, даже от такого негодяя, как байкер, не так просто, как вы думаете, даже в Готэме.

Гриссом оценил инициативу:

– Значит, за эту услугу вы запросили больше, чем обычно?

Ковакс широко раскинул руки, как священник, собравшийся дать благословение.

– Какое-то время все было гладко, – сказал он. – Я получал небольшой квартальный процент. – Он покачал головой. – Живительно, как много они делали только на попкорне и сахарной вате. Но те дни прошли.

– Гляжу, электричество до сих пор есть, – сказал Гриссом. Он включил свет в помещении, которое раньше было главным офисом.

– В эксплуатационном фонде оставалось немного денег, и я решил, что могу оплачивать счета за свет, пока мне хватит средств. Он горит лишь в нескольких конкретных местах, потому что с коммерческой недвижимостью такое можно провернуть. Держу пари, мы сможем продать парк. Людям всегда хочется смеяться. Появится подходящий владелец, и кто знает?

Он просиял.

– Ты так думаешь?

Гриссом считал, что нужно продержать землю столько, сколько потребуется, чтобы продать ее застройщику, который сровняет с землей все это клоунское дерьмо и построит торговый центр или что-нибудь другое. Конечно, если к тому времени придется раскопать, изрубить и сжечь несколько трупов, труда это не составит.

Он посмотрел на часы. Нужно успеть на самолет в Майами.

– О да, и здесь снова будет такой карнавал – закачаешься, – сказал Ковакс.

– Я тут подумал: а ведь не так уж много нужно, чтобы его продать. Я закинул несколько удочек, сами понимаете, для поиска инвесторов.

– Угу, – сказал Гриссом. Он его не убедил, но решил, что не стоит тратить время на споры. Поднявшись, он напоследок огляделся: – Неизвестно, как пойдет, Ковакс, неизвестно, как пойдет.

20

Офис комиссара полиции Джеймса Гордона в Управлении полиции Готэма был таким же аккуратным и безукоризненным, как и его хозяин. На старомодном деревянном столе стояли лампа на гибкой ножке, стационарный телефон с интеркомом и стопка папок различной толщины. Перед столом стояли два стула, а за ним вращающееся кресло, которое нуждалось в новом подшипнике.

В папках был представлен широкий спектр проблем, и абсолютно все требовали его решения. Там были открытые дела из отделов по тяжким преступлениям и убийствам, дисциплинарные вопросы, бюджетные проблемы и многое другое. Очень много другого.

На двери кабинета красовалось матовое стекло, на котором по трафарету было выведено его имя. Снаружи стоял кулер с водой и три потрепанные металлические картотеки.

Был день, а жалюзи не пускали сюда солнечный свет. За окном был хорошо виден бар, в котором, как казалось порой, было больше движения, чем у двери офиса. Особенно ночью.

Однако, поскольку был день, Гордон предпочитал не отсиживаться у себя в кабинете, если в этом не было необходимости. Он закрыл папку с делом о стрельбе с участием офицера. Преступник пытался ограбить «Империю алкоголя» на Аллее Преступлений. Не удалось. Это был простой административный вопрос, и теперь, когда он был решён, Гордон встал, чтобы совершить привычный обход штаб-квартиры.

– Уходите, комиссар? – спросила его помощница по административным вопросам. На Хелен Флинн была накрахмаленная белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, и темно-синяя юбка до колен. Ее стол стоял прямо за дверью из матового стекла. С этого наблюдательного пункта ей было удобно видеть, как он приходит и уходит, и наблюдать за всем открытым пространством, где детективы и служащие занимались своими делами.

– Наконец-то, – рассеянно ответил он. Что-то в инциденте со стрельбой не давало ему покоя, и он подумал о том, чтобы дать команду сопроводить его до «Империи алкоголя» и посмотреть на сцену лично. Фотографии не давали полной картины. Да, он больше не патрулировал улицы, но он не собирался позволить своему мозгу размякнуть, как это уже случилось с животом. У него никогда не было фигуры Бэтмена, даже когда он был патрульным, но он держал себя в довольно приличной форме, делал отжимания, тягал гантели и боксировал с тенью.

Куда делись те дни?

– Я тебе скажу, когда буду выходить из здания, – сказал Гордон, натягивая куртку и обещая себе вернуться к здоровому режиму.

– Хорошо, – ответила она.

Гордон шел между рядами металлических столов, кивая тем или иным офицерам в штатском или диспетчерам. Большинство было сосредоточено на работе, но некоторые кивали в ответ. Войдя в комнату, он заметил Харви Буллока.

– Харви, есть минутка?

– Конечно, комиссар.

Буллок остановился, и Гордон подошел к нему. Вместе они направились к столу детектива.

– Как у нас продвигается дело с Питоном Палмаресом и его лабораторией? – спросил комиссар. – Кто-нибудь из твоих осведомителей выдал информацию? Эта проклятая эпидемия «Смешной дорожки» всё больше распространяется, мы должны с ней разобраться.

«Черт бы побрал этого Джокера, – подумал он. – Неужели этот безумец станет вечным проклятием Готэма?»

– Я надавил на парочку, – ответил Буллок, – с некоторыми пришлось повозиться.

– Харви, ты ведь никого не отделал телефонным справочником? – с сомнением спросил комиссар. – В прошлый раз это доставило нам кучу неприятностей.

Они оказались в оперативном отделе, чуть в стороне от остальных. Сотрудники сидели за панелями управления с экранами, из-за которых зал был похож на командно-диспетчерский пункт в аэропорту. Сюда поступали сообщения о происшествиях меньшей и большей степени тяжести. Каждый был в наушниках, а некоторые сидели перед громоздкими компьютерными мониторами.

– Нет-нет, – сказал Буллок. – Без рукоприкладства и строго по инструкции. В смысле, я соблюдал инструкцию, а не использовал ее вместо дубинки.

Гордон посмотрел на взъерошенного детектива. Инцидент привел Буллока к двухнедельному отстранению от работы без сохранения жалованья, и ему еще повезло, что не случилось ничего хуже. С другой стороны, крайние методы Харви показали, где заживо похоронили одиннадцатилетнюю девочку, что позволило ее спасти, прежде чем она задохнулась.

Детектив продолжал:

– Палмарес, возможно, использует для своей работы старый цементный завод «Апекс» – или то, что от него осталось. Мне сказали, что у него на жалованье пара старых химиков из «Эйс Кемикалс». Я собираюсь проверить это место сегодня днем, строго втайне.

Гордон задумался:

– Держи меня в курсе.

– Конечно, комиссар. Я имею в виду, сэр.

– И еще, Харви, побрейся, – добавил Гордон. – Я позволяю детективам много вольностей, но всему есть предел.

– Понял, – сказал Буллок, почесывая подбородок. – Это все, босс?

– Да, Харви, пока все.

Буллок слегка кивнул, повернулся и вышел. Гордон рассеянно поправил очки, глядя ему вслед. «Помоги ему, Боже», – подумал Гордон. Буллока стоило отправить обратно в патруль, и не раз, но сукин сын добивался результатов. Как и у Бэтмена, его нестереотипное мышление помогало ему сдерживать безумие, а разве не это было важнее всего?

Не хотелось признавать, но Гордону были нужны такие, как Буллок, – когда было необходимо поддержать порядок, он выпускал внутреннего зверя.

Это хорошо до тех пор, пока он не заходит слишком далеко.

Уходя из оперативного отдела, Гордон вспомнил еще одного полицейского, в чем-то похожего на Буллока. Гэвин Ковакс был капитаном и, как и Харви, использовал любые методы, необходимые для выполнения работы. В отличие от Харви, Ковакс всегда одевался шикарно – слишком шикарно для человека в штатском. Покрой костюма по последней моде, иногда булавка в галстуке, ботинки всегда начищены до блеска.

Оглядываясь в прошлое, Гордон понял, что его вид так и кричал: «Эй, я беру взятки». Ковакс ходил по краю, но раскрыл много сложных дел. Как только он пересек черту, пути назад уже не было.

Если отбросить эгоизм, Гордон знал, в чем была разница – в том, что держало Буллока в узде.

Бэтмен.

Буллок знал, что, если он действительно пересечет черту, мститель в маске безжалостно привлечет его к ответственности. Иногда Гордон думал, что это привело к своего рода соревнованию. Как будто Харви чувствовал, что должен проявить себя. Доказать, что он лучше Бэта.

Избегая лифта, он начал подниматься по двум лестничным пролетам, ведущим на крышу. Он снова поклялся, что вернется в спортзал. На крыше располагался аэроотряд – патрульные дирижабли, рассекавшие небо над городом.

Достигнув вершины, он остановился и сделал несколько глубоких вдохов. Может быть, он займется бегом трусцой, как его дочь Барбара.

– Ой, кого я обманываю, – пробормотал он, толкая засов на двери и выходя на крышу. В тот же миг сильный ветер взъерошил ему волосы и раздул куртку. Бегать трусцой скучно, но, может быть, стоит заняться йогой, просто чтобы сохранить гибкость. Возможно, в этом все и дело.

Кунг-фу и йогой...

Да, он усмехнулся про себя. Вот это будет денёк.

21

Уперев руки в бока, Питон Палмарес уставился на штрафстоянку и на разбитый АМХ. Они с Фрэнки Боунсом стояли у забора, оглядывая коллекцию автомобилей, пикапов и даже гигантскую желтую утку, которой когда-то пользовался Пингвин. Она ржавела в дальнем углу.

– Нашу партию для колледжа забрали, – пробормотал он.

– Эта чертова Бэтгёрл становится такой же надоедливой, как большая Летучая мышь, – сказал Боунс.

Палмарес причмокнул, проведя языком по новым вставленным зубам.

– И не говори.

– Может, уже пойдем, Питон? Нет смысла тут болтаться, может нагрянуть какой-нибудь любопытный коп и спросить нас, что мы тут делаем.

Палмарес постучал по сувениру, который носил на шее, – серебряному сердцу, инкрустированному слоновой костью.

– Ты ведь знаешь, что здесь, да?

– Конечно, босс, – прах вашего старшего брата Джино.

Палмарес поднял указательный палец:

– Человека, достойного истинного доверия. Преданного члена настоящей банды Красного Колпака, да?

– Да, – согласился Боунс.

– Неужели он заслужил такую участь?

– Нет, – ответил Боунс.

– Чертовски верно, не заслужил, – тихо сказал Палмарес, его голос чуть дрогнул. Это и подтолкнуло его выгрызать зубами путь наверх. Он в долгу перед Джино и его наследием.

Палмарес посмотрел мимо каркасов автомобилей на серый камень здания. Это был центральный корпус тюрьмы, где томились трое из его команды. Он не боялся, что они заговорят, – они знали: он позаботится о том, чтобы заткнуть им рот. Но замена персонала требует времени и денег, и он был в режиме расширения. Это значило, что ему приходилось следить за каждым центом.

Ему нужно было показать этим прохиндеям из «Интергэнг», что он справится с грузом. Из-за Летучих мышей дела у него не клеились. Может быть, было глупо просить Фрэнки Боунса привезти его сюда, но какая-то его часть хотела доказать закону, что он его не боится. Другая же часть надеялась, что товар все еще мог быть спрятан в машине, но даже отсюда он мог сказать, что полицейские обшарили ее всю, как тараканы печенье с сиропом.

– Ладно, погнали.

Они вернулись к черному «Линкольну». Боунс сел за руль, а Палмарес устроился на кожаном сиденье сзади. У машины были заднепетельные двери, а на заднем стекле в центре был вырезан бриллиант. Боунс завел топливоёмкий V8, и они уехали.

Палмарес снял трубку радиотелефона и попросил у оператора номер. После пары гудков на другом конце провода раздался щелчок.

– Сьюзи, – сказал он, – это Питон. Кажется, в моей организации есть вакансия. Давай поговорим о твоей идее сегодня за ужином.

Он выслушал ее восторженный ответ и сказал:

– Хорошо. В «Оцелоте», да, первоклассное заведение. Приходи в 19:30, хорошо? Ладно, тогда увидимся.

Он повесил трубку.

– Думаете, баба справится с такой ответственностью? – спросил Боунс с переднего сиденья.

– У нее есть то, что ты зовешь честолюбием, Фрэнки, – ответил он. – Кроме того, мужчины пускают слюни у ее шеста и думают, что у нее нет мозгов. Но они есть. Я знаю, что есть.

– Хотите сказать, что это заметно, когда она кладет руки на ваш шест, – съязвил Боунс.

Палмарес усмехнулся. Он откинулся на спинку салона и уставился в боковое окно, наблюдая за видами Готэма. С Летучими мышами или без, он сделает этот город своим.

22

Сьюзен «Сюзи Мустанг» Клосмейер сидела в тесной раздевалке «Кобылки в кружевах», балансируя на шатком стуле и читая книгу о привычках успешных людей. На ней был лишь коротенький халат, трусики бикини и чулки в сеточку. Воздух в тесном помещении был горячим и душным.

За стенкой гремела повторяющаяся музыка, раздавался шум пластиковых бутылочек с перекисью водорода и тюбиков с косметикой на двойных туалетных столиках. Традиционную музыку для стриптиза, в которой отдавалось предпочтение саксофону и помпезным барабанам, заменили на синтезаторную электронику, как в научно-фантастических фильмах, и ритмы, которые, казалось, повторялись бесконечно. Хуже этого было то, что называлось рэпом и иногда попадало в репертуар, вынуждая ее скрипеть зубами.