— Давай, парень, очнись!

Аладдин слышал голос Джинна, который доносился откуда-то издалека, из тумана. Голова раскалывалась, шевелиться не хотелось, но внезапное ощущение, что он задыхается, заставило его открыть глаза, резко сесть и откашляться, выплевывая воду. Пока он судорожно вдыхал, пытаясь прийти в себя, ему вспомнилось все, что случилось: как Джафар сбросил его с балкона, отчаяние, внезапную надежду при виде лампы. А потом — ничего.

И вот он жив и в безопасности, снова в своих покоях.

Судя по всему, Джинн спас его.

Несмотря на правила, касавшиеся дружбы и оказания услуг, Джинн все же почему-то вытащил его из воды. Отплатить за это он не сумеет никогда. Но попытаться будет нужно.

Аладдин попробовал заговорить, но горло саднило и произносить слова было больно. Он поманил Джинна пальцем, чтобы тот наклонился пониже. Закатив глаза, тот подчинился.

— Спасибо, — прошептал хозяин лампы.

К его удивлению, Джинн смутился.

— Не за что, — попытался отмахнуться он. — Я просто оказался неподалеку…

Юноша покачал головой:

— Если не ошибаюсь, ты говорил, что не оказываешь услуг.

— Ну, с технической точки зрения это и не была услуга, — возразил волшебник.

— И, если не ошибаюсь, ты говорил, что не заводишь друзей, — продолжил Аладдин, который уже достаточно оправился, чтобы с наслаждением подтрунивать над Джинном.

— Это стоило тебе желания, — сказал синекожий верзила, силясь вернуть себе невозмутимый вид. Но это было уже не важно. Оба знали, что тот сделал и что это значило.

— Чего бы это мне ни стоило, спасибо. Я твой должник.

Прежде чем Джинн успел его остановить, Аладдин сгреб его в охапку.

Честно говоря, он бы предпочел оставаться в этой комнате и передохнуть пару дней, а лучше даже недель, но знал, что это невозможно. Волшебник помог ему сесть. Перед глазами все поплыло, кровь прихлынула к голове. Когда комната перестала вращаться, молодой человек снова заговорил:

— Джафара надо остановить.

— Это непросто, парнишка, — возразил Джинн. — Он всех околдовал.

Кивнув, Аладдин встал и направился к двери, ступая увереннее с каждым новым шагом. Нельзя терять ни минуты. Кто знает, какие лживые басни сейчас плетет Джафар султану или, еще хуже, Жасмин. Он должен найти их и поведать правду, прежде чем свершится непоправимое.

* * *

К несчастью, Джафар его опередил. Когда принц Али и его слуга ворвались в парадный зал, визирь как раз рассказывал правителю и его дочери свою версию событий.

— Я случайно услышал, как принц Али разговаривал со своим слугой о том, чтобы вернуться и захватить Аграбу, — говорил Джафар.

— Что? — не веря своим ушам, воскликнул султан. Жасмин увидела разочарование на лице отца. Она знала, что он составил себе хорошее мнение о принце. И вот теперь его самый верный советник рассказывал омерзительную историю, в которой Али выглядел чудовищем.

Джафар тем временем продолжал:

— Судя по всему, ночью он бежал. Я вас предупреждал, мой султан. Аграба уязвима. Вам следует начать вторжение, прежде чем…

Жасмин уже достаточно услышала. Это не может быть правдой. Она рассталась с принцем лишь час назад. Он никуда не сбежал, наверное, спит сейчас у себя в покоях!

— Отец! Джафару нельзя верить! — заявила она, в упор глядя на визиря.

Будто по команде, двери в залу распахнулись и появился принц Али. Вид у него был растрепанный, он будто только что искупался, причем прямо в одежде, но вот он здесь, собственной персоной. Жасмин радостно заулыбалась. К ее удивлению, то же самое сделал и Джафар. Но у того улыбка вышла холодная и расчетливая. Девушка нахмурилась, гадая, что за тайны связывают визиря и принца Али.

— Ваше величество, — воскликнул принц, бросившись вперед, — ваш советник не тот, за кого себя выдает. — Он остановился, переводя дыхание.

В тот же миг слуга Али выступил вперед и продолжил рассказ:

— Он привязал принца к стулу и бросил в воду, — заявил он, а затем повернулся к злодею: — Ты зашел слишком далеко, придворная крыса!

— Ужасно, — проговорил султан. — Просто ужасно.

Жасмин повернулась и посмотрела на отца. Голос его звучал как-то странно. Глаза вдруг затуманились, будто он витал мыслями где-то далеко. В этот миг мудрый правитель напоминал марионетку, которая что-то говорит, но не владеет собой.

Султан продолжил.

— Джафар, ты всегда был верен мне, — сказал он безразличным голосом, а потом повернулся к Али: — Вы прибыли в наш город без приглашения, но мы приняли вас как гостя. Я полагаю, что намерения у вас дурные. Вы представляете опасность для Аграбы, и с вами поступят соответственно.

Жасмин хотела было возразить, отец поднял руку и покачал головой.

— Джафар рассказал мне о грязных планах принца Али. Он здесь, чтобы заполучить мой трон. Хаким! — возглас отца эхом отразился от стен зала. Сердце принцессы отчаянно заколотилось. Нет, она не может позволить Хакиму увести Али. Если он это сделает…

Внезапно принц сделал шаг вперед и выхватил из рук Джафара его посох. Визирь возмущенно вскрикнул, а Жасмин заметила, что глаза змеи на набалдашнике будто бы горели красным огнем. Как только хозяин выпустил посох из рук, глаза потухли. А отец, похоже, вернулся к жизни.

— Что… что здесь происходит? — спросил он растерянно.

Принцессе и самой хотелось бы это знать. Она бы не поверила, если бы своими глазами этого не видела, но Джафару каким-то образом удалось поработить ее отца.

— Он вас околдовал, — объяснил принц Али и поднял жезл. Осторожно, будто в любой момент змея могла ожить и броситься на них, он передал посох султану. — Это ему нужен ваш трон.

Султан прищурился и посмотрел на скипетр. Потом снова на Джафара. Тот стал медленно отступать к выходу.

— Мой самый доверенный советник, — сказал правитель голосом, полным негодования. Он швырнул жезл на пол и дал знак Хакиму. — Заприте его в темнице!

Охрана двинулась на Джафара. Визирь переводил взгляд с вооруженных мужчин на дверь и обратно. Потом покачал головой.

— О, я так не думаю, — заявил он и, прежде чем кто-либо успел его остановить, достал что-то из кармана. Зал заволокло дымом. Когда он рассеялся, визиря уже не было.

— Найти его, — приказал стражникам султан. Когда те вышли из залы, он обратился к Али.

— Я должен извиниться за то, как с вами обошлись, — искренне проговорил правитель. — Ваша честность больше никогда не будет поставлена под сомнение в Аграбе.

Жасмин взглянула на Али. Щеки его зарделись от смущения. Этот человек не боялся летать на ковре или бродить по улицам неизвестного города, но был так; тронут добротой и уважением, которые теперь выказывал ему ее отец. От этого он становился еще очаровательнее, подумала девушка и сама покраснела.

Султан продолжал:

— Более благородного и искреннего юноши я еще не встречал. Я счел бы за честь назвать тебя своим сыном, если кое-кто этого пожелает.

Жасмин покраснела еще сильнее и поймала взгляд принца. Она не могла не заметить, что, хотя ему только что дали разрешение жениться на ней, он не выглядел счастливым. Напротив, казалось, это причинило ему… боль?

* * *

Аладдину и вправду было больно. Не физически, хоть ушибы от кулаков стражников, падения с высоты в воду и отчаянной борьбы с веревками давали о себе знать. Но он и не чувствовал их в сравнении с муками, которые испытал, когда до него дошел смысл слов султана. Теперь он полностью, навсегда, беспросветно запутался в паутине лжи.

Он пожал руку султану и дежурно стиснул ладонь Жасмин, будто его телом управлял кто-то другой. Когда и отец, и дочь обращались к нему, до него доносились лишь пустые звуки, в ушах стучала кровь, заглушая все остальное. Наконец попрощавшись с ними и отправившись в свои покои, он почувствовал себя совершенно измученным.

Джинн, казалось, тоже был расстроен.

— Не могу поверить, что ты ей во всем не признался! — проговорил он.

Аладдин изумленно уставился на него. Джинн, это серьезно? Разве его не было в зале?

— Султан только что сказал, какой я честный и благородный… — Закончить он не смог, осознав всю горькую иронию ситуации.

Джинн пожал плечами.

— Ты не станешь ни честнее, ни благороднее, если будешь с этим тянуть.

Аладдин сделал глубокий вдох. Волшебник был прав. В дальнейшем расхлебывать кашу легче не станет. Ложь будет расти, словно снежный ком. Чем скорее он распутает этот клубок, тем лучше. Но он не был готов признаться ей. По крайней мере пока.

— А когда? — спросил Джинн, услышав, что Аладдин намерен подождать.

— Когда придет время, — ответил тот.

Джинн прищурился. Под его взглядом Аладдин нервно переступил с ноги на ногу. Маг был не дурак. Он прожил сотни лет, знал, когда человек обманывает. Аладдин врал не только Жасмин и ее отцу, но и себе самому. Врал во всем.

— Просто они все считают меня… — начал было он.

— Тем, кем ты не являешься на самом деле, — закончил за него Джинн. Он покачал головой, в глазах читалось разочарование. — Некоторые люди называют это ложью. Я начинаю думать, что ты вообще не собираешься открывать им правду.

Аладдин хотел было возразить, но слов не нашлось.

Джинн качал головой.

— Судя по всему, и то, что ты говорил тогда в пустыне, — сказал он, — что «своим третьим желанием я освобожу тебя» — это тоже ложь. — Он не обратил внимания на слабые протесты Аладдина Подняв руку, волшебник заставил юношу замолчать. — Помнишь, я говорил, что меня вызывают люди определенного типа? Помешанные на деньгах и власти.

Аладдин кивнул.

— Вот в чем проблема этих людей. Им всегда мало, потому что они неспособны почувствовать удовлетворение. Им вечно чего-то недостает, в основном порядочности. Когда я увидел тебя, то решил, что тебя отправил в пещеру добывать лампу кто-то другой — настолько ты был не похож на моих обычных хозяев. А сейчас я вижу, что и ты сам становишься таким же.

Эти слова ударили Аладдина, как пощечина. Неужели Джинн прав? Он действительно становится таким? Он не хотел никому причинять вреда, и меньше всего Жасмин или Джинну. Но они не знали, каково это — быть им, Аладдином. Не знали, какой была его жизнь. В нем потихонечку начал закипать гнев, вытесняя чувство вины. Со стороны Джинна нечестно было судить его. Тот едва его знал! Какое право он имел вот так вот сидеть и оценивать поведение Аладдина, когда сам был волшебным существом с неограниченными возможностями? Он вообще, наверное, никогда не знал, каково это — любить человека, с которым никогда не сможешь быть вместе, или голодать, если не украдешь. Гнев прорвался наружу, и Аладдин вспылил:

— Ты не понимаешь! Люди вроде меня никогда ничего не получают, если не притворяются.

— Может, это ты не понимаешь, — отрезал Джинн, — чем больше ты получишь, притворяясь, тем меньше у тебя на самом деле останется. — Он сделал паузу, надеясь заметить искру осознания в глазах Аладдина, но тот даже не смотрел на него. — Знаешь, за все десять тысяч лет я ни разу не назвал хозяина другом. Ради тебя я нарушил правила. Спас тебе жизнь. И ради чего? — Разочарованно покачав головой, Джинн, превратившись в струйку дыма, исчез в лампе.

— Эй! — Аладдин поднял лампу и прокричал в нее. — Я еще не закончил говорить с тобой! — Но Джинн оставался внутри и молчал как убитый. Молодой человек со злостью убрал лампу в сумку. Надо было срочно куда-то выйти. Ему казалось, что комнаты давят на него. Он посмотрел на Абу и на Ковер и махнул им. — Пошли, — скомандовал он.

К его удивлению, Ковер не сдвинулся с места. Вместо этого он отвернулся в другую сторону. Абу просто стоял, глядя на него большими грустными глазами. Было ясно, что ни тому, ни другому его поведение удовольствия не доставило. Аладдин прожег взглядом Абу. «Предатель», — подумал юноша и, повернувшись спиной, вышел из комнаты. Он и без них обойдется. Никто ему не нужен. Надо просто выбраться отсюда. И как можно скорее.

Он сделал всего несколько шагов, когда услышал за спиной бормотание обезьянки. Подождав, не оборачиваясь, он почувствовал, как друг вспрыгнул ему на плечо. Ну что ж, по крайней мере он не совсем один. Они вместе покинули дворец и направились в город.

Прошло всего несколько дней, но улицы показались Аладдину совершенно чужими. Идя по переулку, он обратил внимание, какой город грязный по сравнению с дворцом. Воздух здесь был наполнен запахом отбросов, а в дворцовом саду — ароматом цветов. Он не мог вернуться ко всему этому. Просто не мог. Не после того, как познал вкус другой жизни.

— За кого он себя принимает? — на ходу обратился Аладдин к Абу. Уход из дворцовых покоев как-то не очень помог забыть ссору с Джинном. — Он должен мне служить, правда же? — Размашисто шагая вперед, он не обратил внимания на старика с протянутой рукой, который вышел из тени в надежде получить подаяние. Аладдин заметил нищего, только когда столкнулся с ним и грубо отпихнул. — Смотри, куда идешь! — бросил он и пошел дальше, даже не оглянувшись. — Я такой же, каким был всегда. В душе. Правильно? — обратился он за подтверждением к Абу. Обезьянка не пищала и не бормотала. Просто отвела глаза и смотрела в землю.

Аладдин ахнул. Может быть, Джинн все же прав? Может быть, он на самом деле изменился? И судя по всему, не в лучшую сторону. Юноша глубоко вздохнул. Похоже, он должен извиниться перед другом. И все-таки открыть правду Жасмин.