Было очень жарко. Слишком жарко, чтобы лежать в постели, решил Квентин и, сбросив простыню, спустил ноги на плетеный коврик.

Солнечные лучи проникали сквозь жалюзи и припекали голые ступни. Он почесал голову, зевнул и полез под кровать за домашними шлепанцами. Потом посидел, глядя в стену, чувствуя себя паршиво – видимо, из-за рома, которого он вчера перебрал. Этот парень, Морекомбр, пьет как рыба. Можно было догадаться, что за вечеринка ждет его с таким типом. Газетчики почти все время только тем и занимаются, что глушат ром. Квентин осторожно пощупал пальцами голову, побрел к комоду и нашел там бутылку виски. Плеснул немного ледяной воды в стакан, налил туда виски на три пальца и опять плюхнулся на кровать.

Виски пошло хорошо, и Квентин сидел, потягивая его, размышляя, чем бы сегодня заняться. В общем-то делать нечего, решил он наконец, остается только сидеть и ждать. Что ж, он к этому привык. И это стало у него неплохо получаться.

Не вставая, Квентин ногой открыл ставни, С того места, где он сидел, были видны гавань и кусочек залива. Чуть наклонившись вперед, | он разглядел старый замок Морро и глубоко вздохнул. Красивое местечко, очень, очень живописное. Он лениво поднялся и сделал шаг к окну. За окном расстилалась территория отеля, до самого океана – цветы, деревья, пальмы, все это пышно росло в тропическом климате и услаждало взор. Квентин потянулся, поежился и зевнул. «Неплохо, – мысленно усмехнулся он, – совсем неплохо: иностранный корреспондент «Нью-Йорк пост» живет в отеле, в паршивой дыре, которую удостаивают своим посещением даже миллионеры». Квентин допил виски. Все равно, он готов был поспорить, что в отеле сейчас уже никого нет, кроме него самого, Морекомбра и генерала. Он усмехнулся не слишком весело. Из его номера открывался вид на линию берега, который был сейчас зловеще пустынным. Территория отеля тоже была пуста. «Да, слухи просочились и сюда, – подумал Квентин. – И крысы побежали с тонущего корабля».

Он подошел к столику и позвонил прислуге, потом закрылся в ванной и пустил воду с полным напором. Постоял немного, глядя, как тугие струи хлещут из крана, задумчиво посмотрел на пустой стакан из-под виски в своей руке, решил, что пока больше пить не хочет, поставил его на полку и стянул с себя пижаму.

Душ оказался очень кстати. Вода приятно покалывала и щекотала кожу. Задрав голову, Квентин принялся напевать популярный мотив, очень тихо и довольно уныло.

Вернувшись в комнату, он увидел Аниту, которая стояла у окна и смотрела на улицу. Это была горничная третьего этажа, смуглая, невысокая, хорошо сложенная девушка. Налитые, упругие груди дерзко оттопыривали униформу. Казалось, они очень гордятся собой, и Квентин тоже считал, что они весьма хороши.

– Привет, – сказал он, закрепляя на талии обмотанное вокруг бедер полотенце. – Ты что, не привыкла стучаться?

Она улыбнулась ему. Улыбка у нее была очаровательная – сверкнули белые зубы, глаза заблестели.

– Вода шумела, вот вы и не услышали, как я стучала, пришлось открыть дверь самой.

– В один прекрасный день, – погрозил ей пальцем Квентин, накидывая на себя шелковый халат и снимая под ним полотенце, – тебя ждет неприятный сюрприз, если ты войдешь вот так, неожиданно.

Она пожала плечами:

– Сегодня утром я уже такое видела – и ничего страшного не случилось.

Квентин сурово посмотрел на нее:

– А ты не такая уж невинная девочка, какой кажешься. Ты слишком много знаешь.

– Это был сеньор Морекомбр, – мечтательно сообщила Анита. – Он красивый мужчина, правда?

– Может, принесешь мне лучше завтрак, чем болтать о всяких пустяках? – проворчал Квентин. – И побольше всего, я очень голоден.

Она скорчила ему рожицу:

– А еды никакой нет. Только кофе… Кофе могу принести. А еды не осталось.

Квентин помолчал, кисточка для бритья замерла на полпути к его лицу.

– Что-то я не понял, малышка. Это отель или нет? Скажи – это отель или что?

Анита снова улыбнулась. В ее улыбке явно было что-то призывное и двусмысленное.

– Забастовка, – объяснила она, – все бастуют. Уже четыре дня еду не привозят. Все было из запасов, из холодильника. Теперь все кончилось.

Квентин снова вернулся к бритью.

– Значит, я плачу целое состояние, чтобы жить здесь, и еще должен голодать – я правильно понял?

– Да, сеньор. Но все отсюда уже уехали. Остались только вы и сеньор Морекомбр.

– И генерал, – напомнил ей Квентин. – Не забывай про генерала.

Анита сделала недовольное лицо.

– Я про него не забыла. Он плохой человек. У него все есть, и еда у него есть. Он знал заранее, что так будет.

– Может, он не откажется пригласить меня на завтрак, – сказал Квентин. – Ну-ка, давай сбегай к нему и передай, что Джордж Квентин из «Нью-Йорк пост» хочет разделить с ним трапезу. Посмотрим, что он ответит.

Анита помотала головой:

– Нет, не буду я ни о чем у него спрашивать. Он плохой человек. Скоро его кто-нибудь застрелит, вот увидите.

Квентин со вздохом опустил кисточку для бритья.

– Тогда иди и принеси мне хотя бы кофе. И давай быстрее, детка, ты мне мешаешь. Мне надо одеться. – Он взял девушку за локоть и подвел к двери.

Анита опять заулыбалась:

– Сеньор очень благородный человек, да? – Она подставила ему губы для поцелуя, но Квентин покачал головой.

– Иди займись делом, – велел он уже слегка раздраженно и выставил девицу за дверь, на прощание шлепнув по попе.

Когда он наполовину оделся, зашел Билл Морекомбр. Это был высокий парень крепкого телосложения. Мягкая фетровая шляпа небрежно сдвинута на затылок, в углу рта торчит сигарета. Он привалился к притолоке и вяло помахал рукой:

– Эй, привет. Какие новости?

– Никаких, кроме того, что завтрака нет, – отозвался Квентин.

Морекомбр пожал плечами:

– Я это предвидел. А что ты хочешь – забастовка длится уже неделю. С едой здесь будет туго, пока дела не наладятся. Но я кое-что привез с собой. Когда оденешься – заходи. Может быть, менеджер отеля тоже зайдет. У меня полно жратвы.

– Да, вы, ребята из «Нью-Йорк дейли», умеете о себе позаботиться, – заметил Квентин, аккуратно завязывая галстук. – Сейчас приду, не заставлю себя ждать.

Морекомбр, казалось, не торопился уходить.

– Видел утром Аниту? – спросил он, стряхивая пепел с сигареты на пол.

– Видел, – мрачно процедил Квентин. – У этой девчонки, похоже, горячая кровь, упрашивать ее долго не надо.

– Это точно, а что ей еще остается делать? Мне ее даже жаль, бедняжку.

Квентин надел пиджак.

– Вот в чем твоя беда, – сухо сказал он, – ты всегда жалеешь дамочек. И они в результате тоже начинают себя жалеть.

Они перебрались в номер Морекомбра.

– А ты серьезно думаешь, что начнется заварушка? – спросил Морекомбр, ныряя под кровать и вытягивая оттуда большой чемодан. – Я имею в виду – что-то настолько важное, чтобы оправдать все эти расходы и суету?

Квентин присел на кровать, с интересом поглядывая на чемодан.

– Не знаю, но когда попадаешь в жаркую страну, где с людьми всегда обращались как с рабами, то в принципе нетрудно предположить, что рано или поздно все это взорвется. А когда взрыв произойдет, пострадает много народу.

Морекомбр открыл чемодан и присел перед ним на корточки.

– Да, очень даже неплохо, – кивнул он, рассматривая ряд банок с яркими наклейка ми. – Ну, с чего начнем?

Раздался осторожный стук в дверь. Морекомбр с усмешкой подмигнул Квентину.

– Первый едок пожаловал, – пересек комнату и открыл дверь.

Менеджер отеля, маленький, жалкого вида коротышка кубинец, смущаясь и краснея, поклонился им.

– Я зашел выразить свои извинения… – начал он, но, увидев консервные банки, замолчал.

– Да ладно, не стоит, – улыбнулся Морекомбр, отступая от двери. – Проходите, гостем будете. Угощайтесь. Это все бесплатно.

Менеджер моментально оказался в комнате, и лицо его осветилось улыбкой.

– Как вы щедры! Американские джентльмены всегда отличаются щедростью.

– Вы знаете, зачем мы здесь? Думаю, для вас это не секрет? – поинтересовался Квентин, открывая консервную банку.

Менеджер совсем стушевался.

– Вы приехали посмотреть наш прекрасный город… э-э… да? – предположил он, нервно заламывая свои маленькие смуглые ручки.

– Мы здесь для того, чтобы освещать обстановку и отсылать в редакции наших газет

репортажи о революции, которая вот-вот должна грянуть, и фотографии, – торжественно сообщил ему Квентин. – Как долго, по-вашему, нам еще ждать начала событий?

Менеджер беспомощно смотрел на банку в руках Квентина.

– Я не могу сказать, – промямлил он. – Я ничего не знаю про революцию…

Квентин бросил взгляд на Морекомбра, стоявшего за спиной менеджера, и пожал плечами.

– Все они одинаковые, – сказал он с легкой горечью. – Наверное, придется просто терпеливо сидеть и ждать.

В дверь снова постучали, и вошла Анита с подносом. Она тоже с любопытством покосилась на банки.

– Ваш кофе, сеньор.

Морекомбр взял у нее из рук поднос.

– Проходи, позавтракай с нами, – пригласил он. – Без церемоний.

Менеджер хмуро посмотрел на Аниту, но она смело уселась рядом с Морекомбром, не обращая на начальника никакого внимания.

Тут менеджер вдруг всплеснул руками и схватился за голову:

– Совсем забыл! Про сеньориту, которая вчера приехала. Интересно, как она?

Анита помрачнела:

– Я принесла ей кофе. Она пожелала, чтобы ее не будили.

– А кто она такая? – спросил Квентин. – Что за сеньорита?

– Очень красивая молодая американка, вчера вечером приехала сюда, потому что опоздала на свой корабль, – ответил менеджер. – Она остановилась в нашем отеле. Я, конечно, дал ей номер.

– И вы позволили ей здесь остаться?! – сердито воскликнул Морекомбр. – С какой стати вы это сделали?

Менеджер и сам, видно, был расстроен.

– Я не подумал. Я так нервничал. – Он горестно замолчал и снова сделался жалким и трогательным.

– Небось напились вчера, – проворчал Квентин, вставая. Он повернулся к Аните: – Пойди разбуди ее, быстро. Скажи, чтобы собирала вещи и немедленно отсюда убиралась, пока не поздно. Объясни ей, что здесь скоро начнется восстание.

Менеджер тоже вскочил:

– Нет-нет! Ничего не случится с моим прекрасным отелем! Не надо так говорить.

Квентин мрачно посмотрел на него:

– Как бы не так. Если революция на самом деле начнется, то в этот отель придут первым делом. Вы ведь не думаете, что они простят генерала Фуэнтеса после всего, что он тут с ними вытворял?

У менеджера был такой вид, словно он сейчас грохнется в обморок.

– Не надо так говорить, – повторил он хриплым шепотом. – Очень опасно говорить такие вещи.

Квентин резко обернулся к Аните:

– Иди разбуди ее и скажи, чтобы уносила ноги. Здесь сейчас не место и не время для молодых американок.

Анита насупилась:

– Мне-то ничего не угрожает… да? Мне ведь ничего не сделают… нет?

– Ничего с тобой не случится, не бойся. Ну давай, беги.

Горничная вышла, хлопнув дверью.

Квентин взглянул на Морекомбра, который выкладывал еду на стол.

– Да, все усложнится, если нам еще придется возиться с этой американкой. Не хочу, чтобы у меня руки были связаны, когда все начнется, – мне нужна свобода действий.

Морекомбр усмехнулся:

– Пока еще ни одной женщине не удалось усложнить мне жизнь. Но если она действительно красотка, то ни о чем не беспокойся. Я за ней присмотрю, можешь на меня положиться.

Менеджер сидел, молча сплетая и расплетая пальцы.

– То, что вы делаете, – это ужасно, сеньор, – пожаловался он, – выгоняете из моего отеля гостей.

Квентин лишь отмахнулся от него, наливая себе кофе:

– Не говорите ерунды. Вы и сами знаете не хуже меня, что все ваши гости давно уже разъехались. А если что-нибудь случится с американкой, я непременно доложу об этом послу.

Менеджер обиженно посмотрел на него и тоже налил себе кофе.

– Ничего с ней не случится, – буркнул он. – Уверяю вас, с ней ничего не случится.

В этот момент вернулась Анита, ее черные глаза радостно сияли.

– Сеньорита сказала, что она остается в отеле! Ей некуда ехать, поэтому она остается.

– Как будто у меня других забот нет, – простонал Квентин и обратился к менеджеру: – Вам надо пойти к ней самому. Скажите ей, что скоро в городе начнется стрельба, здесь будет сущий ад и ей надо как можно скорее отсюда уехать.

Менеджер упрямо покачал головой:

– Я не могу так сказать. Это неправда.

– Тогда я сам скажу, – решительно заявил Квентин. – Мне не хочется брать на себя ответственность, если с ней что-нибудь случится, когда начнется пальба. Пусть берет машину и уматывает из города. И чем быстрее – тем лучше для нее. – Он подошел к двери. – Какой у нее номер?

Анита широко раскрыла глаза.

– Но, сеньор… она еще в постели. Вы не можете к ней войти.

Морекомбр поспешно вскочил на ноги:

– Эй, минуточку, приятель! Похоже, тут дело для человека светского, который умеет обращаться с дамами. Ну-ка, отойди, пропусти меня. Я сам этим займусь.

– Тоже мне светский человек! – фыркнул Квентин, презрительно оглядев его. – В каком она номере?

Анита назвала номер, бросив на Морекомбра злобный взгляд, и Квентин вышел в коридор. Легко отыскав дверь с нужной табличкой, он громко постучал. Ему что-то ответили, но слов было не разобрать, поэтому он повернул ручку и толкнул дверь.

У открытого окна стояла и смотрела вдаль высокая, совсем молодая женщина в белом шелковом платье.

– Что вам угодно? – спросила она, резко обернувшись.

Квентин с любопытством разглядывал ее. Она заинтересовала его даже не столько броской красотой, сколько выражением лица – обиженным и потерянным. Ее недовольство еще больше усилилось, когда они встретились взглядами.

– Простите, что так ворвался к вам, – сказал Квентин, останавливаясь возле двери и держась за ручку. – Но я подумал, что вам следует знать: этот отель – не место для одинокой девушки. Скоро в городе начнется вооруженное восстание…

Она не дала ему договорить:

– Не знаю, кто вы такой, но горничная мне уже сказала, что лучше отсюда уехать. Только это гостиница, видите ли, и я намерена здесь остаться. Во всяком случае, на некоторое время. – Она снова повернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

Квентин почувствовал сильное желание влепить ей затрещину, чтобы привести в чувство. Он шагнул в комнату и закрыл за собой дверь.

– Пожалуй, мне следует представиться. Я Джордж Квентин, корреспондент «Нью-Йорк пост». – Он увидел, как незнакомка напряглась и застыла, но так и не повернулась к нему от окна. – Меня послали сюда именно потому, что здесь ожидается восстание. Все американцы, кроме тех, кто живет в Гаване постоянно, уже уехали. А остальные находятся в американском посольстве под усиленной охраной. Видимо, вы во всем городе единственная белая женщина, гуляющая сама по себе. Если вы соберете вещи, я обещаю лично доставить вас в посольство, причем немедленно.

Несколько секунд она размышляла, затем повернулась к нему лицом:

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Какое восстание? Что здесь может случиться?

Квентин кисло усмехнулся:

– Много чего. Вы что, не в курсе политической ситуации на Кубе?

Он подошел и встал рядом с ней у открытого окна, глядя на пламенеющие клумбы, зеленые лужайки и дальше, на залив.

– Прекрасный вид, да? Вроде бы все чудесно, тихо и спокойно, но это лишь внешняя оболочка. А под ней таится много горя, страданий. И здесь скоро начнется такое, по сравнению с чем разборки в Чикаго покажутся вам мирным детским праздником. Потому что действующий президент этой страны – один из самых отъявленных мерзавцев, каких носила земля. И все его люди – подонки один другого хуже, и все мечтают прорваться к власти, не брезгуя ничем. Все это уже давно назревало, и думаю, местные жители просто устали от такого правления и больше не хотят терпеть. Все подошло к точке кипения на прошлой неделе, из-за транспортных пошлин. Человек, который в правительстве занимается транспортом, взял и обложил каждый грузовик дополнительной пошлиной. И водители знают, что эти деньги пойдут прямиком к нему в карман, поэтому они не стали платить и устроили забастовку. А те парни наверху, в правительстве, тоже не дураки и догадались, что теперь им несдобровать. Они запаслись провиантом и засели по домам. А вся остальная Гавана голодает. Корабли не ходят, еды нет, поезда, паромы – все стоит, в магазинах – шаром покати. Назревает большая буча. Горожане скоро доедят последние крохи и пойдут все крушить. А когда людей доводят до крайности – им уже все нипочем. Именно поэтому вам надо бежать отсюда, из страны, или хотя бы поехать со мной в американское посольство.

Пока Квентин все это говорил, женщина стояла неподвижно, пристально глядя ему в глаза. Когда он замолчал, она как будто слегка расслабилась и перестала хмуриться.

– Простите, вы, наверное, считаете, что я была с вами груба… Но дело в том, что я оказалась в очень сложной ситуации. – Она помолчала и беспомощно развела руками, потом опять отвернулась к окну.

Квентин почувствовал, что она смущена.

– Да, я слышал, вы опоздали на пароход, – сказал он небрежно. – Все ваши вещи, видимо, остались в каюте – деньги, одежда и прочее, так?

– Вот именно. Мне даже надеть нечего, кроме этого платья, и нет ни цента. Что… что мне теперь делать, как вы думаете?

– Главное – не волноваться. Я раздобуду машину и отвезу вас в посольство. Наверное, у менеджера этого заведения найдется какая-нибудь колымага. А в посольстве вас обеспечат всем необходимым. Это их обязанность.

Женщина посмотрела на него с надеждой:

– Благодарю вас, мистер Квентин, это очень любезно с вашей стороны… Пожалуйста, простите меня, я вела себя с вами очень грубо.

Квентин небрежно улыбнулся ей:

– Да нет, ничего. Не переживайте. В любом случае я хочу, чтобы вы как можно скорее уехали отсюда. Просто для справки – вы можете назвать мне ваше имя?

Она тут же снова напряглась и оглядела его с подозрением.

Квентин был сейчас не в настроении разгадывать загадки. В скором времени должны были произойти куда более важные вещи. И он довольно резко обратился к ней:

– Слушайте, я понимаю, чего вы опасаетесь. Да, я газетчик, и тот факт, что вы оказались одна в кубинском отеле, в вечернем платье, накануне революции, – это неплохая новость, почти сенсация. Да, правда, но только не в этот момент. Симпатичная американка, которая по каким-то там своим причинам очутилась в таком неподходящем месте в такое неподходящее время, – сейчас это никому не интересно, поверьте. Мой главный редактор ждет от меня совсем других новостей. Ему нужна настоящая революция, кровопролитие, смерть и крики «Ура!», так что успокойтесь. Я не стану писать о вас ни слова, но, если вы хотите, чтобы я вам помог выбраться отсюда, прошу вас, назовите свое имя. Итак?

– Мира Арнольд, – наконец сказала она, слегка надув губки.

Квентин кивнул. Это имя ему ничего не говорило.

– Так, отлично. Мисс Арнольд, подождите пока здесь, а я постараюсь достать для вас машину. Может быть, вам лучше пройти в номер к моему другу и позавтракать?

Она покачала головой:

– Нет, я лучше подожду вас здесь. Квентин пожал плечами:

– Хорошо. Постараюсь вернуться поскорее. Когда он вошел в номер, Морекомбр, менеджер отеля и горничная Анита с увлечением поедали содержимое консервных банок.

– Ну и как она? – поинтересовался с набитым ртом Морекомбр.

Квентин очертил руками изящную женскую фигуру.

– Очень хороша. Но холодна и надменна, – сказал он, беря из рук Аниты чашку кофе, и обратился к менеджеру: – Слушайте, у вас есть машина? Хочу отвезти ее в посольство.

Менеджер кивнул:

– Есть. Конечно, она может ее взять, но зря вы все это затеяли. Не будет никакой заварушки, уверяю вас.

В этот момент дверь с треском распахнулась, в комнату ворвались два кубинских солдата с винтовками и заняли позиции по бокам от входа.

Менеджер побледнел. Огромные глаза Аниты стали еще больше, она издала слабый стон. Квентин холодно спросил:

– Какого черта?

В коридоре перед открытой дверью стоял маленький сухонький человечек в белой с золотом генеральской форме кубинской армии. Его лицо светло-кофейного цвета напомнило Квентину злобную морщинистую мордочку старой обезьянки. Крючковатая лапка замерла на поясе, где был пристегнут револьвер.

Менеджер едва слышно пролепетал:

– Чем могу служить, генерал?

Человечек даже не взглянул в его сторону. Он смотрел на Квентина задумчиво и не отрываясь. Затем он вошел в комнату, и один из его солдат осторожно закрыл за ним дверь.

После этого человечек представился, щелкнув каблуками:

– Генерал Фуэнтес. А вы кто?

– Я Джордж Квентин из «Нью-Йорк пост», а это мой коллега из «Нью-Йорк дейли». Очень удачная встреча.

Генерал приподнял брови.

– Это с какой стороны посмотреть, – сухо заметил он. – Что вы здесь делаете? Насколько мне известно, все иностранцы уже покинули город.

– Да, вероятно, вы правы, – пожал плечами Квентин. – Но мы здесь на задании.

– Я так и понял. – Глаза генерала недобро прищурились. – Боюсь, вы оба можете считать, что находитесь под арестом. Не годится газетчикам слоняться по городу в такое время.

– Но помилуйте, генерал! – возмутился Квентин. – Вы не можете нас арестовать. Мы американские граждане и вольны оставаться здесь сколько захотим. И вы не имеете права нас арестовывать. Думаю, вы и сами это знаете.

Фуэнтес кончиками пальцев коснулся своих аккуратно подстриженных усиков.

– По законам военного времени правительство может принимать чрезвычайные меры. Повторяю – вы оба арестованы. Вам запрещено покидать отель до особого разрешения. В случае невыполнения приказа вы будете застрелены на месте. – Он окинул взглядом Аниту и менеджера. – Вас это тоже касается.

Морекомбр порывисто вскочил на ноги.

– Эй, послушайте, генерал, вы не можете так поступить! Мы здесь по заданию наших газет, и нам нужна свобода передвижения.

Фуэнтес пожал плечами:

– Поступайте как хотите. Мне будет жаль, если придется прибегнуть к крайним мерам, но не говорите потом, что вас не предупреждали. – Он посмотрел на менеджера и сурово спросил: – В гостинице есть еще американцы?

Менеджер замялся, и Квентин вышел вперед.

– Генерал, я могу ответить на ваш вопрос. Здесь есть еще одна американка, молодая дама, она под моей опекой. Сегодня утром она намерена уехать в американское посольство.

– Нет, – отрезал генерал. – Она останется здесь.

Квентин едва сдерживал злость.

– Но такое отношение ни к чему вас не приведет! Эта дама вчера опоздала на пароход. Ей нужно безотлагательно прибыть в посольство.

Фуэнтес развернулся на каблуках.

– Идите, – велел он солдатам, – разыщите ее.

Квентин вышел вслед за ним в коридор.

– Раз вы решили доиграть эту маленькую драму до развязки, я сам отведу вас к ней.

Фуэнтес слегка ослабил застежку кобуры.

– Вы, я вижу, отчаянный малый, сам себе хозяин, – саркастически заметил он. – Только предупреждаю вас – впредь осторожнее выбирайте слова.

Квентин подошел к двери Миры и постучал. Она сразу же открыла и посмотрела сначала на него, потом на генерала.

– Боюсь, наши планы изменились, мисс Арнольд, – сказал Квентин. – Это генерал Фуэнтес из армии президента. Он только что известил меня, что все американцы находятся под арестом и не имеют права покидать отель. Он очень ясно дал понять, что всякий нарушивший приказ будет убит на месте без разбирательства.

Фуэнтес внимательно, не мигая, таращился на Миру, даже не пытаясь скрыть своего восхищения. Он вытянулся в струнку и галантно поклонился:

– Поверьте, мне искренне жаль, что вынужден настоять на вашем пребывании в отеле, сеньорита, но буду только рад оказать вам гостеприимство в качестве хозяина, если позволите. Как я понял, в отеле перебои с поставкой еды, а у меня продовольствия в избытке. Вы доставите мне огромное удовольствие, согласившись разделить со мной скромную трапезу.

Мира смерила генерала взглядом с головы до ног, по мере осмотра ее голубые глаза становились все холоднее. Но прежде чем она успела что-нибудь сказать, Квентин мягко произнес:

– Генерал, вы очень любезны, но мисс Арнольд – моя подопечная. У нас, к счастью, тоже пока хватает еды, и она будет есть с нами.

Фуэнтес улыбнулся. Ему такой ответ показался забавным.

– Сейчас я занят, – сообщил он, – у меня много дел. Но когда буду располагать временем, снова попрошу сеньориту о том же одолжении. – Он снова поклонился, прибавив: – Отказываться не советую – это будет неразумно, – и, развернувшись на каблуках, чеканным военным шагом удалился по коридору. Оба солдата двинулись за ним и заняли позицию у лестницы.

Квентин состроил им рожу вслед.

– Боюсь, с этим парнем у нас будут большие неприятности, – вздохнул он.

– А почему мы не можем позвонить в посольство? – спросила Мира. – Они ведь не имеют права задержать нас здесь надолго?

– Отсюда нельзя никуда позвонить, – развел руками Квентин. – Видимо, Фуэнтес посадил своего человека на коммутатор. Полагаю, мисс Арнольд, будет безопаснее, если вы побудете пока у нас, в соседнем номере.

Мира взяла маленькую белую сумочку из атласа.

– Боюсь, я стану для вас обузой. Спасибо большое, что вы так обо мне заботитесь.

Квентин задумчиво окинул ее взглядом. Она даже не подозревает, сколько с ней хлопот предстоит впереди. Фуэнтес явно положил на нее глаз, причем не в шутку, а если кубинский генерал облюбовал себе девчонку, он не остановится на том, чтобы просто похлопать ее по руке. Смазливые мордашки в разгар революции совсем не к месту, а уж когда такая красотка оказывается в самом вихре событий, то любой, кто возьмет на себя долг защищать ее, может спокойно составлять завещание. На самом деле Квентин не так много мог для нее сделать. Все они были пленниками, им не разрешалось покидать отель, так что пока он в силах только предложить ей свою помощь, хотя от этого мало проку. Впрочем, отступать тоже некуда.

Он представил мисс Арнольд Морекомбру, который, казалось, был сражен наповал ее красотой. Анита отошла к окну и краем глаза исподтишка разглядывала американку. Горничная была неглупа и понимала, что у нее самой нет шансов закрутить роман с кем-нибудь из этих мужчин, пока рядом такая соперница.

Квентин налил гостье кофе, Морекомбр торопливо приготовил для нее завтрак. Она села в кресло, держась довольно скованно, даже враждебно, и выглядела слегка напуганной.

– Не знаю, сколько нам предстоит здесь проторчать, но надо быть все время начеку, – сказал Квентин и посмотрел на менеджера: – Хорошо бы спуститься вниз и проверить, все ли службы отеля уже захвачены. Если нет – разведать обстановку. – Он быстро обернулся к Аните: – Раздобудь для сеньориты другую одежду. Она не может ходить в вечернем платье. Пойди посмотри, может, найдешь для нее что-нибудь. – И сунул в руку горничной двадцать долларов.

Та посмотрела на деньги, закусила губу и протянула банкноты ему обратно:

– Мне не нужны деньги, я и так ей помогу. Она может взять что-нибудь из моей одежды, если не побрезгует.

Квентин оттянул пальцем ворот Анитиной кофточки и бросил туда купюру.

– Ага, давай, – одобрил он, растянув рот в ленивой усмешке. – Отлично. Но не отказывайся от денег, детка, – они тебе пригодятся в один прекрасный день.

Девушка вышла из комнаты не улыбнувшись.

Как только Анита исчезла за дверью, Квентин хлопнул в ладоши:

– Так, теперь, пока мы одни, надо обсудить положение. По правде говоря, мне оно не особенно нравится.

– А чем ты недоволен? – осведомился Морекомбр. – По-моему, пока все идет нормально.

– Пока – да, – согласился Квентин. – Но когда начнется стрельба, мы окажемся между двух огней. Если повстанцы нападут на отель и им удастся прорваться, то всем, кто будет в отеле, крышка, включая и нас троих. Если они не прорвутся – все равно, Фуэнтес вполне может прийти к выводу, что легче нас убить, чтобы мы не поднимали бучу насчет того, что нас незаконно арестовали.

– Ради всего святого, – пробормотал Морекомбр, удивленно уставившись на него, – неужели ты думаешь, что он на такое способен?

Квентин пожал плечами:

– Все может быть. Потом, здесь у нас еще мисс Арнольд. Она тоже в трудном положении. У генерала на ее счет определенно есть планы, и очень скоро станет ясно, какие именно.

Мира вздрогнула от отвращения.

– Что же мне делать? – спросила она.

– Вот об этом мы и должны подумать. Билл, пистолет при тебе?

Морекомбр кивнул:

– Да. Я его всегда ношу с собой.

Квентин похлопал себя по карману:

– Я тоже. Едва ли это нам поможет вырваться отсюда, но все равно, приятно знать, что под рукой есть оружие, на случай, если мы решим пробиваться с боем.

Он подошел к окну и посмотрел вниз, на безлюдную улицу.

– Никого… Да, похоже, что-то назревает… Ни звука, такая тишина. Можно поспорить, что в любой момент все взорвется.

Морекомбр выглянул на улицу из-за плеча Квентина. Мира немного поколебалась, потом поставила чашку с кофе на стол и тоже подошла к ним.

Квентин ровным голосом сказал:

– Ага, смотрите, вот и начинается… – и указал куда-то рукой. – Господи боже мой, Билл, нам надо как-то добраться до телефона! Ты только посмотри вон туда! Видишь тех ребят, что выходят из дома? У них винтовки… Но это не солдаты. Это рабочие из порта, докеры… Докеры с винтовками! Я тебе говорил, что все так и произойдет… Вон они идут. И все будет тихо, пока они не наткнутся на солдат… вот тогда-то все и начнется.

– Хорошо, хоть снимки удастся сделать. Я чертовски рад, что захватил технику для дальней съемки. – Морекомбр кинулся в другой конец комнаты и начал лихорадочно распаковывать фотоаппарат.

Мира придвинулась ближе к Квентину.

– А вы правда считаете, что скоро начнется стрельба? – тихо спросила она.

Квентин не сводил глаз с маленького отряда, который осторожно пробирался вдоль берега моря.

– Видимо, да, – кивнул он. – У этих ребят руки так и чешутся, им невтерпеж разрядить винтовки. И честно говоря, не могу их за это осуждать.

Морекомбр, вернувшись к окну, установил возле него фотоаппарат на треножнике, торопливо заправил пленку и навел фокус на группу вооруженных людей. Из отеля открывался отличный вид на весь залив.

Квентин отступил назад, в комнату.

– Лучше всего держаться подальше от окна и вообще поменьше высовываться, – сказал он Мире. – Думаю, эти парни будут палить куда попало.

Они еще немного понаблюдали, как небольшой отряд осторожно передвигается вдоль берега. Докеры шли настороженно, останавливаясь около каждого кафе, вскидывая винтовки на изготовку. Но никто не выходил им навстречу. Возможно, все уже знали, что восстание началось, – на улицах никого не было, ни одного человека. Никто не попался навстречу этой маленькой вооруженной группе, даже собаки попрятались по закоулкам при их приближении. Наконец они свернули от залива к городу, и три наблюдателя в отеле потеряли их из виду.

Квентин подошел к бару, разлил джин в три высоких бокала и молча протянул по бокалу каждому компаньону.

Морекомбр присел на корточки, стараясь не отходить от окна и держать улицу в поле зрения.

– Ничего интересного пока так и не произошло, – вздохнул он. – А я-то уж думал, что все началось.

Квентин покачал головой:

– Все началось, можешь не сомневаться. Через пару дней здесь будет конец света. От этой шайки, за которой мы сейчас подглядывали, и следа не останется. Потом объявится другая, побольше, и их тоже перестреляют. Выжившие объединятся в третью, и так пойдет по нарастающей. Революции в один день не делаются, нужно время. Просто у этих парней пока еще плохо с организацией.

Морекомбр встал, разминая занемевшие ноги.

– Может, мы здесь в относительной безопасности? Мне лично не хотелось бы бегать по улицам, пока там такие ребята ходят с винтовками.

Квентин ничего не сказал. Он посмотрел на Миру и сурово поджал губы. Если бы ее не было с ними, он чувствовал бы себя гораздо лучше. Может быть, даже Фуэнтес вообще оставил бы их в покое, если бы не она. Когда в такой момент на сцене появляется женщина, это всегда сулит одни неприятности.

Раздался стук в дверь, и вошла Анита с охапкой одежды.

– Пусть сеньорита примерит это, – сказала она, бросив взгляд сначала на Миру, затем на Квентина.

Мира взяла у нее из рук одежду:

– Спасибо вам большое.

Анита любезно улыбнулась:

– Даже в этом тряпье сеньорита все равно будет выглядеть замечательно. – Но взгляд у нее был какой-то коварный. Она вышла из комнаты, ни на кого не глядя и не обернувшись.

Морекомбр провел рукой по нечесаным волосам.

– У этой чертовки что-то на уме, – заявил он. – Видел, как она зыркнула глазами? Мне это не понравилось.

Квентин открыл дверь ванной комнаты.

– Можете переодеться здесь, мисс Арнольд. Уверен, вам будет гораздо удобнее, когда вы смените этот вечерний наряд.

– Конечно, – согласилась Мира. – Прошу вас, не беспокойтесь больше обо мне. У вас, наверное, немало своих хлопот. Теперь я вполне могу сама о себе позаботиться. – Она вошла в ванную и закрыла за собой дверь.

Морекомбр издал глубокий вздох.

– Ничего девчонка, да? – кивнул он в сторону ванной. – Немного холодновата и держится жеманно, но в целом очень хороша. Как тебе?

Квентин закурил сигарету.

– К сожалению, ты не одинок в своем восторге, – мрачно сообщил он.

– Кого ты имеешь в виду? Фуэнтеса?

– Его. И вот тут нас ждут большие проблемы. Мы же не станем стоять и спокойно смотреть, как этот павиан будет приставать к ней, правильно?

– Это точно, – подтвердил Морекомбр. – Пусть он только попробует – я зашвырну его туда, где и родная мама не найдет.

– Во всяком случае, попытаешься это сделать, – усмехнулся Квентин. – Не забывай: у этого донжуана под рукой сорок солдат.

– Думаю, вдвоем мы их одолеем, – подмигнул ему Морекомбр. – Один, конечно, я

не стал бы связываться, но с тобой мы прорвемся.

– Да уж конечно, – с сомнением хмыкнул Квентин. – Все равно, не ко времени она здесь появилась.

Он присел на подоконник и принялся рассматривать пустующие улицы. Морекомбр встал рядом. Оба молчали, глядя, как солнце постепенно исчезает за горизонтом.