Безусловно, это была лучшая ночь в его жизни. Аладдин все еще чувствовал на губах поцелуи Жасмин, лавандовый запах ее волос, тонкие пальцы в своей ладони. Нет сомнений, этот вечер превзошел все его ожидания.

Ах, если бы он никогда не кончался!

Когда ковер подлетел к окну покоев для гостей и высадил Аладдина, тот что-то напевал себе под нос. Молодой человек закружил по комнате, не обращая внимания, что за ним, улыбаясь, наблюдают его друзья.

— Свидание прошло удачно? — поинтересовался Джинн.

— Лучше не придумаешь, — отозвался мнимый принц, но вдруг нахмурился. — Правда, она догадалась, что я Аладдин! А ты говорил, такого не будет!

Волшебник пожал плечами и беззаботно сообщил:

— Магия джиннов создает лишь иллюзию. Рано или поздно истинная сущность обязательно проявляется. И это хорошо. Ведь теперь она видит под всей этой мишурой тебя самого. Значит, ей нравишься ты, а не новый костюмчик.

— В конце концов я скажу ей правду, — промолвил молодой человек. — Ведь в каком-то смысле я сейчас действительно принц…

— Так ты ей не сказал? — На лице Джинна отразилось разочарование.

Бродяга нервно переступил с ноги на ногу. Ему было неприятно, что пришлось опять обмануть Жасмин. Просто, когда принцесса его разоблачила, он запаниковал. Молодой человек продолжал играть свою роль, потому что так было проще, чем пускаться в объяснения по поводу лампы, Джинна и желаний. Ему не хотелось увязать еще глубже во лжи, но иного выхода он не видел.

Ощутив на себе осуждающие взгляды, Аладдин пожал плечами. Он и сам уже достаточно корил себя, что не сказал всей правды. Махнув рукой, юноша собрался выйти. Хотя бормотание Абу свидетельствовало о том, что обезьянка разделяет мнение Джинна, зверек все равно прыгнул на плечо хозяину прежде, чем дверь за ним закрылась. Вместе они без цели стали слоняться по дворцовым коридорам, сворачивая то направо, то налево. Ни тот, ни другой не имели представления, где находятся, но Аладдину было все равно. Он витал в облаках, душой и сердцем будучи снова на ковре с Жасмин, вместе с ней узнавая бескрайний новый мир.

Добравшись до конца одного особенно длинного коридора, юноша с удовольствием увидел перед собой сад. Может, если повезет, получится мельком увидеть принцессу в окне. При этой мысли ноги сами зашагали быстрее. Юноша выскочил во двор, почувствовал пропитанный ароматами воздух и теплый ветер на щеках, отчего принялся мурлыкать под нос, наслаждаясь окружающей красотой.

И тут он услышал тяжелые шаги. Множество тяжелых шагов.

Подняв голову, Аладдин увидел приближавшихся к нему стражников Джафара. Воришка замер, а жутко знакомые широкоплечие тени заслонили от него свет луны. «Неужели опять», — с немым стоном подумал он и на всякий случай быстро ссадил Абу на землю, убедившись краем глаза, что тот скрылся из виду. Затем он повернулся и стал ждать приближения стражников. Их мрачный вид не оставлял сомнений, что идут они не просто, чтобы поздороваться.

Он оказался прав. Его грубо схватили за руки и накинули мешок на голову. Прежде чем самозваный принц успел возмутиться, земля ушла у него из-под ног и парня бесцеремонно куда-то потащили. Аладдин изо всех сил старался запоминать повороты и считать количество ступенек, по которым его волокли то вверх, то вниз, но через некоторое время безнадежно сбился. В конце концов раздался скрип открываемой двери, и через секунду его бросили на стул и крепко привязали. Только после этого кто-то соизволил снять с его головы мешок.

Перед ним, скрестив руки, стоял Джафар. На плече его восседал все тот же противный попугай. И вид у него был весьма недовольный. Визирь сделал шаг вперед, стражники отступили, пропуская его к пленнику.

— Эй, погодите-ка, — тут же заголосил тот, заерзав на стуле. — Вы, вероятно, ошиблись… Вы вообще знаете, кто я?

— Да заткнись ты, — отрезал Джафар. — Я знаю, кто ты. Ты Аладдин.

Молодой человек сглотнул. Этот тип был слишком проницателен. Но не мог же он просто так сдаться.

— Аладдин? — повторил бродяга, покачав головой с недоуменным видом. — Нет, я принц Али из Абабвы.

— Принц королевства, которого не существует, с волшебным ковром-самолетом из Пещеры Чудес. Ну да, действительно. — Джафар покачал головой. — Все это возможно, только если ты нашел некое сокровище, которое предназначалось вовсе не тебе. Где лампа?

С неприятными личностями вроде Джафара Аладдину приходилось сталкиваться и прежде, так что он решил, что будет вести себя так же, как и всегда. А именно импровизировать.

— Не понимаю, о чем вы, — он вновь изобразил неведение.

Джафар поднял его голову, так что теперь они смотрели в глаза друг другу.

— Должен признать, я впечатлен, — сказал визирь, обдавая Аладдина своим горячим дыханием. — Не ожидал такого от уличного оборванца, восхищаюсь твоей амбициозностью. Проблема в том, что твои цели противоречат моим.

— Здесь явно какое-то недоразумение, — проговорил самозванец, все еще пытаясь изображать принца. — За кого бы вы меня ни принимали, я уверен, мы сможем прийти к соглашению. Когда я женюсь на дочери султана…

На это его похититель лишь громогласно рассмеялся.

— Поверь, договариваться с тобой я не собираюсь, — сказал он голосом, полным ненависти.

Аладдин побледнел, убедившись в безвыходности своего положения. Джафар знал, кто он на самом деле. Слово визиря против его слова — конечно же, султан скорее поверит своему советнику. Похоже, придется распрощаться со всеми мечтами, включая будущую жизнь с Жасмин.

— Видишь ли, — проговорил Джафар, — если я выброшу тебя вот с этого балкона и ты на самом деле тот, за кого себя выдаешь, ты утонешь, а я избавлюсь от принца Али. — Он прошел вглубь и распахнул двери на балкон. Далеко внизу слышался плеск воды. — А выжить ты сможешь, только если у тебя есть лампа. Получается, я в любом случае узнаю ответ на свой вопрос. Итак, в последний раз, где лампа?

Аладдин замотал головой, уже по-настоящему растерявшись. Выхода не было. Это не то, что стащить с прилавка яблоко, заговорить продавца и не заплатить. Перед ним был беспринципный убийца. Джафар хотел избавиться от него и располагал для этого достаточной властью.

— Послушайте, я не знаю, за кого вы меня принимаете… — Аладдин не договорил.

Джафар поднял палец и безжалостно улыбнулся.

— Ну тогда прощай, Аладдин.

Он повернулся к стражникам и жестом подозвал двух самых крупных. Те выступили вперед, подхватили стул, к которому все еще был прикован юноша, и сбросили его с балкона.

* * *

Аладдин падал. Летел все быстрее и быстрее, ветер трепал волосы и свистел в ушах. В это показавшееся вечностью мгновение ему поневоле вспомнилось, что в последний раз ветер вот так бил ему в лицо, когда они неслись по небу вместе с Жасмин. На сей раз его душу заполонило отчаяние, а не восторг.

Пленник судорожно дергал за веревки, которыми был привязан к стулу. Бесполезно. Они были хорошо затянуты, да и падал он слишком быстро.

Несчастный с плеском рухнул в мутную воду, едва успев сделать глубокий вдох за мгновение до удара. Затем началось стремительное погружение, тяжелый стул неумолимо тянул свою ношу на дно. Молодой человек отчаянно пытался рассмотреть что-нибудь в темной пропасти, но кругом была лишь чернота. Легкие уже готовы были взорваться. Надо было сказать Джафару правду и отдать лампу! И с самого начала открыться Жасмин. Теперь уже слишком поздно. Все кончено.

А потом он увидел нечто, отчего его сердце забилось быстрее. Лампа! Она опускалась вслед за ним. «Лбу!» — подумал Аладдин, и в душе всколыхнулась волна надежды. Маленький друг, должно быть, сбежал и нашел лампу. Теперь у него был шанс. Пусть ничтожный, но это все же лучше, чем совсем ничего.

Через миг он ударился о песчаное дно рва, стул опрокинулся набок. Юноша в отчаянии наблюдал, как лампа тоже опускается все ниже и ниже и замирает на дне в нескольких футах от него. Собрав все оставшиеся силы, Аладдин принялся извиваться вместе со стулом, пытаясь придвинуться ближе к лампе. Каждое движение причиняло сильную боль, но он не останавливался, пока не оказался рядом с лампой. Пальцы были от нее в нескольких дюймах. Оставалось лишь дотянуться и коснуться тускло блестевшей поверхности. На это усилие потребовалось истратить последние остатки воздуха, несчастный почувствовал, как легкие горят, а глаза закрываются. Ему не выбраться. После всего, что он сделал, после всего, через что прошел, он умрет на дне рва, и никто об этом не узнает.

«Нет!» — громко прозвучал голос в голове Аладдина. Он открыл глаза, судорожно дернулся, а затем весь мир окончательно погрузился во тьму. От последнего движения стул покачнулся, и безвольно повисшая рука молодого человека коснулась лампы.

Потерявший сознание Аладдин не видел, как из медного носика появился Джинн. Не наблюдал он, как тот озирался, не понимая, как оказался под водой. К счастью, спустя мгновение он заметил юношу и пришел в смятение. Джинн бросился к нему, принялся трясти. Аладдин не реагировал.

— Парнишка, дай мне себе помочь, — в отчаянии проговорил волшебник. — Давай же, желай! — Он вновь потыкал обмякшее тело. Ничего. — Давай же, произноси слова: «Я, Аладдин, в твердом уме и памяти, желаю…» — Джинн замолчал. Бесполезно. Протянув руки к губам Аладдина, он стал сжимать их, силясь заставить произносить слова. Нагнулся поближе, надеясь, что-то расслышать, но ответила ему только тишина.

И в этот момент Джинн сделал то, что удивило и растрогало бы Аладдина, если бы тот был в сознании. Волшебник притворился, что действительно что-то услышал. Что-то конкретное. Продолжая двигать губы парня, он заговорил сам:

— Мое второе желание — спастись от неминуемой смерти.

Произнеся это, Джинн схватил хозяина лампы и устремился к поверхности.