Трапеза была самой обыкновенной. Небольшой кусок баранины, жареный картофель, затем сливовый пирог с мисочкой крема и довольно невыразительным печеньем. На стенах столовой висели несколько картин — семейных викторианских портретов, отметила мисс Марпл, не обладавших никакими заметными достоинствами. С ними соседствовал крупный и тяжелый, но симпатичный буфет из красного дерева со сливовым оттенком. Шторы были из темно-алого дамаста, а за большим красного дерева столом вполне могло бы поместиться с десяток человек.

Мисс Марпл просветила хозяек в отношении происшествий в группе, в той степени, в какой участвовала в них. Впрочем, вояж длился всего три дня, и потому рассказать многое было невозможно.

— Мистер Рэфьел, надо думать, был вашим старинным другом? — спросила старшая мисс Брэдбери-Скотт.

— Не сказала бы, — возразила мисс Марпл. — Я познакомилась с ним во время круиза по Вест-Индии. Полагаю, он принимал в нем участие для поправки здоровья.

— Да, последние годы он был практически инвалидом, — согласилась Антея.

— Очень жаль, — проговорила мисс Марпл. — На самом деле очень жаль. Я все время восхищалась силой его духа. Он проделывал такой большой объем работы... Каждый день надиктовывал своему секретарю письма и телеграммы. Он не мог просто так покориться своей болезни.

— Ну, нет, только не он, — сказала Антея.

— В последние годы мы нечасто видели его, — произнесла миссис Глинн. — Естественно, мистер Рэфьел был очень занятым человеком. На Рождество он всегда с большой щедростью вспоминал о нас.

— Вы живете в Лондоне, мисс Марпл? — спросила Антея.

— О нет, — ответила та. — Я живу в деревне. Небольшое такое селение на полпути между Лумутом и Маркет-Бейзинг. Примерно в двадцати пяти милях от Лондона. Прежде такая милая и старомодная деревня, но теперь в ней успели настроить всякого, как и повсюду... А мистер Рэфьел, наверное, жил в Лондоне? Во всяком случае, я заметила его адрес в регистрационной книге отеля на Сент-Оноре... где-нибудь на Итон-сквер или Белгрейв-сквер?[11]

— У него был загородный дом в Кенте, — сказала Клотильда. — Иногда он принимал там гостей. Деловых партнеров в основном и зарубежных знакомых. Нас во время наших редких встреч он принимал в Лондоне.

— С его стороны было очень любезно, — проговорила мисс Марпл, — предложить вам пригласить меня к себе во время этого тура. Очень внимательный был человек. От столь занятого делами бизнесмена сложно ожидать такого внимания.

— Нам случалось приглашать его друзей во время подобных вашему путешествий. Агентство устраивает их с большой заботой... Конечно, на каждый вкус не угодишь. Молодежь, естественно, любит побродить по холмам, сходить куда-нибудь подальше, подняться на высокий холм и так далее. А людям пожилым, не готовым к такой активности, приходится оставаться в отеле, однако окрестные гостиницы особо роскошными не назовешь. Не сомневаюсь в том, что сегодняшняя поездка, как и завтрашняя экскурсия на Сент-Бонавентур, показалась бы вам очень утомительной. Завтра, насколько я знаю, вас ожидает прогулка на остров на катере, а волнение на море иногда бывает очень сильным.

— Сами эти экскурсии могут быть очень утомительными, — проговорила миссис Глинн.

— О да, — согласилась мисс Марпл. — Приходится много ходить и стоять. Нетрудно переутомить ноги. Наверное, мне не следовало бы пускаться в это странствие, если бы не соблазнительная перспектива увидеть все эти великолепные дворцы, залы и мебель... И все такое. Ну и, конечно же, превосходную живопись.

— И сады, — добавила Антея. — Вы ведь любите сады, не так ли?

— О да, — согласилась мисс Марпл, — особенно сады. Судя по проспекту, впереди нас ждет посещение некоторых действительно прекрасно сохранившихся садов при исторических сооружениях, и я с нетерпением ожидаю встречи с ними.

Она с улыбкой обвела взглядом хозяек дома.

Разговор шел очень приятным и совершенно естественным образом, однако мисс Марпл никак не могла понять, почему ощущает какое-то напряжение... какую-то неестественность ситуации. Однако как понимать эту неестественность? Достаточно ординарный разговор затрагивал в основном общие места. Она сама произносила банальные фразы, такими же тривиальностями отвечали и сестры.

«Три сестры», — подумала мисс Марпл, вновь возвращаясь мыслью к этим двум словам. Но почему цифра три вызывает у нее какие-то зловещие ассоциации?

«Три сестры», три ведьмы в «Макбете». Откровенно говоря, трех русских сестер трудно соотнести с ведьмами. Впрочем, мисс Марпл всегда считала, что театральные режиссеры ошибаются в трактовке этих персонажей. Одна из постановок, на которых она побывала, показалась ей в этом отношении верхом абсурда. Облик ведьм был словно заимствован из пантомимы... крылья летучей мыши, нелепые и броские островерхие колпаки на головах... Они то приплясывали, то по-змеиному ползали. Мисс Марпл помнила, как сказала своему племяннику, вывозившему ее на это пиршество шекспировской фантазии: «Реймонд, дорогой мой, знаешь, если бы я ставила эту великолепную пьесу, то придала бы трем ведьмам совершенно другой облик. Пусть будут обыкновенными нормальными старухами... шотландскими старухами. Которые ни за что не станут плясать и кривляться. А будут лукаво переглядываться между собой, да так, что ты убоишься самой повседневности облика этих женщин».

Доев последний кусок сливового пирога, мисс Марпл посмотрела через стол на Антею. Обыкновенная женщина... неопрятная, очень рассеянная, малость с приветом. Но почему Антея кажется ей зловещей?

«Я начинаю фантазировать, — объявила себе мисс Марпл. — А этого делать нельзя».

После обеда ее повели прогуляться по саду. Сопровождать гостью отправили Антею. С точки зрения мисс Марпл, предприятие это нельзя было назвать радостным.

Перед ней оказался прежде ухоженный, однако ни с какой стороны не примечательный или выдающийся сад, наделенный всеми чертами, подобающими обыкновенному викторианскому саду. Кустарники, аллейка пятнистого лавра... Вне сомнения, раньше здесь были ухоженные лужайки и тропки, огород площадью в полтора акра, явно слишком большой для троих проживавших здесь насельниц. Часть его осталась необработанной и заросла сорняками. Большую часть цветочных клумб укрыла собой сныть, и руки мисс Марпл буквально чесались вырвать ползучий вьюнок, старавшийся повсюду утвердить свое верховенство.

Длинные волосы мисс Антеи теребил ветер, время от времени извлекавший из ее прически заколки и бросавший их на траву или на тропинку. Разговор складывался как-то неровно.

— Должно быть, у вас превосходный сад, — проговорила Антея.

— О да, только очень маленький, — сказала мисс Марпл.

Они вышли на поросшую травой тропку, шедшую мимо какого-то подобия холма, поднимавшегося перед оградой.

— Наша оранжерея, — с печалью промолвила мисс Антея.

— О да, и там у вас рос восхитительный виноград.

— Три лозы, — сказала Антея. — «Черный Гамбург», еще какой-то мелкий белый и очень сладкий виноград. А третий и был наш прекрасный мускат.

— И еще гелиотроп, как вы сказали.

— По-народному — черрипай, «вишневый пирог», — проговорила Антея.

— Ну да, черрипай. А у вас здесь не было бомбежек? Отчего рухнула оранжерея?

— О нет, подобных неприятностей у нас здесь не было. Нашей округе удалось не попасть под бомбежки. Увы, боюсь, что она попросту сгнила и рассыпалась. А мы очень долго не жили здесь, потом у нас не нашлось денег, чтобы починить ее или построить заново. Впрочем, этого все равно не стоило делать, так как мы не сумели бы поддерживать в должном порядке даже новую оранжерею. По правде сказать, мы попросту позволили ей развалиться. Потому что больше ничего не могли сделать. А теперь, видите, руины полностью заросли...

— И теперь их полностью покрыл... кстати, как называется это ползучее растение, которое сейчас зацветает?

— Ах, это... Что-то обыкновенное, — проговорила Антея. — Начинается на П. Как же он зовется...

— Кажется, начинается на «поли-».

— Ну, да. Вспомнила. Полигонум бальджуаникум. Очень быстро растет, правда? Очень полезное растение, когда надо спрятать от глаз обветшавшее здание или что-то уродливое.

Холмик перед ними плотно обволакивал зеленый с белыми цветками полог. Насколько было известно мисс Марпл, растение это уверенно разделывалось со всякой попытавшейся вырасти рядом зеленью. Полигонум покрывал все. Причем за удивительно недолгое время.

— Оранжерея, наверное, была довольно большой, — заметила мисс Марпл.

— О да, в ней еще росли груши и нектарины... — Воспоминание явно расстроило Антею.

— Но руины смотрятся сейчас очень мило, — с сочувствием в голосе произнесла мисс Марпл. — Эти мелкие соцветия очень симпатичны.

— Слева от этой тропки у нас растет весьма приличная магнолия, — сообщила Антея. — Некогда, насколько я помню, здесь был превосходный травяной бордюр. Однако мы не смогли его поддержать. Это слишком трудно. Все вообще слишком трудно. Ничто не осталось прежним... все обветшало. Все и повсюду.

Она заспешила прочь по тропе, упиравшейся под прямым углом в боковую ограду сада. И даже еще более ускорила шаг. Мисс Марпл едва поспевала за ней. Дело выглядит так, подумала она, что хозяйка дома преднамеренно уводит ее подальше от заросших полигонумом руин. Уводит, как от уродливого или неприглядного уголка. Неужели она настолько стыдится утраты былого великолепия? Полигонум, судя по всему, был предоставлен собственной воле. Его не подрезали и не старались удержать в разумных пропорциях. Так сказать, образчик дикого леса в данной разновидности сада.

Выглядит так, словно Антея бежит отсюда, думала мисс Марпл, следуя за хозяйкой.

Наконец внимание последней привлек заброшенный свинарник, по стенам которого вились несколько плетей роз.

— Мой внучатый дядя держал нескольких свиней, — пояснила Антея, — но, согласитесь, кто может помыслить о чем-то подобном в наши дни? Слишком много визга и шума, на мой взгляд. Мы посадили здесь несколько роз-флорибунд. И дали таким образом хороший ответ нашим трудностям.

— О, понимаю вас, — отозвалась мисс Марпл. После чего помянула несколько названий новейших сортов, считавшихся достижениями в области разведения роз. Все они, решила она, оказались полностью незнакомыми мисс Антее.

— А вы часто ездите с этими экскурсионными турами? — вдруг спросила та.

— Вы имеете в виду экскурсии по домам и садам?

— Да. Некоторые люди ездят по этому маршруту каждый год.

— Ну, я и мечтать не могла бы об этом. Такие поездки слишком дорого обходятся. Это был щедрый подарок моего друга к очередному дню рождения. Очень красивый жест с его стороны.

— Ах, так... А я гадала... гадала, почему вы поехали. Подобные путешествия весьма утомительны, так ведь? Но все-таки, если вы обычно ездите в Вест-Индию и подобные ей места...

— Ну, Вест-Индия также была следствием чужой доброты. В тот раз со стороны племянника. Такой милый мальчик. Он очень внимательно относится к своей старой тетушке.

— О да. Понятно, теперь понятно.

— Уж и не знаю, что бы мы делали без младшего поколения, — проговорила мисс Марпл. — Молодые люди так внимательны, так заботливы, правда?

— Я... наверное, так. Впрочем, не знаю. У меня... у нас... нет никаких младших родственников.

— И у вашей сестры, миссис Глинн, тоже нет детей? Она не говорила про них. А расспрашивать в таких случаях просто не хочется.

— Нет. У них с мужем никогда не было детей. Что, может быть, и неплохо.

— Что вы хотите этим сказать? — удивилась мисс Марпл перед порогом дома.