Проклятье. Что взбрело ему в голову прикасаться к ней таким вот образом?

Бью сунул ногу в стремя и забрался на лошадь.

Он поднялся засветло и вышел из дома пораньше, чтобы не встретиться со Скарлетт, потому что испытывал своеобразное чувство вины.

Бью злился, что не смог поцеловать дочь и пожелать ей доброго утра, но один день можно перетерпеть. Возможно, по возвращении он сумеет лучше контролировать свои гормоны и нежелательное влечение.

Черт. Он полночи ворочался без сна, тогда как Скарлетт наверняка спокойно спала и даже не думала о нем. Он впервые сталкивался с тем, чтобы желать женщину и не иметь возможности заполучить ее.

Бью лежал и смотрел в потолок, думая о том, чем планировала заняться Скарлетт после того, как уйдет из агентства, и почему она вообще решила уйти оттуда. Но больше всего ему не давало покоя то, в чем она спала, черт подери.

Может, в пижамных шортах, которые подходили к ярко-красному лаку, которым она накрасила ногти на ногах. Боже правый, он находил это очень сексуальным, потому что питал слабость к красному цвету.

Он вздохнул и, дернув за поводья, направил лошадь на другой конец поместья, к дому, где жили Хейс и Алекса. Ведь он вернулся домой главным образом для того, чтобы снова найти общий язык со своими братьями.

Когда у Гектора обнаружили неоперабельную опухоль головного мозга, Бью казалось, что мир вокруг него рухнул. Гектор был для него больше чем агент. Он был как отец, который вытащил Бью из неприятностей, в которые тот попал, когда впервые очутился в Лос-Анджелесе. За многие годы сотрудничества они стали одним целым, и после смерти Гектора Бью казалось, что он лишился почвы под ногами.

Теперь он вернулся домой, чтобы исполнить обещание, которое дал Гектору, и наладить отношения с братьями и отцом. Что было нелегко само по себе, а тут ко всему в его доме появилась соблазнительная женщина. Казалось, судьба насмехалась над ним, послав к нему Скарлетт, словно сладкую мечту, которой не суждено стать реальностью.

Вот почему он злился на себя целое утро.

Ему не следовало больше прикасаться к ней. Во-первых, он поставил ее в неловкое положение, и, возможно, ему следовало извиниться… Но он не жалел о случившемся. Не жалел, что наконец притронулся к ней, вдохнул сладкий цветочный аромат, исходивший от нее, и увидел, как жилка у основания ее шеи забилась чуть сильнее от его прикосновения.

Во-вторых, ему следовало оставить ее в покое, потому что вчера он оказался очень близок к тому, чтобы прижать к себе это манящее тело и проверить, насколько они подходят друг другу.

Одной мысли об этом хватило, чтобы Бью пришел в неимоверное возбуждение. Черт. Лучше подумать о чем-нибудь другом. О погоде, например. Он посмотрел по сторонам и заметил, что солнце успело высоко подняться и растворить туман над ранчо.

Бью надеялся, что лед вокруг сердца Кольта растает с той же легкостью. Конечно, он заслужил такой холодный прием со стороны брата. Но Кольт по-прежнему вел себя так, словно даже не хотел попытаться простить его. Возможно, за долгие годы в нем накопилась обида и горечь, и теперь, по возвращении Бью, он считал справедливым дать волю своим чувствам.

Но до Рождества оставались считаные недели, и Бью переживал, пригласят ли его на семейное торжество. Ему очень хотелось, чтобы к тому времени все разногласия были улажены и они с братьями могли двигаться дальше к более светлому будущему.

За два дня до Рождества должна была состояться премьера фильма с участием Бью, но потом он планировал вернуться назад. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы его малышка провела праздники в кругу своей семьи.

Он услышал, как завибрировал телефон в кармане джинсов, но не стал доставать его и расслабленно продолжил свой путь. Бью приходилось ездить на лошадях во время съемок фильмов, но сейчас он по-настоящему наслаждался поездкой, ведь ему не приходилось думать о том, в какую сторону смотреть и как надеть шляпу, чтобы не закрыть лицо и чтобы камера сумела поймать его взгляд.

Бью думал о том, что его будущее зависело от того, какой поворот примут его дела здесь, на ранчо. Извиниться и приползти домой, поджав хвост, далось ему нелегко. У него была своя гордость, черт подери, но также была семья, которую он любил и которой ему не хватало.

Если до Рождества их с Кольтом отношения не изменятся в лучшую сторону, он уедет. Заберет Мэдлин, и они поедут… куда-нибудь. Черт, у него было полно домов: поместье на Голливудских холмах, небольшой домик в Монтане, вилла во Франции и даже частный островок у берегов Италии. Или можно будет купить участок земли и завести свое ранчо, чтобы показать Мэдлин, как проходило его собственное детство.

Только Бью хотелось остаться в Пебблбруке.

Телефон продолжал вибрировать. Похоже, новый агент испугался, что его подопечный решил вообще на все наплевать. Бью, если честно, даже на премьеру не хотелось ехать, но фильм с его участием был самым ожидаемым в эти праздники, и вокруг него поднялась такая шумиха, с которой он сталкивался впервые в жизни.

По прогнозам критиков, история семьи, оказавшейся на грани развала, а потом благодаря рождественскому чуду пережившей чудесное воссоединение, должна была стать следующим из тех классических фильмов, которые год за годом собирали зрителей перед экранами телевизоров на новогодние праздники.

Только спасти экранную семью не составляло особого труда. От Бью потребовалось всего лишь сыграть прописанную в сценарии роль. Но в реальной жизни никакого сценария не было.

Бью пробыл в Пебблбруке всего неделю, но безмятежность этого места успела благотворно повлиять на его душевное состояние. Став отцом, он полностью изменил свое отношение к жизни. Ему хотелось самого лучшего для Мэдлин, и дело не только в материальных вещах. Ведь за дизайнерской одеждой, дорогущими машинами и экстравагантными вечеринками скрывался простой парень с техасского ранчо. Бью и раньше не нуждался в деньгах, так что они не имели для него особого значения.

Он хотел стабильности и знал, что она необходима для будущего его дочери. Простота их жизненного уклада могла показаться кому-то смехотворной, но Бью обнаружил, что расписание во многом облегчало их с Мэдлин жизнь. Он с содроганием вспоминал тот сумасшедший ритм, в котором после съемок следовала фотосессия, за ней интервью или вечеринка, а затем снова съемки. И так по кругу. Нет, Бью не желал такой жизни для своей крошки.

И пусть сейчас ему помогала няня, в будущем он собирался самостоятельно заботиться о своей дочери. Бью не планировал мотаться по стране, чтобы кто-то другой растил его ребенка.

Когда в поле зрения появился белый дом Хейса, Бью испытал чувство вины. Родители постарались обеспечить своим мальчикам безопасность и надежное основание. Но как только умерла их мать, это основание содрогнулось, и каждому из них пришлось самостоятельно искать свою цель в жизни. Бью решил посмотреть мир, так что он взял деньги, отложенные на обучение в колледже, и отправился в Голливуд, несмотря на все протесты отца.

Бью слез с лошади и привязал ее у конюшни Хейса, не обращая внимания на вновь затрезвонивший телефон. Когда он направился к дому, на пороге показалась Алекса, из-за ног которой выскочил ее сынишка Мейсон.

Бью улыбнулся, радуясь тому, что его брату удалось найти свое счастье.

– Надеюсь, вы не будете возражать, что я заглянул к вам в гости, – подходя ближе, сказал он. – Я подумал, что неплохо бы узнать получше новых членов нашей семьи.

– Никогда в жизни не думала, что встречу кинозвезду, не говоря уже о том, чтобы он стал моим будущим деверем, – ответила с улыбкой Алекса.

– Привет, – подошел к нему Мейсон и посмотрел на него снизу вверх.

Бью сдвинул свою шляпу чуть назад и присел, чтобы поздороваться с мальчиком.

– Привет, дружище. Сколько тебе лет?

Малыш поднял один пальчик и улыбнулся.

Бью уже знал возраст всех своих племянников и племянниц. И они были еще одной причиной, по которой ему хотелось, чтобы Мэдлин росла в Пебблбруке. Новое поколение Эллиотов должно держаться вместе, потому что в трудные времена поддержка семьи бесценна.

Бью вспомнил вчерашнее поведение Кольта. Он понимал, что, если бы тому было наплевать, он бы не вел себя словно раненое животное. Те, которых ты любишь больше всего, могут причинить больше всего боли.

– Может, войдешь? – пригласила его Алекса. – Мы с Мейсоном как раз собирались заняться кексами, чтобы после обеда отнести их Аннабель. У нее полно работы в ее гостинице, так что я предложила свою помощь. Я не сильна в выпечке, но кексы у меня получаются что надо.

– Я не хочу мешать вам.

– Но вместе с тем ты приехал без предупреждения? – Она широко улыбнулась и махнула рукой. – Входи. Родня помешать не может.

Бью мог понять, почему Хейс не смог упустить свой шанс с Алексой. Она была бойкой на язык и упрямой… прямо как знойная соблазнительница, оставшаяся дома с его дочкой.

Скарлетт даже не догадывалась, что с ним творилось при одной мысли о ней, как он беспокойно ворочался в своей кровати, сминая простыни, потому что… не мог уснуть, представляя ее в своих объятиях.

Мейсон потянулся к Бью, показывая, что хочет на ручки, и тот не стал возражать. До рождения Мэдлин он не имел дела с детьми. Конечно, среди партнеров по фильмам были и дети, но Бью не нес за них ответственности или они были постарше и вели себя как настоящие профессионалы, а не обычная малышня.

Его подкупала искренность Мейсона. Мальчик не знал, что у Бью есть две блестящие статуэтки за удачно сыгранные роли в кино, кто он вообще такой и зачем пришел, но ему хотелось расположения, и он был достаточно открытым и доверчивым, чтобы ждать доброго отношения от незнакомца.

Если бы и все остальные родственники проявляли столько радушия, как этот ребенок.

– Хейс поехал в город, чтобы докупить продуктов, – придержав дверь для Бью, пояснила Алекса. – Я вызвалась съездить сама, но он продолжает твердить, что ему нужно почаще выбираться в люди.

Что уже было огромным достижением. Хейс страдал от посттравматического расстройства и слишком долго сторонился людей. И только Алексе удалось вытащить его из завалов, под которыми он похоронил себя. Несомненно, любовь хорошей женщины была бесценной. Все братья Бью нашли свои половинки и получили надежду на счастливое будущее.

Похоже, в водах пебблбрукского ранчо таилось нечто необыкновенное. Но Бью не собирался пить из этого колодца. Меньше всего ему хотелось снова ввязываться в отношения. Может быть, когда-нибудь… Но не сейчас.

Бью вошел в кухню и застыл.

– Вот это да!

– Согласна, – улыбнулась Алекса. – Хейс проделал потрясающую работу, сделав здесь ремонт, хотя без моего участия тоже не обошлось.

Бью закивал, рассматривая яркие желтые, синие и оранжевые цвета отдельных плиток на полу.

– Интересно, как выглядят остальные комнаты?

– Думаю, пусть лучше Хейс тебе покажет, – ответила Алекса, сняв с крючка фартук. – Вам наверняка есть о чем поговорить.

Тут открылась входная дверь, и Бью, развернувшись, увидел своего брата, входящего в дом с кучей пакетов с продуктами.

– Там творился настоящий ад, – заворчал Хейс, поставив покупки на стол. – Напомни мне, чтобы я больше никогда не совался туда по утрам. Там собрались все пенсионеры, и всем хотелось поговорить со мной или пожать мне руку.

Бью знал, что брат испытывал благодарность к людям, которые ценили его службу на благо страны, но никогда не искал славы.

– Все потому, что они относятся к тебе с уважением, – улыбнулась Алекса и, подойдя к Бью, забрала у него Мейсона. – Твой брат хочет, чтобы ты показал ему дом. Так что идите, а я займусь кексами, чтобы Аннабель не пришлось делать все в одиночку.

Аннабель, жена Кольта и владелица небольшой гостиницы по соседству, была не только матерью чудесных девочек-близняшек двух лет, но, по слухам, еще и превосходно готовила. Бью уважал кулинарные таланты своей невестки, потому что сам не умел даже овсянку сварить.

Хейс снял шляпу и взглянул на Бью.

– Так ты покажешь мне дом?

– Восстанавливаем братские отношения? – спросил Хейс.

– Вроде того.

Брат бросил на него пристальный взгляд, а потом коротко кивнул:

– Тогда пошли.

Алекса тепло улыбнулась и подмигнула Бью, когда он последовал за Хейсом из кухни.

Они вошли в гостиную, и Бью заметил, что старый ковер вынесли, деревянные полы выстлали по-новому, камин и каминную полку обновили, мебель тоже поставили новую. Вся комната заиграла новыми красками и казалась очень уютной.

Над камином висела гирлянда и три вязаных носка. Прямо у окна стояла красиво наряженная елка, под которой лежали подарки, и, судя по количеству подарков для Мейсона, Хейс слегка перегнул палку.

Весь дом, начиная с ремонта и заканчивая новогодними украшениями, свидетельствовал о том, что в жизни брата началась новая глава.

Бью хотелось того же самого для себя, только он не мог подобрать правильную книгу.

– Слышал, ты вчера заглядывал к Нолану, – поднимаясь по ступенькам наверх, бросил Хейс. – Значит, завтра наведаешься к Кольту?

– Увидим, – пожал плечами Бью.

– А как насчет отца?

– Я съезжу к нему, – встретившись глазами с братом, пообещал он.

– Тогда поговорим о твоей няне, пока я буду показывать остальные преобразования, которые сделал в этом доме.

Великолепно. Как будто она и без этого не шла у него из головы.

– Тут нечего говорить, – буркнул Бью.

– Здесь у нас гостевая ванная, – махнул Хейс в сторону открытой двери. – Мы разрушили ее и полностью переделали. Итак, Скарлетт подменяет Мэгги. Довольно неожиданная перемена.

– И не очень гладкий переход от ванной к няне.

Хейс просто пожал плечами и прислонился к дверному косяку, явно ожидая ответа.

Бью впечатлила отделка ванной, но он не мог сосредоточиться. Его тело оживало при одном упоминании имени Скарлетт. Похоже, он слишком долго оставался без женского внимания. Вот и все. Он ведь не был сексуально озабочен тем, что касалось его няни. Ради всего святого, он был Бью Эллиотом и мог заполучить любую женщину.

Только ему хотелось именно эту, с телом, способным свести с ума любого мужчину, выразительными глазами и дерзостью, за которой отчетливо проглядывала ранимость. К тому же его заинтриговало то, что Скарлетт направила все свое внимание на Мэдлин, а его совсем не замечала.

Когда снова зазвонил телефон, он достал его, чтобы наконец прекратить допрос, устроенный братом.

Но, посмотрев на экран, он чуть не застонал, увидев четыре голосовых и три письменных сообщения. Кажется, его новый агент здорово нервничал, раз использовал одни только заглавные буквы.

– Проблемы? – спросил Хейс.

Бью прочитал текстовые сообщения, но не стал слушать голосовые.

– Фильм с моим участием скоро выйдет в прокат, и они не хотят оставлять меня в покое.

– Значит, все дело в этом? Ты приехал сюда, чтобы просто подождать, пока подвернется что-нибудь или кто-нибудь поинтереснее?

Бью тихо чертыхнулся и нервно провел рукой по волосам.

– Я не так выразился. Просто… Я понятия не имею, что делаю, и поэтому проявляю недовольство. Мой агент и помощник по рекламе организовали для меня так много различных мероприятий, чтобы распиарить этот фильм, но я сказал, что придется все отменить. Я буду отвечать на звонки, но не собираюсь в Лос-Анджелес или Нью-Йорк, чтобы светиться там в каких-то ток-шоу.

Во-первых, он не хотел тащить туда Мэдлин, потому что был бы занят с утра до ночи. И, во-вторых, он просто нуждался в отдыхе.

– Ты хороший отец.

Бью удивленно посмотрел на брата.

– Спасибо. Мой агент пытался уговорить меня использовать Мэдлин для большей рекламы. То же самое хотела проделать с ней Дженнифер. Но я не буду так поступать. Я хочу, чтобы у моего ребенка была спокойная жизнь.

Хейс кивнул, то ли в знак одобрения, то ли согласия. А может, и того и другого.

– Возможно, теперь ты немного лучше начнешь понимать нашего отца.

Одним предложением брату удалось выразить всю суть происходившего.

Бью относился к отцу и братьям с огромным уважением. Возможно, потому, что все они выбрали одну дорогу и были довольны своей жизнью. Бью казалось, что он тоже счастлив и тоже на верном пути, пока не стал отцом и его бывшая не решила, что наркотики, шумные гулянки и карьера кинозвезды намного важнее семьи.

– Что еще ты изменил в этом доме? – убирая телефон, спросил Бью.

– А разве тебе не нужно позвонить?

– Это не настолько важно.

Хейс ответил полуулыбкой, которая сама по себе значила довольно много для его молчаливой, сдержанной натуры.

– Значит, с тобой не все еще потеряно. Но мы так и не договорили насчет Скарлетт.

Черт. Он уехал из дома специально для того, чтобы немного отвлечься, но теперь его вынуждают говорить о ней. Кажется, не видать ему покоя в том, что касалось этой женщины.

Хотя меньше чем через три недели все вернется на круги своя.

Но Бью почему-то казалось, что эта дерзкая особа еще долго будет занимать его мысли.