На следующий день в половине девятого утра в комнату мисс Марпл аккуратно постучали; в ответ на произнесенное «войдите» дверь отворилась, и в комнату вошла немолодая женщина с подносом, на котором находились чайник, чашка, молочник и небольшая тарелка с хлебом и маслом.

— Ранний утренний чай, мэм, — бодрым тоном проговорила вошедшая. — День сегодня отличный. Вижу, вы уже отодвинули шторы. Значит, выспались?

— Выспалась, и выспалась очень хорошо, — ответила мисс Марпл, откладывая в сторону небольшую благочестивого содержания книжицу, к чтению которой уже приступала.

— Ну, сегодня действительно превосходный день. Самая подходящая погода для экскурсии на скалы Бонавентура. Впрочем, совсем неплохо, что вы не собираетесь туда. Очень тяжело для ног, так-то вот.

— Мне действительно хорошо здесь, — проговорила мисс Марпл. — Я так благодарна обеим мисс Брэдбери-Скотт и миссис Глинн за это приглашение...

— Вот и хорошо, им тоже приятно. Общество в доме подбадривает их. Ах, теперь в этом доме тоскливо, так-то вот.

Женщина еще шире раздвинула шторы, отодвинула назад кресло и поставила кувшин с горячей водой в фарфоровую раковину.

— Ванная комната у нас выше этажом, — пояснила она, — однако мы всегда считаем, что людям пожилым лучше подавать горячую воду в спальню, чтобы им не пришлось подниматься по лестнице.

— Какая забота... не сомневаюсь, что вы отлично знаете этот дом?

— Я пришла сюда девчонкой — меня взяли уборщицей. Хозяева держали троих слуг — повара, уборщицу и горничную... одно время еще и судомойку. Это было еще при старом полковнике. Еще у него были лошади и конюх. Ах, это были хорошие дни... Печально, когда жизнь складывается подобным образом. Он, полковник то есть, потерял жену еще молодой. Сын его погиб на войне, а единственная дочь отправилась жить на ту сторону света. За новозеландца вышла, стало быть. Умерла в родах, ребенок тоже умер. Полковник жил здесь в большой печали и запустил дом... не заботился о нем так, как следует. Умирая, он завещал этот дом своей племяннице, мисс Клотильде и двум ее сестрам, так что она и мисс Антея сразу поселились тут... потом и мисс Лавиния утратила мужа и перебралась к ним. — Она вздохнула и покачала головой. — Они не могли привести дом в порядок — не могли себе позволить это, а кроме того, забросили и сад...

— Какая жалость, — покачала головой мисс Марпл.

— И все три такие хорошие леди, да. Мисс Антея чудаковата, а вот мисс Клотильда посещала университет и стала очень умной, она говорит на трех языках, и миссис Глинн в самом деле настоящая леди. Когда она перебралась к нам, я подумала, что дела пойдут лучше. Но что будет и как будет, заранее никогда не скажешь. Иногда мне кажется, что на дом наложили проклятие.

Мисс Марпл вопросительно посмотрела на нее.

— Просто складывается все одно к другому. Сперва эта жуткая авиакатастрофа в Испании... все погибли. Отвратительная выдумка, эти аэропланы... Я бы никогда не полетела на самолете. Погибли друзья мисс Клотильды, они были мужем и женой... дочь, по счастью, была в школе, ей повезло, она уцелела, но мисс Клотильда привезла ее в этот дом и окружила заботой. Возила ее за границу, в Италию и Францию, обращалась с ней, как с родной дочерью. Такая была счастливая девочка, такая милая. Даже представить было невозможно, что может произойти такая жуткая вещь.

— Жуткая вещь? Какая же? И это случилось здесь?

— Нет, слава богу, не здесь. Хотя в известной мере можно сказать, что здесь. Тут они и познакомились. Он жил по соседству — леди знали его отца, который был очень богатым человеком, и потому приехал сюда погостить... с этого и началось...

— Они полюбили друг друга?

— Да, она по уши влюбилась в него. Он был симпатичным парнишкой, умел мило говорить и мило проводить время. Никогда не подумала бы... даже на мгновение не подумала бы... — Она умолкла.

— Значит, была любовная история? И что-то не сложилось? И девушка совершила самоубийство?

— Самоубийство? — Служанка посмотрела на мисс Марпл полными удивления глазами. — Кто вам это сказал? Это было убийство, ничем не прикрытое убийство. Ее задушили, а потом размозжили голову. Мисс Клотильде пришлось сходить на опознание — и она с того дня стала совсем другой. Тело ее нашли в добрых тридцати милях отсюда — в кустах, в заброшенной каменоломне. Кроме того, считают, что это было не первое его убийство. Были и другие девушки. Ее искали шесть месяцев... полиция обшарила окрестности вдоль и поперек. Ах, каким же злым дьяволом он оказался! Покрытым скверной от самого дня рождения, должно быть. Теперь говорят, что есть такие люди, которые не могут контролировать собственные поступки, — у них не в порядке голова, и они не могут нести ответственность. Я этому не верю вовсе: убийцы — они и есть убийцы! А теперь их даже не вешают. Я знаю, что сумасшествие часто поражает старые дома... были у нас такие Дервенты из Брассингтона... в каждом втором поколении тот или другой из них умирал в сумасшедшем доме, да вот и старая миссис Паулитт, расхаживала по аллеям в алмазной тиаре и утверждала, что она — Мария-Антуанетта, до тех пор пока ее не посадили под замок. Однако на самом деле ничего плохого она не делала — одни глупости. Но этот парень... да, он был настоящим чертом.

— А что с ним стало?

— К этому времени повешение уже отменили... или же он оказался слишком молод для казни... Не помню уже. Суд установил его вину. И его отослали в Бостол или Броудсэнд — в какое-то из этих заведений, начинающихся на «Б».

— А как звали молодого человека?

— Майкл... а фамилию не помню. Уже десять лет прошло, нетрудно забыть. Что-то итальянское, связанное с картинами. С теми, кто их пишет... Раффл, кажется...

— Майкл Рэфьел?

— Именно так! Ходил слушок, что отец его был настолько богат, что сумел выкупить сына из тюрьмы. Словно какого-то грабителя банков. Но я думаю, что это всего лишь пустые разговоры...

Итак, самоубийства не было. Было убийство. «Любовь» — такую причину смерти девушки назвала Элизабет Темпл. В известной мере она была права. Юная девушка полюбила убийцу и из-за любви к нему неожиданно для себя встретила жуткую смерть.

Мисс Марпл чуть поежилась. Вчера, проходя по деревенской улице, она миновала объявление:

УБИЙСТВО В ИПСОМ-ДАУНС,

НАЙДЕН ТРУП ВТОРОЙ ДЕВУШКИ,

ПОЛИЦИЯ ПРОСИТ МОЛОДЕЖЬ ПОМОЧЬ ЕЙ

Итак, история повторяется. Следуя старому и уродливому образцу. На память невольно пришли несколько строк полузабытого стихотворения:

Кто должен был охранять Молодость от Боли и Смерти? Молодость ли, которая никогда не способна охранить себя? Потому ли, что знала слишком мало? Или, наоборот, слишком много? И потому полагала, что знает все...

II

На следующее утро мисс Марпл спустилась с лестницы несколько раньше, чем рассчитывала это сделать, и, не обнаружив там и следа своих хозяек, открыла парадную дверь и снова вышла в сад. Не потому, что он особенно понравился ей; она смутно ощущала, что должна еще кое-что заметить... заметить нечто такое, что натолкнет ее на идею. Или же уже наделило ее идеей... хотя ей, откровенно говоря, не хватило ума осознать глубинную премудрость этой самой идеи. Нечто важное, такое, на что стоило обратить внимание.

В данный момент мисс Марпл не нуждалась в обществе любой из трех сестер. Ей нужно было кое-что обдумать, прокрутить в уме новые факты, которые сообщила ей Джанет за утренним чаем.

Боковая калитка оставалась открытой; мисс Марпл вышла через нее на деревенскую улицу и отправилась мимо ряда небольших лавчонок в сторону высокого шпиля, свидетельствовавшего о месте нахождения церкви, а значит, и церковного кладбища. Отворив калитку возле покойницкой, она направилась между могил. Некоторые из них несли на себе давние даты, некоторые у дальней стены были посовременнее, как и пара-другая за стеной в новой ограде. Среди старых могил ничего примечательного мисс Марпл не заметила. Некоторые из фамилий постоянно повторялись, как это часто бывает в деревнях. На кладбище была погребена целая компания принцев деревенского происхождения: «Джаспер Принс, любим, скорбим»; «Марджери Принс, Эдгар и Уолтер Принсы, Мелани Принс, четырех лет от роду». Семейная хроника. «Хайрем Бро-уд, Эллен Джейн Броуд, Элиза Броуд, 91 год»...

Отвернувшись от последней могилы, мисс Марпл заметила пожилого мужчину, неторопливо шедшего между надгробий, что-то поправляя по пути. Он помахал ей рукой и поздоровался.

— Доброе утро, — отозвалась на приветствие мисс Марпл. — Очень хороший день.

— Позже непременно будет дождь, — с предельной уверенностью в собственной правоте сказал старик.

— Вижу, у вас здесь похоронено множество Принсов и Броудов, — заметила мисс Марпл.

— О да, Принсы у нас живут исстари. Некогда им принадлежала изрядная часть земли. Да и Броуды много лет населяют наши края.

— Я вижу могилу ребенка. Всегда печально видеть детские могилы.

— Ах да, это могилка крошки Мелани. Мы звали ее Мелли. Такая прискорбная смерть... Выбежала она из дома, вот так, и бегом через дорогу в кондитерскую лавку за конфетами. А тут и машина... Таких случаев теперь уйма, носятся как угорелые.

— Как горестно видеть, — проговорила мисс Марпл, — такое постоянство смертей... И ведь не замечаешь этого, пока не посмотришь на могильные надписи. Болезни, старость, попавшие под машину дети, а иногда и более ужасные вещи... Убитые юные девушки... Преступниками, я имею в виду.

— А, и таких здесь хватает. Глупые девчонки, так можно назвать большую их часть. Потому что у ихних мамаш не было времени приглядывать за ними так, как надо... работают они, видите ли.

Мисс Марпл немедленно согласилась с этим критическим замечанием, однако не имела намерения и дальше обсуждать современные тенденции.

— Остановились в «Старом особняке», так? — спросил старик. — Приехали с тем экскурсионным автобусом... Я видел. Должно быть, решили, что хватит с вас... Не всем, кто выезжает с экскурсией, хватает сил продержаться до конца тура.

— Действительно, для меня поездка оказалась слишком утомительной, — признала мисс Марпл. — Но мой добрый друг, мистер Рэфьел, написал своим здешним друзьям, чтобы они приютили меня на пару ночей.

Фамилия эта, очевидно, ничего не говорила пожилому садовнику.

— Миссис Глинн и обе ее сестры были очень добры ко мне, — продолжила мисс Марпл. — Должно быть, они давно живут здесь?

— Не то чтобы давно. Лет двадцать, не больше. «Старый особняк»-то прежде принадлежал старому полковнику Брэдбери-Скотту. Этот умер, когда ему стукнуло под семьдесят.

— У него были дети?

— Сын его погиб на войне. Вот почему он оставил дом своим племянницам. Больше-то некому было.

И он вернулся к осмотру надгробий.

Мисс Марпл вошла в церковь. Внутри ощущалась рука викторианского реставратора, в окнах светились яркие, того же времени, витражи. Лишь кое-какая медная утварь и несколько архитектурных деталей остались здесь от прошлого.

Опустившись на неудобную скамью, мисс Марпл погрузилась в размышления. На правильном ли она пути? Все вроде складывалось в определенную картину, однако связи внутри этой картины оставались несколько расплывчатыми.

Убита девушка (на самом деле несколько девушек), подозреваемые молодые люди (молодежь, как их называют теперь) были вызваны в полицию, дабы «помочь расследованию». Обычная картина. Но все это уже ушло в область истории... осталось в прошлом десяти- или двенадцатилетней давности. Узнавать здесь нечего... нет никаких проблем. Конец — имя этой трагедии.

И что она может сделать? Чего мог хотеть от нее мистер Рэфьел?

Элизабет Темпл... надо заставить ее рассказать побольше. Элизабет упомянула о девушке, помолвленной с Майклом Рэфьелом. Но так ли оно было на самом деле? Обитательницы «Старого особняка» как будто бы не знали об этом.

Тут мисс Марпл обратилась мыслью к более популярной версии, достаточно часто встречавшейся в ее собственной деревне. Начинающейся всегда с простого факта: юноша встретил девушку. И развивающуюся обыкновенным путем...

— В итоге девушка обнаруживает, что беременна, — сказала себе мисс Марпл, — и говорит юноше, что хочет, чтобы тот женился на ней.

А он, скорее всего, не хочет на ней жениться — у него и в мыслях не было ничего подобного. Но тут обстоятельства делаются затруднительными для него. Отец наверняка не хочет и слышать ни о какой свадьбе. А вот родственники девушки настаивают на том, чтобы он поступил так, «как подобает».

Но та ему, наверное, уже надоела — наверное, он уже гуляет с другой девицей. И юноша находит жестокий и быстрый выход из ситуации — душит ее и разбивает лицо так, чтобы не было возможности установить ее личность. Жестокое и отвратительное преступление соответствует его репутации... но теперь все это уже забыто.

Мисс Марпл осмотрелась по сторонам. В церкви царил мир и покой. Здесь невозможно было поверить в само существование Зла. Того самого Зла, чутье на которое приписывал ей мистер Рэфьел. Мисс Марпл поднялась со скамьи, вышла наружу и остановилась, внимательно глядя на надгробья. Здесь, среди могильных плит с потертыми временем надписями, она не ощущала никакого Зла.

Так в самом ли деле Зло ощутила она вчера в «Старом особняке»? Глубинную, полную отчаяния депрессию, темное, лишенное всякой надежды горе Антеи Брэдбери-Скотт, со страхом оглядывающейся через плечо, словно опасаясь того, что некая страшная сущность неотступно стоит за ее спиной?

Они что-то знали, эти Три Сестры, но что именно было им еще известно?

Элизабет Темпл, подумала опять мисс Марпл. Она представила себе ее в обществе прочих экскурсантов, идущую в данный момент по равнине, потом поднимающуюся по крутой тропе и взирающую с утесов на море.

Завтра, вернувшись к группе, она заставит Элизабет Темпл рассказать ей побольше.

III

Мисс Марпл прежним путем направилась к «Старому особняку», уже не слишком торопясь, потому что ощутила усталость. Она не могла сказать себе, что проведенное ею утро хоть как-то удовлетворило ее. Пока «Старый особняк» не наделил ее четкими идеями в отношении былой трагедии, о которой рассказала ей пожилая служанка, однако в памяти домашней прислуги всегда запечатлевались былые трагедии, ценившиеся наравне с такими радостными событиями, как пышные свадьбы и веселые развлечения, или же операции или несчастные случаи, объекты которых чудесным образом поправлялись.

Подойдя поближе, мисс Марпл увидела возле ворот две женские фигуры. Одна из них направилась ей навстречу. Это была миссис Глинн.

— Ну, вот и вы, — проговорила она. — А мы уже не знали, что и думать. Я полагала, что вы, наверное, решили погулять по окрестностям, и поэтому надеялась на то, что вы не переутомитесь. Если бы я знала, что вы спуститесь вниз и выйдете из дома, то проводила бы вас и показала все, на что можно здесь посмотреть. Такого здесь не слишком много, откровенно говоря.

— Ну, я далеко и не уходила, — сказала мисс Марпл. — Побывала, знаете ли, на кладбище и в церкви. Они меня всегда особенно интересуют. На кладбищах часто попадаются очень любопытные эпитафии, ну и тому подобное. У меня уже собралась целая коллекция их. Насколько я могу судить, церковь отреставрировали при королеве Виктории?

— Да, и при этом поставили в ней довольно уродливые, на мой взгляд, скамьи. Понимаете ли, из хорошего дерева, прочные и все такое, но не слишком симпатичные.

— Надеюсь, что при этом они не удалили ничего особо интересного.

— Едва ли. Не думаю. Наша церковь на самом деле не слишком стара.

— Похоже, что в ней никогда не было много лепнины и медной утвари, — согласилась мисс Марпл.

— Вы действительно интересуетесь церковной архитектурой?

— Ну. конечно, я не занимаюсь ее исследованиями или чем-то вроде того, однако в моей собственной деревне Сент-

Мэри-Мид вся жизнь вращается вокруг церкви. То есть так, как должно быть. Во всяком случае, так было в мои юные дни. Но теперь завелись другие обычаи... А вы выросли в здешней округе?

— О, не совсем. Мы жили не столь уж далеко. Примерно в тридцати милях отсюда. В Литтл-Хердсли. Мой отец был отставным военным, майором-артиллеристом. А сюда мы приезжали иногда навестить моего дядю, а перед тем — внучатого дядю. Нет. Взрослой я нечасто бывала здесь. Две моих сестры въехали сюда сразу после смерти дяди, но сама я тогда жила за границей вместе с мужем. Он умер лет пять назад.

— Понимаю.

— Они очень хотели, чтобы я переехала к ним, и это показалось нам наилучшим вариантом. Мы с мужем долго жили в Индии. Муж мой и умер там. В наше время бывает трудно понять, где, так сказать, можно пускать корни.

— Да, в самом деле. Понимаю вас. И вы, конечно же, ощущали, что у вас есть эти корни, поскольку ваша семья долго жила в этом доме...

— Да-да. Это всегда чувствуется. Конечно, я всегда поддерживала связь с сестрами, гостила у них. Однако, как ни представляй, а все всегда выходит по-другому. Я купила небольшой домик возле Лондона, близ Хэмптон-корт, где провожу добрую часть своего времени, а кроме того, занимаюсь благотворительностью в одной-двух лондонских организациях.

— Значит, ваше личное время полностью загружено. Это разумно.

— Но в последнее время я почувствовала, что должна проводить здесь больше времени. Сестры начинают беспокоить меня.

— Своим здоровьем? — предположила мисс Марпл. — В наше время им нетрудно обеспокоиться, в особенности если рядом нет компетентного человека, способного приглядывать за людьми, когда они стареют и начинают болеть. Если послушать, так вокруг один ревматизм и артриты. Приходится бояться поскользнуться в ванной или споткнуться, спускаясь с лестницы. Или что-нибудь еще в том же роде.

— Клотильда всегда была очень сильной, — проговорила миссис Глинн. — Я бы даже сказала, крепкой. Но вот Антея меня подчас беспокоит. Знаете ли, она рассеянна — более того, очень рассеянна. Иногда уходит из дома и не понимает, куда идет.

— Да, печально, когда людям приходится беспокоиться. В нашей жизни столько тревог...

— Но Антею едва ли что-то тревожит по-настоящему.

— Однако, может быть, ее беспокоят налоги, денежные дела? — предположила мисс Марпл.

— Нет-нет, не настолько, но... ох, она так волнуется из-за сада. Она помнит, каким сад был раньше, и очень хотела бы, знаете ли, потратить деньги на приведение его в прежнее состояние. Клотильде приходится объяснять ей, что в наши дни такие расходы позволить себе нельзя. Однако Антея все говорит об оранжерее, о грушах, которые там росли, винограде... и так далее.

— И о черрипае на стенах? — предположила мисс Марпл, вспомнив реплику Антеи.

— Забавно, что вы запомнили это... Да. Да, такие вещи запоминаются. Какой очаровательный аромат у гелиотропа! И какое симпатичное название дал ему народ — черрипай, вишневый пирог... Об этом трудно забыть. А еще виноград. Маленькие ранние сладкие ягоды... Что ж, не стоит слишком подробно вспоминать прошлое.

— И цветочные бордюры, наверное, — предположила мисс Марпл.

— Да-да. Антее хотелось бы снова получить большой и ухоженный травяной бордюр. Что теперь просто нереально. Все, что мы теперь можем сделать, — это раз в две недели приглашать кого-нибудь из местных выкосить все лужайки. Каждый год приходится иметь дело с различными фирмами. И Антее хотелось бы снова посадить пампасную траву. Еще ей хочется посадить гвоздику, турецкую, белую. Вдоль каменного бордюра. И возобновить смоковницу, которая росла рядом с оранжереей. Она помнит все это и постоянно разговаривает на эту тему.

— Должно быть, это вам досаждает.

— Ну, да. Аргументы, сами понимаете, бесполезны. Клотильда, конечно, действует в таких случаях прямо. Она просто отказывается слушать ее и говорит, что не желает больше слышать ни единого слова об оранжерее.

— Бывает трудно понять, — проговорила мисс Марпл, — как надо правильно реагировать на то или это. Стоит ли проявить твердость... власть... быть может, даже некоторую жесткость, знаете ли... или надо отнестись с сочувствием. Выслушать, а иногда даже поддержать необоснованные надежды... Да, это трудно.

— Но для меня легче, потому что, видите ли, я уезжаю, а потом возвращаюсь, а потом остаюсь. Поэтому мне проще сказать, что наши дела еще исправятся и мы сумеем что-то сделать. Но когда я недавно вернулась домой и обнаружила, что Антея попыталась дать заказ одной из самых дорогих ландшафтных фирм на обновление сада и восстановление оранжереи... Это совершенно абсурдно — потому что, если даже посадить лозы, они еще два-три года не будут плодоносить. Клотильда ничего не знала об этом и чрезвычайно рассердилась, когда обнаружила смету работ на столе Антеи. Ей было уже не до доброты.

— Не все дается так просто, — заметила мисс Марпл.

Эта полезная фраза была у нее в ходу.

— Кажется, завтра утром мне придется уйти достаточно рано, — проговорила она. — Я спрашивала в «Золотом вепре», и мне сказали, что автобусная группа собирается завтра утром. Они собираются выехать пораньше. В девять часов, как я поняла.

— О боже. Надеюсь, что это не покажется вам слишком трудным делом.

— Ну, не думаю. Если не ошибаюсь, мы едем в местечко под названием... минуточку, как же оно зовется? Стирлинг-Сент-Мэри. Что-то в этом роде. Похоже, что местечко это не столь уж далеко отсюда. По дороге нас ждут интересная церковь и замок. А уже днем нас повезут в красивый сад, не слишком большой, но знаменитый своими цветами. Думаю, что после того отдыха, который вы устроили мне в своем доме, я без труда справлюсь со всеми завтрашними мероприятиями. Конечно же, пролазив два дня по скалам и так далее, я бы очень устала.

— Так и отдыхайте весь сегодняшний день, чтобы набраться сил к завтрашнему дню, — входя в дом, посоветовала своей гостье миссис Глинн, после чего пояснила ждавшей у двери Клотильде: — Мисс Марпл побывала в церкви.

— Насколько я понимаю, смотреть там особо не на что, — заметила Клотильда. — Викторианские витражи самого жуткого пошиба, на мой взгляд. Денег не пожалели. Боюсь, что отчасти вина лежит на моем дяде. Ему очень нравились эти слишком яркие красные и синие тона.

— Я всегда говорю: очень грубые, очень вульгарные, — добавила Лавиния Глинн.

После ленча мисс Марпл устроилась вздремнуть и присоединилась к хозяйкам дома уже почти перед обедом, после которого завязался непринужденный разговор, затянувшийся до самого сна. Мисс Марпл задавала тон воспоминаниям... воспоминаниям о ее собственной юности, молодости, местах, где она побывала, своих путешествиях и экскурсионных поездках.

В постель она отправилась усталой, ощущая собственную неудачу, потому что не узнала ничего нового. Быть может, потому, что узнавать уже было нечего. Рыболовная вылазка туда, где рыба не клюет, просто потому, что в этом месте ее нет. Или же потому, что у нее нет нужной наживки?